Читаем Ученик чародея онлайн бесплатно

В воздухе пахло смертью. Пахло не так, как всегда, стоявший у поваленной бурей сосны волк принюхался и насторожился. Его ноздри жадно втягивали воздух, глаза вглядывались в ночную мглу. Наконец волк опустил голову и осторожно пошел по следу. Тихо и незаметно скользил он по безмолвному лесу, стремясь туда, куда уводили волнующие запахи.

След вывел на тропинку, волк неожиданно замер и прислушался. Нет, он не ошибся, голоса раздавались именно оттуда. И еще треск огня, запах дыма — зверь снова настороженно повел носом. Чужой запах, опасный. И все-таки волк осторожно пошел дальше. Он был старым и опытным и понимал: найти добычу можно даже в таком месте.

Вскоре зверь уже хорошо различал отблески огня. Вот и поляна — пригнувшись, волк тенью скользнул меж кустами, осторожно раздвинул мордой колючие еловые лапы и замер…

На поляне полыхали костры — много костров. Они располагались правильным огненным кругом, в центре которого стояли люди.

Людей было шестеро. Пятеро из них, в светлых длинных плащах, озаренные багровыми отблесками огня, окружили шестого. Одетый в мрачные темные одежды, он что-то говорил, до волка доносился его громкий яростный голос. Снова пахнуло ветром, волк повел носом, пытаясь распознать волнующий его запах. Он исходил от человека, стоявшего в центре круга, и было в этом запахе что-то такое, от чего волк вдруг зарычал, обнажив желтые клыки, шерсть на его загривке встала дыбом. Медленно, не сводя глаз с темной фигуры, волк попятился, затем развернулся и, поджимая хвост, побежал прочь от этого страшного места…

Слабый ветер шевелил вершины вековых сосен. Тот, кто стоял в окружении пяти молчаливых фигур, неожиданно засмеялся — и смех его, громкий и страшный, эхом прокатился над притихшим ночным лесом.

— Ты рано обрадовался, Мара. Слишком рано, — произнес человек, отсмеявшись. — Думаешь, что победил меня? — говоривший понизил голос. — Ты ошибаешься! Не забывай о том, что путь к победе порой лежит через поражение. Это еще не конец, далеко не конец!

— Ты лжешь, Нимрод! Лжешь! — Один из пятерых угрожающе качнулся в его сторону.

— Лгу? — человек в черном снова засмеялся. — Ты всегда был глупцом, Горан. Да, мне свойственна ложь. Без лжи нет правды, без тьмы нет света, без смерти нет жизни. Но именно сейчас, Горан, я не лгу! Я сказал правду, и скоро ты в этом убедишься. Я ухожу, но очень скоро вернусь, помяни мое слово! А потом придет Он, и тогда ничто тебя не спасет!

С этими словами человек в черном взмахнул рукой, воздух рядом с ним разорвался с сухим колючим треском, обнажив блеклую туманную полосу.

— Я вернусь! — в последний раз прокричал он и с дьявольским смехом шагнул в туманное марево. Дрогнуло пламя костров, с тихим шорохом сомкнулся воздух. В центре круга никого не было.

— Вот и все, — нарушил гнетущее безмолвие усталый женский голос. — Вот и все…

— Мы победили, Зоя, — стоявший рядом с девушкой человек взял ее за руку. — Все-таки мы победили.

Я знаю, Гор. Но почему же мне тогда так грустно? — Все забудется, Зоя. Пусть пройдет время. — Ты думаешь, он сказал правду? — Не знаю. Но лучше бы он солгал.

День отступал, сдавая свои права надвигавшейся ночи. Музей уже закрылся — последние посетители давно ушли, все было помыто и прибрано. Сидевший в небольшой реставрационной мастерской мужчина взглянул на часы — пожалуй, ему тоже пора собираться.

Улица встретила человека быстро сгущающимися сумерками и холодным пронизывающим ветром. Поежившись, он поднял воротник плаща, думая о том, что весна в этом году выдалась довольно поздняя. Нерешительно посмотрел в сторону остановки — там никого не было. Но провода еще качались — троллейбус только что ушел.

