Читаем Убийство в «Зеленой мельнице» онлайн бесплатно

Романы Керри Гринвуд легли в основу великолепного австралийского сериала «Леди-детектив Мисс Фишер».

Я признательна Министерству искусств штата Виктория за помощь в создании этой книги.

Благодарю Трину Кернс за усердные изыскания, а «Джамбо джаз-бэнд» — за великолепную музыку и вдохновляющие сведения.

Особая благодарность — Юджину Боллу; банджоисту и замечательному композитору Джону Уизерсу, а также Дженни Посакер и Нэнс Пек за то, что стали прототипами моих героинь, и за поддержку.

Часы в «Зеленой мельнице» показывали одиннадцать, когда корнет начал выводить тихую репризу из «Лети, дрозд мой», а один из участников танцевального марафона, рванувшись вперед, повалился на пол к ногам Фрины Фишер. Она споткнулась. А партнерша танцора, причитая, опустилась на колени.

Корнетист замер на полузвуке. Высокая амазонка последний раз нежно тронула струны своего контрабаса. Тинтаджел Стоун поднялся. Трое музыкантов подошли к Фрине в тот момент, когда та ногой перевернула упавшего и отпрянула, увлекая за собой спутника. Джазисты склонились над мужчиной, а высокий женский голос, на который явно повлиял джин, завопил:

— Управляющего! Позовите управляющего!

— Ступай, Чарльз, — спокойно проговорила Фрина. — С этим человеком произошло что-то очень нехорошее.

— Ты что, полагаешь, он… — начал было Чарльз.

Фрина кивнула.

А до сих пор вечер казался таким многообещающим, подумала Фрина, чувствуя, как рука Чарльза, которую она все еще сжимала, начинает дрожать. Внушительный потолок «Зеленой мельницы» переливался звездным сиянием электрических ламп. Сама Фрина в этот вечер блистала в платье из лобелиевого жоржета, расшитом пайетками из белого китайского жадеита и стразами. Она танцевала фокстрот с Чарльзом Фриманом, единственным наследником невероятно богатой семьи, ее скучным, но вполне подходящим с точки зрения общества кавалером. Оставшаяся пара претендентов на главный приз марафона — автомобиль-малютку «Остин»[4] стоимостью 190 фунтов стерлингов — уныло передвигалась постепенно сужающимися кругами, вынуждая Фрину аккуратно обходить их в танце. Она радовалась платью, наслаждалась своим танцевальным искусством, да и партнер ее вполне удовлетворял, даже несмотря на то, что его пришлось как следует заткнуть, чтобы он перестал разглагольствовать о богатстве покойного отца и собственной важности. Приподнятое настроение Фрины поддерживал и «Гранд Марнье», фляжка с которым покоилась у нее за подвязкой. Согревали ее и восхищенные взгляды банджоиста из одноименного оркестра «Тинтаджел Стоун и Джазисты». Весь вечер он не сводил с нее ацетиленово-синих глаз, и оттого Фрину пронизывала приятная дрожь.

Но теперь она была хладнокровна, трезва и свободна от иллюзий, как всегда в присутствии смерти.

Продолжавшая танцевать парочка осела, по-прежнему не размыкая объятий, рыдая от изнеможения, облегчения и, возможно, победы. Другие танцоры бродили в полутьме. В свете вспыхивающих звезд лица то появлялись, то снова исчезали. На танцплощадке возник управляющий — высокий изящный мужчина в роскошном костюме, делавшем его похожим на итальянца. Он мгновенно оценил ситуацию.

Помогая танцорам-марафонцам встать на ноги, он провозгласил:

— Вот победители!

Они натужно улыбались, а управляющий буквально выволакивал их с площадки. После танца, длившегося, казалось, целую вечность, они ослабели настолько, что Фрина удивлялась, как им удается удерживать руку синьора Антонио, а не свисать болезненным месивом истерзанных мышц. Лица у обоих были бледными и измученными, танцоры едва держались на нетвердых ногах. Из туфли девушки сочилась кровь, пачкая знаменитый своей упругостью пол «Зеленой мельницы».

— Малютка «Остин» достается победителям — Перси Макфи и Вайолет Кинг! Они протанцевали сорок семь часов двадцать одну минуту. Поддержите их своими аплодисментами, дамы и господа, будьте любезны!

Посетители ободряюще захлопали. Ударник Тинтаджела Стоуна выдал небольшой проигрыш, два официанта помогли мисс Кинг и господину Макфи дойти до уединенного уголка, где им наконец позволили расслабиться. Мисс Кинг неудержимо разрыдалась, да и господин Макфи был недалек от этого. Их усадили на диван, и они мгновенно уснули.

