Читаем Убить Хранителя (СИ) онлайн бесплатно

Annotation

Эрик медленно умирает в клинике — лечение не помогает, но ему предлагают альтернативную жизнь. Для этого придется переместиться сразу в два параллельных мира, заняв чужие тела.

Что это: игра, сон или реальность? Главному герою предстоит выяснить правду.

А в это время трем параллельным измерениям угрожает опасность в лице воинственного Хранителя миров. Эрику необходимо приложить все силы, чтобы выжить самому и спасти миры от завоевания.

Убить Хранителя

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

24

25

26

27

28

29

30

31

32

33

34

35

36

37

Убить Хранителя

Марсель Кермт

1

УМЕРЕТЬ или… умереть.

На моем жизненном пути возникли две двери. К одной приколотили табличку «Здесь тебя ждет смерть», а к другой — «Смерть ждет тебя здесь». Какую выбрать?

Я лежал в палате, декорированной под домашний уют. Плотные бежевые шторы, разлапистая люстра, светлые обои, даже креслице с клетчатым пледом. Поможет бороться с болезнью, сказал врач. Но болезнь побеждала. За последний месяц я сбросил двадцать килограммов и продолжал исчезать. Скоро придет момент, когда меня не станет.

Уходить не хотелось. Старался карабкаться, но лечение не давало результата. Метастазы быстро распространялись по телу. Казалось, я чувствовал, как они пульсируют и размножаются в такт каждому удару сердца.

Раз в четыре часа мне вводили сильное обезболивающее.

Рушились все надежды. Как же много я не сделал в жизни, не достиг, не успел. Страшно осознавать, что скоро меня не станет. Совсем. Хотелось выть от беспомощности. Я проклинал этот мир… я молил его…

Дверь в палату открылась. Вошел высокий худой человек в белом халате. В руках держал планшет и смотрел внимательными глазами через толстые лупы в черной оправе. Антоний Марентьев — мой лечащий врач и по совместительству главврач онкологического центра «Рассвет». Как же иногда раздражало его имя. Антоний! Что за реверанс в сторону античности? Почему не Антон? Когда я залез в Сеть после знакомства с доктором, один из сайтов выдал мнение, что имя имеет древнегреческие корни, является производным от причастия «предвидящий».

Предвидящий! Спустя месяц лечения мое тело сохло с еще большей стремительностью. Боль глушилась только дорогостоящими препаратами. Дышать становилось тяжелее, аппетит пропал окончательно. Возможно, скоро подключат к системе искусственной вентиляции легких и станут вводить питание внутривенно. А имя доктора означало «предвидящий»!

Если ты предвидящий, то почему ничего не видишь? Смотри, я умираю! Твое имя ложное! Ты ничего не можешь предвидеть.

Хотелось схватить врача за ворот халата и вытрясти душу из долговязого тела. Но сил не оставалось даже на то, чтобы пребывать в сидячем положении. Вставать я уже не мог. Ноги ослабли и не держали. Разум иногда прояснялся, и я понимал, что доктор предлагает все, на что способна современная медицина.

— Доброе утро, Эрик.

Я только моргнул в ответ. Шевелиться не хотелось. Действие инъекции, сделанной несколько часов назад, заканчивалось. Тихая, тянущая боль просыпалась где-то в районе живота и пульсацией отзывалась в конечностях. На груди лежала раскрытая книга Роджера Желязны «Хроники Амбера». Скупым движением я столкнул ее на кровать.

Марентьев продолжил:

— Не буду спрашивать сегодня, как дела и самочувствие. Знаю, что ты ощущаешь. Поверь, Эрик, и я, и весь наш центр делали все возможное в рамках традиционной медицины…

— Традиционной, — произнес я потрескавшимися губами и усмехнулся. — Теперь у нас на подходе альтернативная что ли? Придет шаман, натрет меня мазью с добавлением одного сушеного оленьего места и вылечит?

Марентьев слегка поморщился, снял очки и протер линзы краем халата.

