Читаем У заставы Ильича онлайн бесплатно
Николай Александрович МИХАЙЛОВ
У заставы Ильича
Николай Александрович МИХАЙЛОВ (род. в 1906 г.) - советский государственный и партийный деятель. Член КПСС с 1930 года. С 1924 года рабочий на московском заводе "Серп и молот". С 1931 года на журналистской работе в редакциях заводских газет, в Пролетарском РК ВКП(б) Москвы, в газете "Правда". В 1937- 1938 годах ответственный редактор газеты "Комсомольская правда". В 1938-1952 годах первый секретарь ЦК ВЛКСМ. В 1952-1954 годах секретарь ЦК КПСС, затем первый секретарь МК КПСС. В 1954-1955 годах чрезвычайный и полномочный посол СССР в ПНР, в 1960-1965 годах-в Республике Индонезия. В 1955- 1960 годах министр культуры СССР. В 1965-1970 годах председатель Комитета по печати при Совете Министров СССР. С 1970 года персональный пенсионер. Автор работ по вопросам коммунистического воспитания молодежи и социалистической культуры. Делегат XVIII-XXI, XXIII съездов партии; в 1939-1966 годах член ЦК, в 1952-1953 годах член Президиума ЦК КПСС. Депутат Верховного Совета СССР 2-5, 7-го созывов. Награжден, тремя Орденами Ленина, орденом Отечественной войны 1 степени и медалями,
Далекие, дорогие сердцу картины,- дорогие потому, что они связаны с молодостью, с познанием действительности, выработкой характера, убеждений.
Московский металлургический завод "Серп и молот". Я работаю в листопрокатном цехе подручным вальцовщика. Во главе нашей бригады - Ваня Романов, крепкий, увертливый, румяный, с веселым взглядом. "Лихой мужик", говорят про него в цехе. Когда в 1929 году началось социалистическое соревнование, он вывел свою бригаду в передовые. Среди металлургов листопрокатных цехов не было коллектива, который превзошел бы Романова по количеству и качеству прокатанного за смену металла. Бригада получила почетное звание - имени XVI партсъезда. Это была высокая честь не только для цеха, но и для всего завода. Даже скупой на похвалы секретарь парткома Иван Гайдуль раздвигал в улыбке рыжие светлые усы, когда говорил про вальцовщика Ивана Романова и его бригаду.
В бригаде семь человек - русские, украинец Мочальский, татарин Усманов, обрусевший поляк Гаевский, которого в шутку зовут пан Потоцкий. Все прекрасные товарищи, непьющие, не знающие не только прогулов, но даже опозданий. Когда однофамилец бригадира, складальщик Василий, измотанный жарой, теряет силы, становится белым, словно бумага, Мочальский или первый подручный Миша Кошелкин встают на его место, чтобы Вася мог выйти из цеха на свежий воздух и отдышаться.
...Сегодня день получки. Цеховой бухгалтер, толстый, невысокий, одетый на зависть молодежи в ярко-красный свитер, помогает кассиру выдавать деньги. Они, бухгалтер и худенький седой кассир, сидят рядом, перед ними стопка синих расчетных книжек. Рабочие - один за другим подходят к окошку, и каждый получает то, что заработал.
В дни получек мы всегда видим здесь Ивана Шашкина, подручного сварщика с первого стана, рябого, с обожженными пламенем нагревательных печей щеками. Он отработал ночную смену, и это оставило свой след; под глазами у него темные круги, лицо осунулось, глаза красные. Надо бы идти домой, отдыхать после бессонной ночи, но, объясняет Шашкин, пролетарская совесть не позволяет ему поступить таким образом.
В руках Ивана потрепанная, с исцарапанным верхом командирская кожаная сумка. В ней он хранит членские билеты МОПРа (Международной организации помощи борцам революции) и марки, список нашей цеховой организации, тетрадь в черном коленкоровом переплете и карандаш с коричневым наконечником.
От рабочих, получивших зарплату, Шашкин тут же принимает членские взносы. В тетрадь он аккуратно записывает фамилию плательщика, достает марки, вклеивает их, ставит какой-то таинственный, одному ему известный знак и возвращает билет владельцу.