— Синьор, синьор Антонио, а что с этим? — спросил взволнованный официант, указывая на лежавшего на полу человека.

Тот брезгливо махнул рукой. С проигравшими он не церемонился.

— Уберите его отсюда и приведите в чувство, — велел он.

Партнерша упавшего мужчины, девушка в светло-голубом донельзя изношенном платье, коснулась рукой его груди, обнаружив то, что и предполагала Фрина, и взвизгнула:

— Он мертв! Тут кровь! Его убили!

Девушка потеряла сознание.

После чего, разумеется, ни о каких танцах и речи быть не могло.

Вспыхнули лампы, в свете которых взглядам открылись изысканные голландские фрески — сплошные доярки и деревья. Бледные люди — некоторые слишком нарумяненные, а некоторые совсем бесцветные — щурились под яркими лампами. Нет ничего хуже, подумала Фрина, чем залитое светом помещение, в котором должен царить полумрак. Ей-богу, многие завсегдатаи выглядели так, будто выкарабкались из-под какой-нибудь «зеленой мельницы», а не вошли в этот клуб по билету за два шиллинга.

Музыканты перенесли барышню в голубом на диван, где ею занялась официантка, пытаясь привести в чувство. Трое джазистов остались стоять, созерцая неподвижное тело, корнетист же взирал на свой инструмент с таким видом, будто впервые видел его. Кавалер Фрины, впрочем, не выказал той непоколебимой стойкости, какая подобает Джентльмену в Затруднительном Положении. Всегда холодный и надменный, тут он дал слабину. Зажав зубами костяшки пальцев, он пятился от бездыханного танцора, пока не споткнулся о нижнюю ступеньку эстрады, не сбил с инструментов тарелку и не осел на пол.

— Я никогда, никогда… — прохныкал он. — Никогда не видел покойников! Никогда…

— Ладно, ладно, лапуля, не волнуйся. С каждым может случиться, — утешала его Фрина. — Посиди здесь тихонько и глотни вот этого, тебе и полегчает.

Она извлекла фляжку с ликером, отвинтила крышку и щедро плеснула в нее. Чарльз принял подкрепление, однако его так трясло, что Фрине пришлось схватить его за руки и помочь ему донести напиток до рта. Он поперхнулся и закашлялся, по-рыбьи выпучив глаза, а Фрина нетерпеливо похлопала его по спине. Сами по себе трупы ее не смущали. Похоже, вечер становился более интересным, чем она ожидала, принимая приглашение Чарльза Фримана потанцевать в «Зеленой мельнице», и ей не хотелось отвлекаться на раскисшего спутника.

— Ну, будь мужчиной, не мертвецов тебе стоит бояться. Живые гораздо опаснее.

Ответом был очередной всхлип.

Голубые глаза, весь вечер наблюдавшие за ней, теперь и вовсе не отпускали ее, и Фрина отвернулась от Чарльза, чтобы встретиться с пристальным взглядом Тинтаджела Стоуна. Красивый мужчина, подумала она, разглаживая свой наряд, очень красивый. Полночно-черные волосы, очень светлая кожа и лазурно-голубые глаза. Она улыбнулась и протянула ему фляжку.

— Хотите? — предложила Фрина, и Тинтаджел с благодарностью принял напиток.

Наполнив крышку и залпом проглотив спиртное, он вернулся к эстраде, аккуратно водрузил свое банджо на подставку, а затем протянул флягу ошарашенной басистке. Фрина кивнула, и «Гранд Марнье» пошел по кругу. Музыканты, вернувшись к своим пюпитрам, беспомощно оглядывали истеричную толпу. Посетители, разгоряченные джином, который оказался в «Зеленой мельнице» в нарушение всех лицензий, верещали, словно рассерженные тропические птицы в вольере.

— Что случилось, мисс? — хмуро поинтересовался Тинтаджел Стоун, возвращая изрядно полегчавшую фляжку. — Этот парень мертв?

— Да, — невозмутимо подтвердила Фрина, крепко сжимая плечо Чарльза и тем самым подавляя новые причитания. — Более того, убит. А значит, нам придется задержаться здесь до приезда полиции. Все это весьма некстати.

За спиной у нее кто-то ахнул, и Фрине стало любопытно, кто из музыкантов так удивился.

— Меня зовут Фрина Фишер, — добавила она, с интересом разглядывая Тинтаджела Стоуна. — Вы господин Стоун? Нам всем стоит расположиться поудобнее, ночь будет долгой. Правда, долгой не в том смысле, в котором я ожидала, но что поделаешь.