— Нет. Шаманов не будет. Но есть предложение…

Доктор вдруг замолчал. В этой тишине передо мной пронеслись образы, рожденные неуклюжим словом «предложение». Что еще выдумал «Рассвет»? Я умираю, какие предложения могут быть в такой ситуации? Если только получить мое согласие на передачу тела для опытов.

— Эрик. Есть научный метод, который может помочь тебе выжить. Этот подход… как бы правильно сказать… за гранью привычного.

— Даже хуже шаманов?

— Лучше. Этот метод лучше любых шаманов. Но его не задействовали на людях.

— Теперь я еще и кролик лабораторный? Ну спасибо!

— Спасибо скажешь после. Учитывая, что выбора нет, я бы согласился.

— И в чем суть?

— Суть простая, но ее непросто принять и осознать. Это переселение.

Я рассмеялся во весь голос.

— Переселение из одной уютной палаты в другую?

— Нет. Переселение из одного тела в другое.

Я подумал, что сейчас в палату войдут хохочущие санитары и воскликнут: с днем рождения, с первым апреля! Но у меня день рождения не первого апреля, а сегодня и вовсе третье августа.

— Звучит как бред. Доктор… это звучит как неуместный бред…

— Разве есть уместный бред? — Марентьев улыбнулся, наверное, впервые за все время лечения. — Послушай, Эрик. Центр «Рассвет» занимается не только онкологией. Он исследует разные области человеческой жизнедеятельности и вообще… жизни. Да, жизни. Я не знаю подробностей этого переселения, так как разработки в области физики и метафизики не являются задачами онкологического отделения. Мне пришел запрос: есть ли возможность предоставить первопроходца. Я сразу подумал о тебе. Клиника, именно клиника «Рассвет», помогла многим тяжелобольным. Но не может помочь тебе. У нас десятки выздоравливающих. И только один не хочет реагировать на лекарства. Мы будто вводим простой физраствор. Понимаешь? Я бесполезен для тебя. Но ты еще можешь зацепиться за жизнь.

— Как вообще выглядит это переселение? Что со мной будет?

— Ты переместишься в другое тело, но при этом останешься и в своем тоже, но как бы уснешь. Субъективно этот процесс воспринимается, как переход в виртуальную реальность. Или сновидение. Однозначной расшифровки процедуры нет, потому что мы имеем большой разброс по результатам предварительных экспериментов. Единственное, что можно гарантировать, — это сохранение жизни. Ты не умрешь.

— Не умру где? В этом теле или в другом?

Доктор тяжело вздохнул и ответил:

— Не знаю, Эрик. Тебе это и предстоит выяснить. Ты согласен?

Во мне вдруг все вскипело разом и взорвалось. Раздражение и гнев вспучились океанской волной и вырвались за те пределы, внутри которых старался их удерживать силой воли и данным с детства воспитанием. Показалось, я понял. Все понял.

Меня затрясло от слабости, когда поднялся на локтях, уперев их мягкую подушку.

— Ваш раскрученный метод лечения не оставляет мне выбора… Ваша реклама в каждом метро каждой столицы! На каждом уличном экране! «Рассвет»! «Рассвет»! Кругом «Рассвет»! Вы обманули! — закричал я. — Высосали все деньги, чтобы лицемерно заявить: лечение не помогло! Теперь я должен умереть?! Шарлатаны! Ненавижу! Презираю! Вы говорили, что способны дать вторую жизнь…

— Мы и даем тебе ее, Эрик, — спокойным тоном произнес Марентьев. — Ну так, что? Согласен?

2

НЕЗНАКОМАЯ УЛИЦА, булыжная мостовая.

Аккуратные двухэтажные дома окутала теплая ночь. Масляные фонари роняли желтоватый свет на стены, покрытые побелкой из смеси извести и мела. Слышался далекий стрекот неизвестных насекомых. Только они и нарушали покой бархатной ночи.