«Пройдусь пешком», — решил человек и торопливо пошел по тротуару. Дома его тоже ждала работа. Прохожих встречалось мало — похоже, он действительно засиделся. Начал моросить дождь, пешеход с досадой подумал о том, что утром не взял зонт. Проходя мимо гастронома, на секунду замедлил шаг, затем махнул рукой и пошел дальше — в другой раз… Неоновую вывеску антикварной лавки он увидел сразу: ее призрачный свет манил с другой стороны улицы.

— И когда успели? — недоуменно пробормотал человек, но пройти мимо не смог. Глянув на приближающуюся машину, торопливо перебежал дорогу. — Вот что значит редко ходить пешком…

Пешком он и в самом деле ходил редко — по крайней мере, по этой дороге. И в том, что он не заметил этой лавки раньше, не было ничего необычного. Впрочем, еще неделю назад здесь находилось заброшенное помещение бывшей парикмахерской. Теперь оно выглядело совсем по-другому: оглядев шикарно отделанный фасад, человек удивленно покачал головой. Ох уж эти коммерсанты…

Поднявшись по роскошным мраморным ступеням, он открыл лакированную дверь. Где-то внутри сухо тренькнул колокольчик. Человек улыбнулся — как в лучших домах Парижа…

В этот ненастный вечер на улице и в самом деле было очень мало прохожих. Тем не менее, никто из тех немногих, кто оказался здесь в этот поздний час, не обратил внимания на мужчину в темном плаще и фетровой шляпе. Постояв перед темным, зияющим выбитыми окнами зданием парикмахерской, он перелез через кучу строительного мусора перед входом, открыл покосившуюся дверь и скрылся внутри. Когда он закрывал дверь, колокольчик звякнул во второй раз. Мужчина огляделся: здесь оказалось очень уютно. С потолка лился мягкий свет скрытых светильников, он не бил в глаза, и это было приятно. Пол, отделанный темной керамической плиткой, хорошо сочетался с полированным прилавком и светлыми стенами. У того, кто обустраивал этот магазинчик, был очень неплохой вкус.

За прилавком стоял невысокий пожилой человек. Его серые глаза казались немного грустными — увидев посетителя, он улыбнулся.

— Добрый вечер. По-моему, вы у нас еще не были? — Не был, — улыбнулся в ответ посетитель. — Хорошо у вас тут. — Стараемся держать марку. Ищете что-то конкретное?

— Да нет, просто зашел взглянуть… — Он с интересом оглядел прилавки, внимательно рассмотрел коллекцию икон на стенах и улыбнулся — все это было несерьезно. Впрочем, он и не надеялся найти здесь что-нибудь стоящее. Взглянул на часы — увы, ему надо спешить.

— Ничего не выбрали? — спросил продавец, правильно истолковав скептическую улыбку посетителя.

— Пока нет, — виновато улыбнулся мужчина. — Может, в другой раз.

— Сразу видно знающего человека. Вы, случаем, не музейный работник?

— Вообще-то да. Как вы догадались? — собравшийся было уходить посетитель остановился.

— У вас взгляд профессионала. Вы не будете против, если я покажу вам одну вещицу? Не хочется, чтобы она попала в плохие руки. — Продавец подошел к небольшому шкафчику, достал из кармана связку ключей.

— А что именно? — В глазах его собеседника снова зажегся интерес, он вернулся к прилавку.

— Трудно сказать. К нам она попала случайно. Да вот, посмотрите сами…

Открыв дверцу шкафа, продавец осторожно вынул из него небольшую металлическую статуэтку.

Это и в самом деле было нечто необычное — он понял это сразу, едва взглянув на работу неизвестного мастера. Маленький крылатый дракон: хищно распластав крылья, раскрыв усеянную мелкими острыми зубами пасть, он, казалось, смотрел красными бусинками глаз в самую душу. Металл статуэтки уже потемнел от времени, и трудно было разобрать, из чего же именно она сделана. Не серебро, это очевидно. Может, мельхиор? Может быть, только отблеск какой-то не такой. Слегка зеленоватый…

У посетителя перехватило дыхание — он неожиданно понял, что не может упустить эту вещь.

