Читаем Ученик пирата (ЛП) онлайн бесплатно

В. Брайсленд

Ученик пирата

(Хроники Кассафорте — 2)

Перевод: Kuromiya Ren

КНИГА ПЕРВАЯ: ЛАЗУРНОЕ МОРЕ

1

Старые моряки рассказывают о проходе в Лазурном море, где боятся плыть даже самые опытные капитаны. Мертвый пролив — так его называют — лежит далеко от теплых Кассафорте и Пэйс Д’Азур, близко к маленьким Лазурным островам, где живут дикари. Только дурак или злодей осмелится туда плыть.

— Целестина дю Барбарей «Традиции и причуды Лазурного берега: справочник для путника»

Маленький театр на Виа Буночио, известный как Ларкспур, был построен для двух сотен посетителей. В хороший вечер, когда две полные луны низко висели на небе, а улицы Кассафорте были полны людей, радующихся долгим сумеркам, владельцы Ларкспура собирали полный зал. За кулисами семнадцатилетний Никколо Датторе ощущал, как пот и духи толпы смешиваются с резким ароматом шариков с гвоздикой, которые некоторые нюхали, чтобы прочистить носы. Общий жар тел давил сильнее, чем от пылающих рамп. Ник потел от всего этого. За высокими бархатными шторами он ждал с протянутыми руками, держал сменный костюм для госпожи — мантию в красных пятнах, будто в крови.

— Парень, — прошептал ему на ухо господин. Сам Арманд Артуро из «Театра чудес Арманда Артуро», автор «Жутких тайн кровавого банкета», которую сейчас играли перед восхищенной толпой. — Тебе нужно идти.

— Что? — Ник едва мог отвести взгляд от жуткого вида перед ним. Актер по имени Нейв был в центре, на нем были фальшивые усы и длинный парик черных волос, темнее, чем волосы Ника. Нейв размахивал фальшивым мечом с тайным резервуаром красной краски, ревел и произносил свои строки, пока гонялся за кричащей Инжинией по сцене. Синьора Артура и Чудо-ребенок в светлых париках, как старшая и младшая сестры Инжинии, жались под столом. Скоро Нейв повернется к синьоре Артуро, и она убежит со сцены, быстро переоденется и выйдет обратно, шатаясь, изобразит смерть. Нейв прыгнул вперед и оказался перед столом с грохотом, потрясшим зрителей. — Куда мне нужно?

— Тебе нужно идти, — повторил синьор Артуро слабым голосом. Ник повернулся, но не видел господина во тьме кулис. — Мне не по себе, парень. Тебе выходить.

Бам. Нейв снова прыгнул, и, казалось, сотрясся весь Ларкспур.

— Не по себе? Заболели? — Ник повернулся к актеру, но глаза были ослеплены рампой. — Вам плохо, синьор? Я не могу идти вместо вас, если вы об этом, — бам. Женщины кричали на сцене, многие зрители кричали с ними. — Синьор, я не актер. Я — слуга. Я не знаю строки, — жар давил. Ник вытер мокрый лоб об плечо.

Бам.

— Ты поймешь, что делать, — голос синьора Артуро был слабее шепота. — Иди. Строки придут, — совет был добрым, как всегда.

Еще стук, самый громкий, мог проломить сцену. Театр растаял, и Ник Датторе проснулся. Хоть жар и влажность остались, он уже не был в знакомом театре или даже в Кассафорте. Он был далеко от дома посреди Лазурного моря на палубе «Гордости Муро», куда он забрался до этого, надеясь на свежий воздух. Он резко сел.

В ушах звенело, голова гудела от криков и стука. Ник моргнул, разлепляя глаза, и увидел сверху звезды. Луна Муро, большая и яркая, висела над западным горизонтом. Его сестра Лена правила с ним на севере. Их сияние озаряло море вокруг него, мерцая на ряби в чернильной пустоте. Но Ник не смотрел на лучи света. Он смотрел на настоящий меч у его горла и мужчину, сжимающего его.