Я едва не упал, потеряв равновесие. Оказалось, что шел по неровной мостовой с горбатыми спинами булыжников — непривычные ощущения для ступней. Проклятый «Рассвет»! Они что, выбросили меня в новое тело, которое находилось в движении посреди улицы? Хоть что-то могут сделать нормально?

А еще удивила странность. Я был одет в ту же одежду, в которой ходил по палате: мягкие кеды на липах, спортивные трико и футболка. Ходил. Раньше. Неделю назад. Казалось, вечность прошла.

Мой взгляд поднялся к ночному небу, где серебрился бледный полумесяц. Звезды в беспорядке рассыпались по черной бесконечности. Я нашел взглядом самую большую, она беззаботно мерцала и искрилась — наиболее яркая и веселая из своих холодных сестер. Вскоре глаза стали привыкать к непонятному порядку расположения звезд. Глаза, но не разум. Увиденная калька звездного неба никак не накладывалась на картинку в памяти.

Видел созвездия, но не узнавал. Хотел отыскать самое известное почти любому жителю Земли, которое и ребенок нащупает взглядом, лишь подняв лицо к ночному куполу, — Большую Медведицу. Но и тут постигла неудача. Я смотрел во тьму небесную, прилагая силы и напрягая память… Нет, в этом небе светили чужие звезды.

Не понятно, с какой стати, но мне сильно захотелось узнать их названия. Эта навязчивая мысль, словно лесной клещ, крепко вцепилась в сознание, заставляя чуть ли не выть от бессилия.

«Если кто-то пройдет мимо, обязательно спрошу. Наступила лишь ночь, а не конец света».

«А если никто не пройдет или окажется, что прохожий не знает названий звезд, всю жизнь висящих над его головой?».

«Посмотрим, — начал я спорить с собой, — спрошу у следующего, а если не знает и он, то спрошу у того, кто появится после».

Я охватил взглядом пустынную ночную улицу.

«Но вдруг не появится ни следующий, ни послеследующий? Или никто, совершенно никто не будет знать, как называются звезды?»

На эти вопросы я не нашел ответа. Удивительно, какой бываю иногда нудный. Что мне оставалось после, кроме как с грустью смотреть в черное небо, украшенное серебряными точками, и шагать вдоль белых аккуратных домиков?

3

ПЕРВОЕ СОЗВЕЗДИЕ из шести звезд.

Они застыли в небе, нарисовав круг, из которого на запад указывала длинная стрела, сотканная из мерцающих точек. Слева и немного выше находилось другое — звездная лестница из трех ступеней. Потом я различил глаз — большой, серебряный. Он смотрел из космических глубин. Будто наблюдал. Даже стало как-то неловко под этим взором. Казалось, он корил за что-то. Следующей была воронка, за ней — словно бы человек с копьем… А дальше тайна звезд была сокрыта.

Тут я понял, что сижу, обняв колени, на холодной каменной мостовой. Тело продрогло и покрылось гусиной кожей. Быстро поднялся и начал отряхиваться.

Какой-то шум возник в конце улицы и начал медленно нарастать. Похоже, что источник звуков приближался. Через некоторое время я разобрал человеческий голос и, прищурившись, посмотрел в сторону источника звука, но ничего не увидел, сколько ни вглядывался. Наверное, влияло плохое освещение. А голос все приближался — зычный, мужской.

«Вот! — радостно сказал я самому себе, — Теперь удастся узнать названия звезд!»

По улице, сильно шатаясь, шел человек и пел заплетающимся языком:

Я сижу в таверне,

Передо мною — кружка.

Знакомство мы отметим

Сейчас с тобой подружка.

Моя подружка — кружка,

Но нет у кружки ручки.

Я не люблю, старушка,

Такого рода штучки…

Видимо, вопрос о звездах отпадал.

«Везет мне, — подумал я, — хоть караул кричи. Единственный человек, который встретился в этом незнакомом месте и то оказался хмельным соловьем».

