Читаем Убийства по алфавиту онлайн бесплатно

На этот раз я нарушил свое обычное правило – рассказывать только те истории и случаи, свидетелем которых был сам. Поэтому некоторые главы написаны от третьего лица.

Ручаюсь за достоверность описанных мною событий. Я лишь допустил некоторую вольность в описании мыслей и чувств героев. Могу добавить, что все записки были просмотрены моим другом Эркюлем Пуаро.

В заключение скажу, что я так подробно описал некоторые второстепенные отношения между персонажами этой странной серии преступлений потому, что никогда нельзя недооценивать человеческий фактор. Эркюль Пуаро как-то втолковывал мне, что преступление может стать причиной любовной истории.

Что касается убийств по алфавиту, то я считаю, что Пуаро нашел гениальный способ разрешения этой загадки.

Это случилось в июне 1935 года, когда я вернулся месяцев на шесть домой со своего ранчо в Южной Америке. То было трудное для нас время. Как и все, мы переживали мировую депрессию. У меня были различные дела в Англии, которые требовали моего непосредственного участия. Моя жена осталась управлять ранчо.

Первое, что я сделал, прибыв в Англию, – это разыскал своего старого друга Эркюля Пуаро в современной квартире в Лондоне. Я высказал свое недовольство геометрическими пропорциями его жилища. Я сказал, что комната слишком квадратная, и, намекая на старую шутку, спросил, не удалось ли в этом суперсовременном доме заставить кур нести квадратные яйца?

Пуаро рассмеялся:

– О, вы помните? Но наука еще не может заставить кур соответствовать современным вкусам. Они откладывают яйца различных размеров и цвета!

Я был рад видеть своего друга. Он выглядел очень хорошо – ну, может быть, на день старше, чем в последний раз.

– Вы в отличной форме, Пуаро, – сказал я. – Если бы это было возможно, я бы сказал, что у вас стало меньше седины…

– Почему же невозможно? – улыбнулся Пуаро.

– Вы хотите сказать, что ваши волосы не седеют, а чернеют?

– Точно.

– Но это же с научной точки зрения невозможно!

– Вы в своем репертуаре, Гастингс, с вашим ясным и неискушенным умом. Вы воспринимаете факт и, не раздумывая, даете ему объяснение.

Я озадаченно посмотрел на Пуаро.

Не говоря ни слова, он прошел в спальню и вернулся с бутылью.

Ничего не понимая, я взял ее и прочитал следующее: «Оживитель – восстанавливает естественный цвет волос. Оживитель – не краска. Пять оттенков – пепельный, каштановый, тициановый, коричневый, черный».

– Пуаро! – воскликнул я. – Вы покрасили волосы?

– Поняли наконец-то.

– Так вот почему ваши волосы почернели!

– Верно.

– Ну, мой дорогой, – сказал я, приходя в себя, – думаю, в мой следующий приезд вы будете носить фальшивые усы… или, может быть, уже?

Пуаро вздрогнул. Он необыкновенно гордился своими усами. Мои слова задели его за живое.

– Нет, нет, дорогой. Сегодня, слава богу, до этого далеко. Фальшивые усы! Ужас какой!

Он сильно подергал их, чтобы доказать мне, что они настоящие.

– У вас роскошные усы, – сказал я.

– Не правда ли? Обойдите весь Лондон – вторых таких не найдете.

«Хорошенькое занятие», – подумал я, но промолчал, чтобы не обидеть его.

Вместо этого я сказал:

– Я знаю, что вы несколько лет назад ушли в отставку.

– …И занялся выращиванием кабачков. И сразу же произошло убийство, и я послал кабачки к черту. Я хорошо знаю, что вы на это скажете: я как примадонна, которая дает прощальный спектакль. Дает неопределенное количество раз.

Я рассмеялся.

– Честное слово, примерно так и было. Каждый раз я говорю: все, в последний раз. Но нет, что-нибудь еще происходит! Признаюсь, мне совсем не по душе отставка. Если не тренировать серое вещество, оно покроется ржавчиной.