Говорили, только дурак или злодей заплывал в воды Мертвого пролива, но капитан Витторио Дельгвардино с «Гордости Муро» сделал именно это днем. Даже близорукий мужчина должен был заметить количество водорослей на водах Мертвого пролива. Их звали Обманом морского пса. Они покрывали, казалось, самую спокойную часть моря, где не бушевали ветра. Но под спокойной поверхностью сильное течение тянулось на юг. Человек, упав за борт, запутывался в водорослях, не мог одолеть поток и спастись. Даже такой крепкий корабль как «Гордость Муро» не мог сопротивляться. За вечер капитан смог заблудиться.

— An gellion beau ze bond! — у основания лестницы, ведущей к крохотной кормовой палубе, стоял мужчина. Его грязные волосы были подвязаны платком, загрубевшим от грязи и высохшей крови. Он рычал, и было видно коричневые десны на месте зубов. — Beau ze bond! — повторил он, сжимая в левой руке факел. В правой был меч, какой Ник никогда не видел. Длиннее ножа, но короче меча, с зубцами на кончике. Рукоять в кулаке мужчины была вырезана из кости. С нее свисало что-то, похожее на солому. — Beau ze bond! — заорал он.

— Я! Я! — один из бывших хозяев Ника будил его в конюшне, выливая ледяную воду на его голову. Такое пробуждение казалось лучше, чем это. — Иду! — добавил он. Его руки дрожали, но он поднял их над головой. Сердце колотилось от каждого шага. — Видишь? Иду. Все хорошо. Хорошо.

Последние слова были скорее для себя, чем для чужака. Ник заставил себя опустить ногу на первый из шести прутьев лестницы. Он держал одну руку в воздухе, чтобы показать, что он сдается, но другой сжимал прутья, пока спускался с квартердека. Он поглядывал на маленький торговый корабль, искал ответы. Как все дошло до такого, пока он спал, он не мог представить.

— Kalla! — крикнул мужчина, взмахивая мечом.

— Я. Просто… спокойно, — ответил он. Разговор с мужчиной был как попытки успокоить злую гончую. Она не понимала слова, но могла уловить тон. Ноги Ника опустились на палубу, повернулся и поднял руки. — Успокойтесь, — он поразился тому, что слова прозвучали как приказ.

Бледнокожий мужчина тоже удивился. Его глаза открылись шире, ноздри гневно раздувались. Из его почти беззубого рта снова вылетело то слово:

— Kalla! — Ник покачал головой. В жуткий миг мужчина поднял короткий меч в воздух, и Ник задрожал. — Kalla, — снова сказал мужчина нахальным тоном. Он опустил медленно меч, и клинок оказался на левом плече Ника. Вес клинка пронзил шерстяную тунику и кожу. Слезы выступили на глазах Ника. Он всю жизнь был слугой. Если он чему-то и научился от вспыльчивых господ, так это важность сокрытия страданий. Если это показать, будет хуже. Но боль от клинка было сложно игнорировать. Казалось, клинок разрезал его до кости.

Ник послушался, опустился на колени на доски палубы. Вдали он услышал повышенные голоса, приглушенные и нечеткие. Люк в палубе был открыт, но голоса могли доноситься отовсюду. Они были криками и стуком в его сне?

— Я никто, — сказал он, пытаясь потянуть время. — Я просто слуга. Я спал там, — клинок не давал ему повернуться. — Я вам не враг.

Голоса стали громче, заполнили ночь незнакомыми словами на чужом языке. Из люка появился джентльмен, по сравнению с дикарем, напавшим на Ника. Его камзол был из хорошей синей ткани, богато расшитый, с плетением на плечах и запястьях. Треугольная шляпа с золотыми узорами была на белом парике с идеальным локоном на лбу.

— Прошу, сэр, — Ник пытался перекричать громкое биение своего сердца. — Помогите!

Джентльмен повернулся.