Действительно, такой мало что расскажет о звездах. Еще и пристанет, как репей, и не отвяжется. Будет за тобой псом ходить, песни горланить, лишь бы налили. Забавная получилась бы сценка: появляюсь на улице, по которой идут люди с ручными кошками, собаками на поводках, а я — с пьяницей. Именно подобной сцены сейчас хотелось меньше всего. Потому я поспешил укрыться между домами, куда не проникал скудный свет масляных фонарей.

Мужчина лет пятидесяти с растрепанными сальными волосами, в замызганной одежде, держась за стены противоположных от меня домов и фальшиво горланя, пробрел мимо. Он так трепетно прижимал к груди початую бутылку, что казалось — ничего дороже в его жизни не существовало. Ни вчера, ни сегодня и не будет существовать завтра. Мужчина остановился, оторвал от груди бутыль, с нежностью посмотрел на нее и приложился к горлышку. Сделав добрый глоток и пролив часть выпивки на грудь, он рыгнул и поплелся дальше.

Когда пьяница повернул за угол, я вышел из укрытия и, поежившись от ночной прохлады, стал прислушиваться к удаляющемуся голосу, пока он совсем не стих.

Снова один. И небо уже, кажется, не такое темное. Видно, приближалось утро. Звезды одна за другой, подмигивая напоследок, постепенно меркли.

Я услышал противный вой, донесшийся из-за угла, за которым скрылся «певчий» пьяница. Скорее всего, выла от голода какая-нибудь мелкая собачонка, которую не пускали домой уснувшие хозяева.

Подул прохладный, неприятный ветер. Я подумал о доме, вспомнил тепло своей квартиры. Вот бы вернуться к себе — полным здоровья и радостных планов. Лечь на диван с любой книгой. Хотя бы на минутку.

Из-за угла вдруг вылезла здоровенная псина. Она как-то странно плюхнулась задницей на мощеную дорогу и стала судорожно дрыгать лапой — чесаться. Несмотря на все несоответствие между звуком и видом, я понял, что выла именно она. Удовлетворившись, псина подняла лохматый зад и, уткнувшись мордой в мостовую так, словно хотела выскрести ее дочиста, и громко сопя, засеменила по улице. Она не обратила внимания на одинокого человека в футболке и кедах, то есть на меня, задумчиво бредущего своей дорогой.

Скалящаяся, окровавленная морда собаки, неожиданно появившаяся передо мной, резко прервала размышления о доме. Растерявшись, я не понял, та ли это псина или уже другая. Она встала на задние лапы, передними больно уперлась мне в грудь и, поднеся окровавленную (откуда у нее кровь?) морду к моему лицу, стала изучающе смотреть прямо в глаза.

— Пошла прочь, гадина! — закричал я, когда заметил, что пасть собаки раскрылась, являя миру огромные клыки.

В этот миг морда собаки расплылась, потеряла четкость, а вместе с ней и улица предрассветного города. Тут же пространство вокруг стало уменьшаться в размерах, съеживаться, сморщиваться, пока не превратилось в маленькую точку. Меня куда-то понесло, как пылинку под дуновением сильного ветра.

Точка — съежившийся мирок — пропала из виду. Я словно пролетал сквозь пространство. Тело покалывало. Меня быстро наполняла странная, неизвестная энергия, которая так же стремительно вытекала — вся до капли — заодно унося и мои собственные жизненные силы. Возникли неожиданные, неконтролируемые всплески эмоций: то взрывной радости, то сжимающей душу грусти, то вдруг просыпалась ненависть ко всему человечеству, то охватывал страх одиночества. Мозг отказывался воспринимать суть событий. Началась паника.

Что происходит?

Невидимый и неосязаемый водоворот быстро увлекал меня с собой. Нежные потоки теплого воздуха играли моим телом, как пылинкой. Я плотно закрыл глаза. Вся эта кутерьма продолжалось лишь несколько мгновений. А когда закончилась, я медленно приподнял веки и узнал больничную палату клиники «Рассвет».

Я стоял возле кровати, на которой уснул после подключения аппаратуры. Держался дрожащими руками за изголовье и не мог понять, видел сон или действительно побывал в другом мире.

4

СОН. Это был всего лишь сон?