Чарльз снова издал всхлип — еще более душераздирающий; затем, оттолкнув Фрину, вскочил и бросился бежать. Мисс Фишер уже готова была обидеться, но тут сообразила: Чарльз устремился в уборную — и порадовалась, что он удержался в рамках приличий и не захотел, чтобы его стошнило на людях.

Тинтаджел Стоун подхватил ее, помогая удержать равновесие. У него были очень сильные руки. Последствия игры на банджо? Фрина коснулась ладонями его мускулистой груди. Вблизи его глаза казались уже не лазурными, а небесно-голубыми; в уголках широкого рта пряталась улыбка. От него пахло крахмалом — это давал о себе знать уже поникший воротничок и апельсиновым ликером — сочетание, новое для Фрины.

— Я и сама неплохо держусь на ногах, — заметила Фрина. — А вот и полиция. Прекрасно!

— И что ж в них такого прекрасного? — ехидно проворчал голос корнетиста. — Что хорошего может быть в копах?

— Это отличный коп, — сказала Фрина. — Детектив-инспектор Робинсон.

Детектив-инспектор Джон Робинсон («Зовите меня Джек, мисс Фишер, так все делают») вошел в «Зеленую мельницу» вместе с тремя констеблями и едва не оглох от шума. Всевозможные голоса — от самых низких басов до самых пронзительных сопрано — сливались в ужасающую какофонию, хуже, чем у Шёнберга. Огромный зал ослепительно пестрел всеми мыслимыми красками. Заметив полицию, все на мгновение притихли, но тут же загомонили вновь: одни чего-то требовали, другие кричали, третьи бессвязно бормотали на грани истерики.

«Сейчас один неверный шаг, — подумал Робинсон, силясь сохранять спокойствие так, чтобы этого не заметили его сопровождающие, — и здесь начнется бунт, а начальник пустит мои кишки на подвязки».

Он вышел на середину зала и поднял руки.

— Тихо! — взревел полицейский, и наступила тишина. Он сглотнул, чтобы восстановить слух, и продолжил: — Дамы и господа, извольте присесть. Вам ничто не угрожает. Долго я вас не задержу. Но мы все быстрее разойдемся, если вы окажете мне содействие и будете соблюдать тишину. Спасибо.

Возникла небольшая суматоха — танцоры покидали площадку; затем разговоры возобновились, но уже приглушенными голосами, не предвещавшими паники. Толпа отхлынула от неподвижно лежавшего перед эстрадой тела, словно боясь заразиться.

— Не стоит опасаться, — заметил детектив-инспектор Робинсон, подходя к трупу; его форменные сапоги, словно молоты, ухали по упругому полу. — Смерть не дифтерия, так просто не подхватишь.

Будьте добры, сэр, вы управляющий? Что здесь произошло?

Синьор Антонио, от потрясения забывший про свой итальянский акцент, заламывал руки и чуть не плакал от досады.

— В моем заведении! — шептал он. — Это уж слишком! — Затем голос его сорвался на крик: — Вы должны найти того, кто это сделал, и немедленно!

— О горе, вот беда, — процитировала Фрина, присаживаясь на эстраду. — Как! В нашем доме?

— Надень халат и бледность прогони с лица, — неожиданно подхватил Тинтаджел Стоун. — Я говорю тебе, Дункан мертв, он не может встать из могилы[5].

В ответ на удивленный взгляд Фрины он обворожительно улыбнулся, обнажив белые зубы. К Тинтаджелу Стоуну, подумала Фрина, стоит присмотреться.

Детектив-инспектор Робинсон, заметив Фрину, вздохнул и поманил ее рукой.

Полицейский был кареглазый шатен с незапоминающейся внешностью, и вид его выдавал озабоченность.

— Так-так, мисс Фишер, мне стоило бы привлечь вас за соучастие. Где бы вы ни появились, вокруг вас трупы растут, словно грибы после дождя, не замечали? Вы видели, как это произошло?

— Здравствуйте, Джек, я тоже рада вас видеть. Да, все видела. Вообще-то я находилась с ним рядом, однако кто его заколол, не заметила. Если только вы не думаете, что это и впрямь была я; а раз так, вам лучше надеть на меня наручники, начальник.

Джек Робинсон не улыбнулся. Он не любил загадок. Не в восторге он был и от внезапных смертей.

— Полицейский врач уже выехал, — сообщил он.

— Зачем?

— Чтобы засвидетельствовать смерть.

— Я могу засвидетельствовать это и сама, Джек, он умер окончательно и бесповоротно. Бедняга!