— Кассафорте? — спросил он. Он странно произносил звуки. Он приподнял тонкую бровь. Двое других мужчин в схожих нарядах, но менее богатых, поднялись за ним.

— Да! — аристократ точно сможет разобраться в этом. Ник заметил, что бандит с мечом опустил голову мужчине в треуголке. — Я из Кассафорте. Скажите ему…

Ник только начал говорить, джентльмен подошел, схватил его за волосы и посмотрел ему в лицо. Беззубый злодей вонзил меч в плоть Ника сильнее, вызывая больше слез.

— Кто-то спрятан на этом корабле?

— Вы из Пэйс Д’Азур, — Ник понял гнусавый акцент. — Прошу, помогите. Тут никто не спрятан. Но мы…

Один из прибывших перебил его:

— Граф Дюмонд, — сказал он с таким же акцентом. — Это не псы из Кассафорте. Вы тратите время.

Граф пах одеколоном и пряной пастой. В свете факела Ник заметил большую родинку на его скуле. Он холодными глазами разглядывал Ника.

— Non. Ты мне не нужен, мальчик, — он оскалился. Казалось, ему нравилась боль на лице Ника. Он отпустил волосы Ника, и тот отшатнулся в шоке. Граф приказал своим подданным. — Скажите им, что они могут делать с кораблем и выжившими все, что хотят. Если псы кого-то оставили.

— Кто вы такой? — рявкнул Ник, ненавидя его.

Граф повернулся и оскалился.

— Тот, кем хотел бы быть ты, — граф развернулся и зашагал прочь к его людям, ждущим, чтобы опустить его в лодку возле корабля.

Он не думал помогать. Граф Дюмонд был дьяволом. Ник решил запомнить его имя. Боги не спасут его, если Ник до него доберется. Он закричал ему в спину:

— Мерзавец! Я отыщу тебя в Котэ Нацце, если нужно, чтобы ты заплатил!

— Kalla, — прорычал беззубый мужчина, напоминая Нику, кто главный.

Ему пришлось забыть о графе. Ник остался один.

— Слушай, — взмолился он, хотя слезы текли по лицу и жалили потрескавшиеся губы. — Мы можем договориться. Тебе не нужно никого ранить. Уверен, если ты поговоришь с капитаном Дельгвардино…

Мечник узнал одно из слов Ника.

— Кап-и-тан? — повторил он, смеясь. — Кап-и-тан! — последовали непонятные звуки, а потом мужчина взмахнул факелом. Огонь чуть не опалил лицо Ника, пролетев близко. — Vomo sor vu Kap-i-tan, — сказал мужчина, указывая Нику на место, озаренное факелом.

Когда Ник и остальные из театра Артуро забрались на «Гордость Муро», на палубе их встретил капитан Дельгвардино. Он видел их выступление с «Жуткими тайнами» вечером в Массине. Он так радовался, что будет управлять кораблем, который доставит труппу в прибрежный город Орсина, что пожал всем руки от Арманда Артуро и его коллег до самого Ника. Но никто не впечатлил капитана сильнее синьоры Валины Артуро, жены Арманда. Когда она шагнула вперед и сделала реверанс так низко, что Ник услышал, как скрипит корсет, создающий ей силуэт песочных часов, капитан тут же снял шляпу и поклонился еще ниже, казалось, его лоб заденет палубу.

На нем была острая треуголка с вырезанным узором и черным пером. Теперь шляпа лежала у двери капитанской каюты. Ткань была изорвана, перо — смято.

Ник смотрел на открытую дверь и то, что озарял факел. Сначала он видел только ладонь, сжатую и покрытую темными пятнами. Ник узнал кровь. Эта же кровь собралась лужей под неподвижной головой, глядящей во тьму. Капитан Дельгвардино уже не мог кланяться.

— О, боги, — прошептал Ник. Он посмотрел на убийцу, мужчина хищно улыбнулся и сжал меч. Клинок напоминал Нику, что нужно было оставаться послушным.

