Читаем Убийца нужен всем онлайн бесплатно
Евгений Кукаркин
Убийца нужен всем
Написано в 1997 г. Приключения.
ПРОЛОГ
Я не помню своих родителей, по моему их у меня не было. Все мое детство это больница, детский дом и странные взгляды взрослых, которые шепотом говорили, показывая на меня, то ли "сканированный", то ли "клонированный", очень не понятные для меня слова до сих пор. Каждый раз при медицинском осмотре, меня проверяют тщательно, жестче чем других. Однажды, при очередном осмотре, я прочел на моей медицинской карте, штамп: "Для служебного пользования" и очень удивился, почему мои документы прячут отдельно от всех в сейф. Я рос как все ненормальные дети в закрытых заведениях. Вернее, подвергался унижению, издевательству и битью от старших, вечному недоеданию в столовой и презрению со стороны мальчиков и девочек, имеющих родителей. Но вот кончился срок пребывания в детском доме и со мной последнюю беседу провела директор, Валентина Матвеевна.
- Ну вот, Юра. Ты окончил школу и пора тебе задуматься, чем заняться в этой новой для тебя жизни. Куда ты предполагаешь, пойти?
- Не знаю. Может быть в армию.
- Это хорошее дело. Хочешь, мы отправим тебя в училище. Я помогу через военкомат...
- Помогите, - я пожал плечами.
Мне было все равно. Лишь бы уйти из этого гнусного детского мира.
- Вот и умница...
- Валентина Матвеевна, мне уже 18 лет. Можно считать, я взрослый и наверно уже имею право узнать кто мои отец и мать?
Она мнется, потом все же кивает головой.
- Видишь ли, конечно имеешь. Твой отец... очень красивый человек. Я тебе покажу его фотографию.
Она достает из папки фотографию и протягивает мне.
- Но это же... я, только чуть постарше.
- Вы очень похожи.
- Так кто же он?
- Я не могу тебе этого сказать. В твоей анкете ничего об этом не написано. Знаю только фамилию, имя и отчество, Максимов Иван Данилович.
- А кто же мать?
- Матери? Матери нет...
- Как нет?
- Понимаешь, Юра. По твоим документам, я пока сама не знаю кто твоя мать.
Из своего маленького опыта понимаю, что дальше лучше не поднимать этот скользкий вопрос.
- Отец мой жив?
- Не знаю.
- Интересно меня примут в училище с такой автобиографией.
- Примут. Завтра, Юра, я иду в военкомат, поговорю о тебе.
Шел 1987 год. Страна вела войну в Афганистане.
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
Прошло десять лет.
Война, - мой хлеб. Где я только не был, чтобы почувствовать реальное покалывание по коже опасности и щемящее чувство азарта. Карабах, Абхазия, Сербия, Чечня, - самые лучшие дни в моей жизни. Меня несколько раз царапали, был серьезно ранен, два раза глох, но прошел все, и считаю, что готов к следующей бойне.
Где ты, война?
Город, это клоака. Здесь полно всякого дерьма живого и неживого. Среди дергающихся, неуемных людишек, плавают вонючие облака национализма, другой дымящей дряни - нищеты коммунистической идиллии и демократического бандитизма. А у народа, испорченного 70 летней каторгой несбывшихся иллюзий, в извилинах по-прежнему ползают мысли о хорошей жизни, которую им в будущем кто то преподнесет на блюдечке. Душно и противно в городе.
Я здесь только три дня, а уже устал. Устал от визитеров, от настойчивых гостей и навязывающихся друзей. Убийца нужен всем.
- Максимов?
У иномарки стоят трое. Одетые, как фраера, они не вызвали у меня восторга.
- Я.
- Мы бы хотели поговорить с тобой, - говорит лысоватый мужик.
Я раздумываю, отказать или согласиться. Один уже услужливо открыл дверь машины, приглашая жестом занять место.
- А без машины, поговорить нельзя? Зайдем в кафе, еще куда-нибудь..., в какое нибудь укромное место
- Почему же, можно, - усмехаясь, говорит лысоватый, - но сначала надо доехать до укромного места.
- Куда вы меня повезете?
- Управление федеральной службы безопасности.