- Спасибо,- говорит он при этом и пожимает руку. Сколько мы помним, Шашкина на цеховых собраниях из года в год выбирают уполномоченным МОПРа. Он исполняет это поручение с большим старанием. В Ленинской комнате есть уголок МОПРа. Здесь уполномоченный повесил портреты Маркса, Ленина, Клары Цеткин, Эрнста Тельмана, Марселя Кашена. Здесь же плакаты, посвященные международной пролетарской солидарности; время от времени Шашкин их обновляет. Бессменным остается только один плакат, на котором изображен земной шар, опоясанный цепями. Могучий рабочий с коричневым, словно загорелым лицом, в синем комбинезоне, мощным молотом разбивает цепи. Вверху крупная надпись: "Пролетарии всех стран, соединяйтесь!".
Центральный парк культуры и отдыха в Москве. Жаркий июльский день. На водной станции возле Крымского моста столько людей, что продвигаться можно лишь с трудом, Доски нагрелись так, что по ним трудно ступать. Разомлев от жары, бросаешься в реку. Плывешь и в слиянии с природой по-особому замечаешь безоблачное синее небо над городом, легкие белые барашки на темной воде, бегущий сквозь темные металлические кружева Крымского моста краснобокий трамвай маршрута "Б" - москвичи ласково называли его "букашка".
Вечером на площадях и аллеях митинги и шествия. Всюду красные полотнища, гремят духовые оркестры. Мы идем по широкой набережной Москвы-реки и самозабвенно поем:
Заводы, вставайте,
Шеренги смыкайте,
На битву шагайте,
Шагайте,
Шагайте!
Проверьте прицел,
Заряжайте ружье,
На бой, пролетарий,
За дело свое!
Товарищи в тюрьмах,
В застенках холодных,
Мы с вами,
Мы с вами,
Хоть нет вас в колоннах!
Слова этой песни звучали и на вечерах художественной самодеятельности, и на комсомольских собраниях, и в подмосковном доме отдыха.
Здесь, в парке, в этот теплый летний вечер каждая строка песни ощущалась по-особому. Воображение рисовало мрачные решетки, холодные тюремные застенки, где томятся борцы за дело рабочих,- голодные, истерзанные, но не сломленные своими мучителями.
- Два класса столкнулись в смертельном бою,- неслось над парком, и мы были полны ненависти к эксплуататорам и вспоминали плакат, на котором могучий рабочий мощным молотом разбивает цепи.
В те годы в первое воскресенье сентября отмечался МЮД - Международный юношеский день. Молодые рабочие во главе с комсомольцами выходили на демонстрацию. Как всегда, собирались около главной проходной. Здесь отличался вездесущий, горластый, - пожалуй, он мог перекричать даже духовой оркестр - секретарь комитета комсомола Саша Бахмутский. Он строил ребят в шеренги, распоряжался, когда играть оркестру, а когда петь хору, затевал в кругу пляски и сам отплясывал, обливаясь потом и прикрикивая что-то непонятное.
На демонстрацию приходили одетыми по-праздничному. Девушки повязывали красные косынки. Были очень популярны юнгштурмовки - рубашки из материи защитного цвета, похожие на гимнастерки. Их носили и парни и девушки.
В день МЮДа демонстрации отличались обилием объемных фигур из папье-маше, в злой, карикатурной форме изображавших врагов рабочего класса. Несли фигуру долговязого, в высоком цилиндре Чемберлена, пузатого лорда Керзона, похожего на обезьяну Чан Кайши, заплывшие фигуры буржуев, с звериным оскалом зубов, с наглыми улыбками, с толстыми сигарами. Классовый враг ощущался во всей реальности, и демонстрация отражала и эту реальность и ненависть молодежи к тем, кто готовил петлю для Республики Советов.
Когда пришло сообщение о том, что в Варшаве убит наш полпред Войков, в цеховых красных уголках состоялись митинги, - сколько проклятий сыпалось здесь на головы врагов рабочего класса! В перерывах между сменами продолжались взволнованные разговоры-говорили о подробностях убийства, о том, как всколыхнулись рабочие за рубежом.
Беспокойным и напряженным было то время. Нагнетая враждебную обстановку, консервативное правительство Англии в 1927 году порвало дипломатические отношения с нашей страной; особенно неумным и комичным представляется этот шаг теперь. Летам 1929 года редкая беседа цеховых агитаторов не касалась конфликта на Китайско-Восточной железной дороге. Слушая о том, как Советское правительство терпеливо ищет способ урегулировать конфликт, секретарь нашей цеховой парторганизации Гриша Куздуков, прошедший через пекло империалистической войны, ожесточенный и непримиримый, почти кричал:
- Рубануть их, паразитов, до седла, а дальше они сами развалятся!