Он вдруг понял, что желтый пучок, свисающий с костяной рукояти меча, не был соломой. Это были человеческие волосы на полоске засохшей кожи головы.

2

Нет ветра в парусах — страдание для моряка. Кровь в воде — беда для моряка.

— кассафортийская пословица

Женский вопль пронзил тьму, заглушив даже грохот сердца Ника. Почти тут же мужской голос заглушил крик, рыча на том же незнакомом языке, что и напавший на Ника.

— Kama asay var, — крикнул мужчина, поднимаясь на палубу. Как его товарищ, он был с факелом в руке. Лицо мужчины было в зловещих татуировках. В свободной руке он тащил что-то по лестнице. Он тряхнул этим, как мешком. — A var asay var, — сказал он поверх криков.

— Kama quan? — спросил напавший на Ника. — Sa kapitan sera vana morto.

Ник узнал, где уже слышал этот звук.

— Чудо? — позвал он, пытаясь игнорировать боль от клинка в плече. — Чудо-ребенок?

Крик прекратился, и он смог разобрать слова.

— Никколо? — услышал он. Мешок развернулся, став девушкой, известной в их труппе как Чудо-ребенок. Между актами она танцевала хорнпайп, пела баллады и вызывала слезы даже у черствых трудяг сентиментальными стихотворениями, и все это в одиннадцать лет. Это она играла. Хоть она была в детской одежде, она была на четыре года старше Ника. Сейчас ее крики были в десять раз громче, чем все, что она творила на сцене. — Ник! — повторила она, поднялась на ноги и бросилась к нему. Стоило ей вскочить на ноги, она упала лицом на палубу. Она не долетела, мужчина поймал ее за пояс. Она посмотрела на Ника. — Экипажа нет.

— Мертвы?

— Некоторые прыгнули за борт! — Чудо-ребенок продолжала вырываться. — Эти ужасные пираты убили всех, кто отбивался.

— А Артуро? — напавший на Ника все еще говорил со своим товарищем. Если это были пираты, они были мрачнее и пахли хуже, чем в спектаклях господина.

— Их нет! — ком в горле Ника после грубого пробуждения, казалось, стал еще больше от новостей Чудо-ребенка. — Пропали в ночи! Похищены! Исчезли»

Глупо, но Ник подумал, что Чудо-ребенку стоило меньше увлекаться мелодрамами. Разве так говорили не актеры на сцене?

— Кто остался, Чудо? — осмелился спросить он. — Кто-то еще есть внизу?

— Только я! — факел другого пирата опустился так, что Ник увидел лицо Чуда. Хоть девушка говорила наигранно, выглядела она ужасно. Длинные светлые волосы спутались. Кровь текла со лба по щеке ее лица в форме сердечка, дальше ее смывали слезы. — Когда я услышала звуки, я спряталась в кладовой. Как и синьора, но она большая, и они сразу ее заметили. Я была за бочкой, но они услышали, как я заплакала, когда я подумала, что они ушли… ай! — пират потянул Чудо за пояс и потащил по палубе. Он забирал ее с корабля в лодку. Она взмолилась. — Ник. Сделай что-нибудь!

— Чудо! — позвал он во тьме. Поздно. Пират бросил ее как мешок грязного белья за борт в лодку, которую не было видно. Ее крик быстро оборвался, когда она рухнула со стуком. Пират прыгнул следом.

Главный герой творений Арманда Артуро знал бы, как поступить, чтобы спасти Чудо. Герой всегда был ловким, спасал Инжинию от смерти от рук подельников Нейва или завоевывал ее поэзией. Герой, которого играл сам Арманд Артуро, мог отразить дюжину мечей обломком трости. Он мог отвязать Инжинию от алтаря жертвоприношения зубами, отбиваясь в это время от двух жрецов темных богов. Будь тут Герой из пьес Артуро, он бы уже летел на веревке вокруг паруса, чтобы сбить обоих пиратов, потрясая зрителей своим хорошо поставленным танцем в воздухе.