— Нравится? — с улыбкой спросил продавец, ласково поглаживая крылатого змея по чешуйчатой голове.

— Да, — не стал отпираться посетитель. — Очень необычная вещь. — Хотите приобрести?

— Сколько? — Он посмотрел продавцу в глаза, думая о том, что сейчас, скорее всего, придется бежать к Олегу или Татьяне — перехватить денег. До завтрашнего дня, а утром он обменяет «заначку» и все отдаст.

— Очень дешево для такой вещи, — снова улыбнулся продавец. — Тысяча двести пятьдесят. Цену установил хозяин, плюс наша обычная надбавка.

Посетитель облегченно выдохнул — за эту статуэтку он готов был выложить в десять раз больше. Запустив руку в карман плаща, нащупал портмоне. Вытянув дрожащей рукой банкноты, пересчитал их — ну надо же, ровно тысяча двести пятьдесят! Положительно, ему сегодня везет.

— Вот. — Он протянул деньги продавцу, тот неторопливо пересчитал их, положил в кассу и выбил чек.

— Прошу. — Продавец протянул чек покупателю. — Я могу завернуть… — Он кивком указал на маленького дракона.

— Нет, спасибо, я так… — Новый хозяин осторожно взял статуэтку, думая о том, что зря не захватил сумку. Ничего, донесет и так.

— Заходите еще. — Продавец проводил посетителя до самого выхода и вежливо открыл дверь.

— Обязательно, — натянуто улыбнулся покупатель и торопливо вышел.

На улице уже совсем стемнело, зажглись одинокие фонари. И снова никто не обратил внимания на странного человека — появившись из темного обшарпанного здания бывшей парикмахерской, он перебежал через дорогу и торопливо пошел в сторону набережной. Все так же накрапывал дождь, по дороге изредка проносились машины. Человек шел и улыбался, бережно пряча что-то за пазухой.

Ему и в самом деле повезло, теперь в этом не осталось никаких сомнений. Поставив статуэтку на стол, Вадим включил лампу и задумчиво осмотрел свое приобретение, пытаясь понять, что это и откуда. Он твердо знал лишь одно: тот, кто решил расстаться с этой вещью, поступил на редкость опрометчиво.

На статуэтке не оказалось ни клейма, ни подписи мастера. Не было ничего, что могло бы навести Вадима на мысль о том, где, когда и кем она изготовлена. Он даже не смог определить, из какого сплава сделана фигурка — для этого требовался специальный анализ.

Освещенный ярким светом, дракон и в самом деле выглядел впечатляюще. Чешуя горела огнем, рубиновые бусинки глаз зловеще светились — крылатое существо поистине вызывало трепет. Вадим с благоговением провел рукой по его атласной спине, по длинным перепончатым крыльям. Удивляло то обстоятельство, что неведомый зверь выглядел слишком реалистично: резец неведомого мастера выписал каждую черточку, каждую складочку тела. Восхищенный Вадим уже предвкушал, какую сенсацию произведет завтра в музее эта изумительная работа.

«Надо будет обязательно показать Галине Андреевне, — думал он, продолжая гладить дракона. — Это по ее части…»

Он провел рукой по металлической голове, затем осторожно коснулся маленьких острых зубов. В ту же секунду челюсти крылатой твари с хрустом сомкнулись на его пальце.

Вадим вскрикнул от боли и неожиданности, рванулся, пытаясь вытянуть палец, — не вышло: дракон вцепился намертво. Тогда, морщась от боли, ухватился свободной рукой за челюсть дракона и с трудом разжал его стальную хватку.

— Ах ты, дрянь маленькая… — Вадим с изумлением смотрел на кончик указательного пальца, поперек которого протянулись два ряда кровоточащих крапинок. — Вот же гадость какая… — Он сунул палец в рот и скривился от боли.