– Я вижу, вы проявляете свои способности умеренно.

– Да, я разборчив. Сейчас для Эркюля Пуаро интересны только «сливки».

– Ну и как, много ли сняли сливок?

– О, немало, и недавно я еле спасся.

– От провала?

– Нет, нет. – Пуаро выглядел подавленным. – Но я, я, Эркюль Пуаро, чуть было не поплатился жизнью.

Я присвистнул:

– Предприимчивый убийца?

– Не столько предприимчивый, сколько легкомысленный, именно так – легкомысленный. Но давайте не будем об этом. Знаете, Гастингс, ведь я считаю вас своим талисманом…

– Да? – удивился я. – И часто?

Пуаро не ответил и продолжил:

– Как только я узнал, что вы приезжаете, я сказал себе: опять что-нибудь произойдет. И мы будем рядом. И дело будет необычным. Это должно быть… – он в возбуждении взмахнул руками, – чем-то изящным…

– Слушайте, Пуаро, можно подумать, что вы заказываете ужин в «Ритце»[11].

– А почему бы и в самом деле не заказать преступление? – Он вздохнул. – Ведь я верю в удачу и в судьбу, если хотите. А ваша судьба – быть рядом со мной и ограждать меня от непростительных ошибок.

– Что вы называете непростительными ошибками?

– Просмотреть очевидное.

Я не вполне уловил суть сказанного.

– Ладно, – сказал я, улыбаясь, – а это суперпреступление уже состоялось или еще нет?

На его лбу образовалась задумчивая складка, а руки принялись машинально расставлять на столе предметы в одну линию.

– Я не уверен, – медленно произнес он.

Что-то странное было в его интонации, я с удивлением посмотрел на него. Внезапно он направился к письменному столу. Достал письмо. Прочитал его про себя, а затем передал мне:

– Скажите, мой друг, что вы можете из этого заключить?

Я взял письмо. Оно было написано на белой бумаге печатными буквами.

Я взглянул на конверт. На нем тоже были печатные буквы.

– Стоит штемпель WCI, – сказал Пуаро, когда я перевел взгляд на штемпель. – Что скажете?

Я пожал плечами:

– Какой-нибудь сумасшедший?

– И это все, что вы можете сказать?

Его голос был мрачен. Я с удивлением посмотрел на него:

– Вы слишком уж всерьез все это воспринимаете, Пуаро.

– Сумасшедших, мой друг, и надо воспринимать всерьез. Сумасшедший – это очень опасно!

– Да, разумеется, но все это похоже на дурацкий розыгрыш какого-нибудь идиота, который перебрал.

– Как? Что?

– Ничего – просто выражение такое. Я имел в виду: парень был навеселе, то есть выпил больше чем надо.

– Мерси, Гастингс, я знаком с выражением «навеселе». Так вы говорите, что ничего тут такого нет, кроме как…

– А вы считаете, что есть? – спросил я, удивленный неудовлетворенностью его тона.

Пуаро неопределенно покачал головой и не ответил.

– Что вы предприняли? – спросил я.

– Показал Джеппу. Он того же мнения, что и вы. Каждый день они получают такие штучки в Скотленд-Ярде. Мне вот тоже досталось. И все же есть нечто в этом письме, Гастингс, что мне не нравится…

Его тон снова удивил меня. Я спросил:

– Если вы действительно воспринимаете это серьезно, то можете ли что-нибудь предпринять?

– В полиции графства тоже видели письмо и тоже не восприняли его серьезно. На нем нет отпечатков пальцев. Нет ключа к поискам возможного автора.

– Да, да, есть только ваша интуиция?

– Не интуиция, Гастингс! Интуиция – это плохое слово. Мои знания, мой опыт говорят мне: что-то с этим письмом не так… – Пуаро начал жестикулировать, так как не мог подобрать слов, затем снова покачал головой: – Может быть, я делаю из мухи слона. Но в любом случае остается лишь ждать.