Он раскрывает передо мной служебное удостоверение. А этим то что от меня надо? Я сажусь на заднее сиденье и тут же тела спортсменов зажимают меня с двух сторон. Мы катим по городу, мои молчаливые спутники сидят как восковые фигуры, даже не раскачиваясь при поворотах машины влево или в право. У внушительного шикарного дома, мы останавливаемся.
- Выходи.
В кабинете, под портретом, уже выброшенного на свалку истории Дзержинского, сидит, по-видимому, последний из его когорты, старый морщинистый пень. По бокам стола, молодые львята, ищущие поживу и жаждущие свежей крови.
- Максимов, - скрипит старик, - рад вас видеть. Здравствуйте. Я генерал Парфенов, это полковник Зарайский и майор Обручев.
- Здравствуйте, - киваю головой я.
- Садитесь, Максимов.
Здесь только один стул, напротив них. Я сажусь. Они изучают мое лицо и поочередно читают какой то лист бумаги, вынутые из папки.
- Как вы себя чувствуете, Юрий Иванович?
С чего бы это так справляются о здоровье.
- Нормально.
- А как ваша рука?
- У меня протез. Протез не болит.
- Это хорошо, - улыбается генерал, - а то мы все удивляемся как так можно воевать несколько лет с искусственной рукой.
- Хорошо сделан, поэтому и воюю.
- У вас хороший послужной список, Юрий Иванович.
Интересно, наверно хорошим послужным списком теперь называют присутствие на всех малых войнах нашего времени, независимо от того на чей ты стороне. Чем больше времени ты участвуешь в бойне, тем лучше выглядит на тебя характеристика.
- Может быть.
- Сколько вы постреляли наших? - вдруг неожиданно спрашивает полковник Зарайский.
Оказывается и это считается подвигом в стенах настоящего учреждения.
- Это когда?
- В Чечне.
- Не считал, но много.
- Если бы не амнистия, мерзавец, - взрывается тот, - я бы тебя здесь по стене размазал.
Я гляжу на него. Слабак, больше блефует, если бы не это учреждение, в котором он чувствует себя уверенно, я бы действительно перешиб эту соплю одним ударом.
- Спокойно, - успокаивает его генерал. - Вам не надоело воевать, Юрий Иванович?
- Нет.
- Может быть, ваши способности было бы уместно применить в другом месте, с пользой для дела.
- Вы мне что то хотите предложить?
- Хотим.
Наступает пауза. Полковник смотрит на меня с ненавистью, майор и генерал - невозмутимо.
- Вы мне предлагаете служить у вас или уже вспыхнул новый кризис, где необходимы волонтеры?
- Хотелось бы вас видеть на нашей стороне.
- И все же, кем?
- Специальным агентом, с большими правами.
- Не пойдет. Ваша служба самая ненадежная в России. Где бы я не был, всегда встречался с людьми из вашего управления и кроме трусости, продажности, систематической глупости не видел ничего хорошего. Ваши агенты проваливаются мгновенно, а после того как вы их засылаете в какую- нибудь область, их списки с приметами можно найти у каждого водителя автобуса.
- Ах ты, говно, - подпрыгивает полковник. - Товарищ генерал, разрешите мы здесь с ним... поговорим в укромном месте.
Мне немножко грустно. Идиоты были везде, особенно среди начальников, но самые опасные идиоты - жаждущие крови.
- Отставить. Он частично прав, наша разведка в Абхазии, Чечне, да и в других районах работала хуже чем когда либо. Мы еще не объяснили Юрий Ивановичу, кто мы и почему добиваемся его помощи. Я кратко постараюсь прояснить. При ФСБ давно создан отдел по борьбе с бандитизмом и всевозможными там мафиозными группировками, но неэффективность его действий вынудило руководство организовать побочный отдел. Специально для таких людей как вы.
- Значит работать нужно по принципу, клин клином вышибают. Моими руками хотите расправиться с уголовщиной, но никто из вас не подумал, что я выйду от сюда и через час меня прикончат, потому что кто то из вас... поспешит донести моим новым недругам, для чего меня здесь завербовали.
- Не доверяете нам? - спрашивает майор.
- Нет.