Ему показалось, что дракон смеется. Присмотревшись, Вадим с удивлением увидел вокруг глаз крылатой твари маленькие морщинки. Его прошиб озноб — он готов был поклясться, что минуту назад их не было.

— Что за ерунда… — Вадим провел рукой по вспотевшему лбу, недоуменно глядя на статуэтку. Ему вдруг стало страшно — заныло сердце, в глазах появилась серая пелена. И тут он впервые в жизни узнал, что такое настоящий ужас.

Он был не один — здесь, рядом, находился кто-то еще. И этот кто-то был не где-нибудь, а в нем самом, внутри, в его голове, в теле, в тех глубинах сознания, о которых он не имел ни малейшего представления. Вадим не столько услышал, сколько ощутил его глубокий вздох — вздох облегчения, вздох пробуждения после долгого крепкого сна. Он вскочил со стула, ноги едва держали его.

«Яд! — мелькнула молнией страшная мысль. — Эти зубы, они отравлены!..»

Но это не был яд. То, что вошло в его плоть, оказалось куда страшнее.

Вадим с ужасом почувствовал, как тот, Другой, шевельнулся. По телу прошла конвульсия, мышцы вздулись и начали подергиваться. Ноги Вадима подкосились, но он не упал и неожиданно понял, что ноги уже не принадлежат ему — они были чужими. Вот они сделали пару осторожных шагов — сами по себе, без его, Вадима, участия.

— Не так уж плохо, — произнес он. Нет, не он — произнесли его губы. Силясь вернуть ускользающий контроль над телом, Вадим закричал, и крик его, громкий и страшный, эхом прокатился по квартире. Звякнули подвески на люстре. Перехватило горло. Он задыхался, пытаясь отвоевать, вернуть, удержать то, что по праву принадлежало только ему, и никому больше. И тут же почувствовал, как в мозг впились сотни маленьких острых клыков.

Боль была невыносимая. Охватив руками голову, он надрывно стонал, чувствуя, как раскалывается, разваливается его сознание, как дробят и перемалывают его чьи-то острые зубы. Его оставалось все меньше — Вадим уже не чувствовал рук, уже затянулось туманом и исчезло все окружающее. Он барахтался в темной пустоте, со всех сторон его рвали острые злобные клыки, теснило что-то страшное и чужое. Огонек сознания бился все слабее, задыхаясь под тяжестью навалившегося ужаса. Вот прозвучал в ледяной пустоте последний сдавленный стон, огонек качнулся, мигнул и погас…

Он стоял посреди комнаты, закрыв глаза, и было в его облике что-то невероятно мрачное. Вот он открыл глаза, обвел взглядом комнату. Порывшись в своей новой памяти, отыскал имя: Зарницкий Вадим Эдуардович. Глупое имя. Усмехнувшись, подошел к висевшему на стене зеркалу.

— Действительно, не так уж плохо… — медленно произнес он. Потер ладонями лицо, привыкая к своему новому облику, поиграл мышцами.

Позади послышалось тихое шипение. Он обернулся, взгляд скользнул по столу и остановился на драконе.

— Иди ко мне, мой маленький друг! — Он протянул руку, дракон легко поднялся в воздух и сел на ладонь хозяина.

Крылатый змей преобразился: ушел в небытие металлический блеск, исчезли рубиновые бусинки глаз. Слегка взмахивая кожистыми перепончатыми крыльями и перебирая острыми коготками, дракон тихо шипел, разевая алую пасть с двумя рядами ослепительно белых зубов.

— Ты хорошо поработал, Арчи. Пора домой! — Хозяин подкинул дракона в воздух, тот часто-часто замахал крыльями, его облик стал быстро тускнеть. Раздалось в последний раз тихое шипение, и неведомое существо растворилось в воздухе.

— Отдыхай, Арчи. А меня ждет работа. — Стоявший перед зеркалом человек взглянул на свое отражение и улыбнулся.