– Так, 21-е – это пятница. Если в районе Андовера произойдет безумно большое ограбление, тогда…

– О, это будет таким утешением!..

– Утешением?! – Я остолбенел. – Ничего себе: «утешение»…

– Ограбление освободило бы от страха перед кое-чем еще!

– Перед чем же?

– Убийством! – коротко ответил Пуаро.

Мистер Александр Бонапарт Каст[12] поднялся и близоруко осмотрел грязную спальню. У него затекла спина от сидения в стесненном положении, и когда он стал распрямляться во весь рост, то наблюдатель мог бы заметить, что на самом деле это довольно высокий мужчина. Сутулость производила обманчивое впечатление.

Подойдя к поношенному пальто, висящему на двери, он достал пачку дешевых сигарет, закурил и вернулся к своему столу, взял железнодорожный справочник и вновь принялся изучать листок бумаги. Это был список имен. Наконец против одного имени он поставил «галочку». Это было в четверг, 20 июня.

Дурные предчувствия Пуаро, связанные с пресловутой анонимкой, к 21-му числу совсем вылетели у меня из головы. И первым, что напомнило мне о них, был визит Джеппа – старшего инспектора Скотленд-Ярда – к моему другу. Я многие годы знал этого инспектора отдела по расследованию уголовных преступлений, и он сердечно приветствовал меня:

– О, провалиться мне, если это не капитан Гастингс из диких мест! Как в былые времена, вместе с мсье Пуаро. Вы здорово выглядите! Хотя и поредело на макушке. А? Мы все к этому идем. Я тоже.

Да, дружище Джепп никогда не отличался тактичностью в отношении меня. И я с благодушным лицом согласился, что никто из нас не становится моложе.

– Кроме мсье Пуаро, – хитро добавил Джепп. – Он мог бы служить превосходной рекламой тонику для волос. Да к тому же он всегда в центре внимания.

Пуаро заулыбался:

– Я говорил Гастингсу, что я как примадонна, которая выходит на бис!

– Не удивлюсь, если вы закончите расследованием собственной смерти, – сказал Джепп, добродушно посмеиваясь. – Это идея! Ее надо в книжку записать.

– Именно Гастингсу и придется это сделать, – подмигнул мне Пуаро.

– Ха-ха! Вот будет забава, – рассмеялся Джепп.

Я же не усмотрел ничего забавного в этой идее. Во всяком случае, шутка показалась мне дурной. Эх, старина Пуаро. Шуточки по поводу близящейся смерти вряд ли могут быть уместны по отношению к нему.

Вероятно, мои чувства отразились на лице, и Джепп перевел разговор на другую тему, спросив:

– Вы в курсе относительно анонимки, адресованной Пуаро?

– Разумеется! – воскликнул я. – Просто все это вылетело у меня из головы. Постойте, о каком там числе говорилось?

– О 21-м, – ответил Джепп, – собственно вот почему я и забежал. Вчера было 21-е, и я просто ради любопытства позвонил вечером в Андовер. Это был действительно розыгрыш. Ничего не произошло. Разбита витрина – пострел швырнул камень – и пара пьяных дебошей. Так что на этот раз наш бельгийский друг, как говорится, лаял не на то дерево.

– Должен признать, я вздохнул с облегчением, – кивнул Пуаро.

– Вы просто зациклились! – мягко сказал Джепп. – Господи, да мы каждый день получаем десятки подобных писем! Люди, которым нечего делать и у которых не в порядке на «чердаке», сидят и пишут… Но ничего не собираются делать! Наверное, их это оживляет.

– Я действительно сглупил, «сунул нос в ослиное гнездо»…

– Вы путаете ослов с осами, – усмехнулся Джепп. – Пара разных английских поговорок. Ну, мне пора. Есть дело на соседней улице – получить украденные драгоценности. Хотел заглянуть по пути. Жаль, что серое вещество осталось неиспользованным.

Джепп ушел.

– Он не сильно изменился, добряк Джепп, а? – спросил Пуаро.