- Правильно делаете. Отдел по борьбе с бандитизмом провалился только потому, что предательство сидело внутри его. Среди тех людей там, которые делают общее дело, нашлись подонки, которых до сих пор не раскрыты. Это касается их, мы же стремимся создать новые формы борьбы с преступностью. Если вы с нами будете работать, об этом будет знать три человека, только те, которые присутствуют здесь.
- Нет, совсем с вами не хочу работать. Мне нужна сто процентная надежность, а с вами ее нет.
- Я очень сожалею, что вы отказываетесь работать с нами, - говорит генерал, - но... у вас есть еще время передумать. Вот вам наш телефон, если вы раздумаете, позвоните нам.
Его рука протягивает мне бумажку. Я ее забираю. Майор поднимается и подходит ко мне.
- Пойдемте, я вас провожу.
Мы идем по коридорам управления.
- Вы предполагаете, что будет с вами потом, когда вы выйдете из этих стен? - говорит мне майор.
- Мстить будете, делать подлости или ухлопаете сразу.
- Полковник Зарайский очень изобретательный человек, он постарается напакостить вам основательно.
- А вы?
- Я? Я нет. Вы знаете Люсю Комарову?
Я спотыкаюсь и резко останавливаюсь.
- Знаю, она разве здесь?
- Мы бы могли ее сейчас навестить. Поедем со мной, это недалеко.
- Поехали.
Самое противное в Карабахе это утро. Холодные туманы окутывают низины и слишком медленно растворяются под лучами восходящего солнца. В окопе, с развалившимися стенками, через белые волны тумана проступает фигура Левона. Когда я со сменой, вплотную подхожу к нему, то вижу как он трясется от холода под короткой курткой.
- Юрка, ты принес мне покурить?
- Нет.
- Вот черт.
- Что-нибудь слышно?
- Слышал недавно, камешки гремели впереди. То ли заяц, то ли их разведка, но в таком тумане друг друга не найдешь. Ладно, я побежал отогреваться.
Только он растворяется в белизне тумана, как впереди раздается взрыв и осколки камней дождем посыпались во все стороны. Сменившийся часовой, хватается за пулемет и очередь веером пошла в невидимую муть. Слева и справа дружно ударили автоматы, взведенных до предела часовых.
- Не стреля..., - раздаются впереди, перед окопами, крики. - Свои...
Отрываю часового от пулемета, потом бегу по окопу, натыкаюсь на выплывавшие из белого молока, фигуры солдат и заставляю их не стрелять. Наступает тишина и тут же доносятся голоса.
- Помогите, у нас раненый.
- Левон, Марат, вы здесь, - кричу я. - Идите со мной.
- Юрка, там мины.
- Вперед.
Они нехотя идут за мной, стараясь не потерять в тумане.
- Эй, где вы тут?
- Мы здесь, - раздаются голоса.
У небольшой воронки еле-еле видны две темные фигуры, нагнувшиеся над чем то. Я сгибаюсь, чтобы посмотреть. Это неподвижное тело без ног. Одна фигура разгибается, на ее спине, то ли рюкзак, толи ящик.
- Помогите, он еще жив.
- Ребята, берите его, - приказываю моим спутникам.
Марат и Левон хватают раненого под руки и бегом отправляются в свои окопы. Я и те двое спешим за ними.
В окопе появляется санитар и наш командир взвода.
- Что произошло? - сразу спрашивает он.
- Да вот, какие то придурки на мину нарвались, - отвечает Левон.
- Кто такие?
- Мы, репортеры, - раздается женский голос. - Сбились с дороги в тумане и вот..., наш проводник, попался...
- Хорош проводник, поперся на минное поле.
- Лейтенант, - обратился санитар, поднимаясь с земли, - этот готов.
- Возьмите у него документы.
- Вы не можете Сережу осмотреть, - обращается тот же женский голос, он за проводником шел. Сережа, покажи что у тебя.
- Посмотри, что с ним, - просит лейтенант санитара. - У вас есть документы, барышня?
- Вот, пожалуйста.
Рука пробивается сквозь белые облака, протягивая офицеру документами. Тот подносит их почти к глазам.
- Комарова Людмила, репортер первого канала телевидения.
- Это я, а это Сережа, мой оператор.
- Зачем вы сюда прибыли?
- Полковник Мовсесян направил нас сюда. Вы же лейтенант Наболдян, правда?
- Да, я.
- Полковник сказал мне, что на вашем участке всегда жарко и мне есть что поснимать.
- Не хватало нам еще гостей. Прапорщик?
- Я.
- Займитесь ими.
Лейтенант передает размытому пятну документы и исчезает. Пятно надвигается на меня и возникает молодое девичье лицо в берете. У скулы небольшой порез и полу высохшая кровь смазана до шеи.
- Что это у вас со щекой?
- Когда грохнуло, меня отбросило назад, а потом посыпался песок и камни. Вот и поцарапало
- Вам повезло, вы еще легко отделались.
Рядом с нами санитар.
- Прапор, у этого парня все в порядке. Малость посечен осколками, я обработал ранки, пластыри наложил, ничего опасного.
- Ты взял документы у убитого?
- Да, вот они.
- Отнеси в штаб.
В моем блиндаже Люся и Сережа скидывают рюкзаки, куртки и садятся на нары.
- Прапорщик, можно мы здесь немного отдохнем? - спрашивает Люся и, не дожидаясь ответа, вытягивается на нарах. - До чего же я устала. Жалко писаря, вызвался бедняга нас проводить и вот надо же, сначала сбился в тумане с пути, а потом глупо погиб на своей же мине.
- Вы бы тоже могли погибнуть.
- Не могли. Нам нужен репортаж...
Она зевнула и... отключилась.
Туман рассеялся и вся долина выплыла перед нами. Ко мне подошел лейтенант.
- Ну как гости?
- Спят.
- Убитого захоронили?
- Свалили в общую яму и присыпали камнями. Смотрите, лейтенант, зашевелились.
Мы в бинокль рассматриваем долину. Наша высота, господствующая в данной местности, и постоянно подвергается нападению азербайджанцев. Вот и сейчас, темные коробочки двенадцати танков и шести бронетранспортеров разворачиваются в низине, чтобы атаковать нас. В воздухе завизжал первый снаряд и пред нами вздыбилась земля.
- Юра, - уже неофициально обращается ко мне лейтенант, - возьми на себя ребят справа, я буду с этой стороны.
Правый участок идет по склону возвышенности, левый по ее загривку.
- Хорошо.
- Можно я с вами? - раздается сзади голос.
Люся и Сережа стоят за нами. Надо же, я думал, что они спят. Снаряд воет рядом и лейтенант орет.
- Ложись.
Мы падаем на дно окопа и тут же земля вздрогнула и на наши спины посыпались камни.
- Черт, чего наши не отвечают, - встряхивается лейтенант. Он делает вид, что не замечает наших гостей, а обращается ко мне. - Пока, Юра. Я пошел.
Офицер бежит, по крутящейся змейке окопов, на вершину холма. Захлопали наши пушки и холмики взрывов замелькали среди надвигающейся цепи танков и людей. Я пошел на свой участок. Не получив ответа, репортеры идут за мной.
Чего мы не ожидали, так это самолета. И от куда они их достали? Только потом я узнал, что азербайджанцы наняли в свою авиацию русских добровольцев. Первые разрывы ракет накрыли часть окопов, смешав живую человеческую плоть с камнями. Стрельба сразу прекратилась. Солдаты вжались в землю. Азербайджанцы, почувствовал безнаказанность, сместили ударную силу на нас. А в воздухе по прежнему хозяйничал самолет. Он расстреливал наши пушки и окопы. Я бегал по окопам, поднимал солдат, кого пинком, кого приводил в чувство ударом протеза по морде.
- Стреляйте, сволочи. Да поднимайтесь же...
Самолет, расстреляв боезапас, ушел. Возобновился огонь с нашей стороны, но время было утеряно, танки двигались уже в 200 метрах от нас..
- Где гранатометчики? - вопил я, - не упустите танки. Приготовить гранаты... Да кидайте же...
Первый танк вспыхнул метрах в 100, меня кто то хлопнул по плечу. Передо мной стоял старлей Манукян.
- Меня прислали на помощь, - орал он мне в ухо.