– А на вид постарел, – ответил я и мстительно добавил: – Поседел, как барсук. Этот Джепп всегда был таким: никакого чувства юмора! Смеется, если из-под кого-нибудь выдвигают стул, когда тот садится.

– Множество людей засмеялись бы на его месте.

– Это безжалостно.

– С точки зрения сидящего…

– Ладно, – сказал я, успокаиваясь. (Я всегда становлюсь ранимым, когда речь заходит о густоте моих волос.) – Просто мне жаль, что дело по письму не состоялось. И раз мне предстоит содействовать вам, то придется поискать другое «сливочное» преступление. Давайте посмотрим меню. Ограбление? Подделка? Слишком по-вегетариански! Должно быть убийство! Кровавое убийство. И с гарниром, конечно.

– Действительно. С закуской.

– Кто будет жертвой – мужчина или женщина? – продолжал я. – Думаю, мужчина. Какая-нибудь «шишка». Американский миллионер. Премьер-министр. Газетный магнат. Сцена преступления. Старая добрая библиотека? Оружие: витой кинжал или какой-нибудь тупой предмет – высеченный из камня идол…

Пуаро вздохнул.

– Или, конечно, – сказал я, – яд… что так узкоспециально. Или выстрел из револьвера, раскатившийся в ночи. Потом там должна быть красивая девушка, или даже две…

– С каштановыми волосами, – проворчал мой друг.

– Одна из красивых девушек, конечно же, должна быть несправедливо подозреваема… и у нее должна быть размолвка с молодым человеком. Потом, разумеется, должны быть и другие подозреваемые. Старуха таинственного вида… и какой-нибудь друг или враг убитого… и секретарь – темная лошадка… и добродушный мужчина с грубоватыми манерами… и пара уволенных слуг или егерей или что-то в этом роде… и дубина-детектив из таких, как Джепп… и, пожалуй, хватит.

– И все насчет «сливок»?

– А вы не согласны?

Пуаро печально посмотрел на меня:

– Вы прекрасно пересказали детективы, которые когда-либо были.

– Ну хорошо, а что рассказали бы вы?

Пуаро, закрыв глаза, откинулся в кресле. Его голос, мурлыкая, прорывался сквозь губы:

– Очень простое преступление. Преступление без осложнений. Преступление в тихой местности… очень бесстрастное, очень интимное.

– Как это? Преступление разве может быть интимным?

– Предположим, – пробормотал Пуаро, – четверо сели играть в бридж, а один – в кресле у камина. Под конец вечера обнаруживается, что человек у камина мертв. Один из четверки, когда пришла его очередь играть «болвана», подошел и убил его. А остальные трое, погруженные в игру, ничего не заметили. Вот это было бы вам преступление! Который из четырех?

– Ну, здесь нет ничего будоражащего, – сказал я.

Пуаро бросил на меня укоризненный взгляд:

– Потому что нет витых кинжалов, нет шантажа, нет изумруда – украденного глаза божества… Вы сентиментальны, Гастингс. Вам подавай не одно убийство, а целую серию.

– Признаюсь, – сказал я, – что в книжках второе убийство оживляет дело. Если убийство происходит в первой главе и вам надо проследить алиби каждого, то скоро это становится несколько утомительно.

Зазвонил телефон, Пуаро поднялся ответить:

– Алло. Да, Пуаро говорит.

Я увидел, как он изменился в лице. А ответы стали короткими и бессвязными:

– Да… Да, конечно… Разумеется, мы подъедем… Действительно… Может, это так, как вы говорите… Да, принесу. До скорого свидания.

Он повесил трубку и подошел ко мне:

– Это Джепп, Гастингс.

– Да?

– Он вернулся в Ярд. Из Андовера пришло сообщение…

– Из Андовера?! – воскликнул я.

Пуаро медленно произнес:

– Пожилая женщина по фамилии Ашер, которая держит небольшую табачно-газетную лавку, обнаружена мертвой.