Сколько было радости, когда Особая Дальневосточная армия под командованием В. Блюхера перешла к боевым действиям и наголову разбила войска китайских милитаристов! Гриша Куздуков повеселел.
- Черного кобеля не отмоешь добела,- говорил он в раздевалке.- Теперь будут знать, где раки зимуют.
Георгий Михайлович Димитров. Тогда я и предполагать не мог, что мне посчастливится узнать этого легендарного человека.
Вновь в памяти всплывает плакат предвоенных лет в уголке МОПРа. На нем была изображена фигура Димитрова, могучего, уверенного и себе. Он стоял, опираясь на трибуну, смелый, мужественный. Перед ним Геринг, словно раздувшийся клоп,- коротконогий, короткорукий, нос его утонул в щеках-подушках. Димитров - олицетворение силы, борьбы, гуманизма. Геринг-олицетворение лжи, гнусности, человеконенавистничества,
Напомню, что в Лейпциге с 21 сентября по 23 декабря 1933 года был затеян процесс, на котором коммунистов ложно обвинили в поджоге рейхстага. В действительности же поджог совершили гитлеровцы под руководством Геринга - он был министром внутренних дел, правой рукой Гитлера.
Димитров оказался в Германии как политический эмигрант. Болгарские коммунисты горячо любили бесстрашного лидера. В сентябре 1923 года он возглавил антифашистское восстание в Болгарии, за что заочно был приговорен к смертной казни. В 1926 году фашисты провели провокационный процесс против Болгарской компартии. Димитров был вторично заочно приговорен к смертной казни.
Когда гитлеровцы затеяли процесс в Лейпциге, во многих странах началось мощное движение протеста против провокации. Трудящиеся отвечали на попытку фашистов стачками, митингами, демонстрациями. В Париже создали Международный комитет помощи жертвам фашистского террора. Приступила к работе Международная следственная комиссия, в которую вошли крупнейшие юристы мира. В Лондоне открылся контрпроцесс. Неопровержимыми данными было доказано, что коммунисты не имели никакого отношения к поджогу. Поджог был делом рук фашистов. Для этого они использовали подземный ход, соединявший рейхстаг с дворцом Геринга.
Из обвиняемого Георгий Димитров превратился в обвинителя - об этом и говорил плакат. На процессе Димитров разоблачил фашистскую провокацию, раскрыл перед миром облик германского фашизма. В первой же речи 23 сентября он сказал:
"Верно, что я большевик, пролетарский революционер... Я действительно являюсь восторженным приверженцем и поклонником Всесоюзной коммунистической партии большевиков, потому что эта партия управляет величайшей страной в мире..."
Страна Советов строит новое общество - социализм, говорил Димитров. А что несет фашизм? Все, что чуждо интересам народа, все, что наполнено злобой к прогрессивному, подлинно гуманному. Напрасно вы думаете, что представляете силу, продолжал он, обращаясь к гитлеровским главарям. Трудящиеся всего мира должны подняться против фашизма и разгромить его.
Международное движение протеста достигло своей цели. Оно было столь сильным, что даже фашистское судилище вынуждено было отступить. Димитрова удалось освободить из застенка; 27 февраля 1934 года он прибыл в вашу страну. Это был день победы и радости.
Это было торжество пролетарского интернационализма. На таких образцах воспитывались новые отряды молодых борцов. Настали дни и ночи республиканской Испании. В газетах печатали портрет женщины с развевающимися черными волосами, с огненным взглядом. Без подписи под снимком было ясно, что она призывает к сопротивлению, к борьбе. Это была Пассионария-Неистовая, так звали Долорес Ибаррури, У нее были дети, дочь и сын. Она знала, что подвергает их смертельной опасности, но не отступала, не складывала оружия. Дочери Амалии и маленькому Рубену она внушала, что ее долг - быть на баррикадах.
Девушки записывали в альбомы слова Долорес: "Лучше умереть стоя, чем жить на коленях".
События в Испании вошли в дома сталеваров и прокатчиков, электриков и токарей - и наш пропагандист Саша Горбунов, и осенью и зимой он ходил в кожаной тужурке, без шапки, тоном, не допускающим никаких сомнений, говорил о там, что рано или поздно франкисты будут разбиты и наше дело - помогать революционным силам.
В один из осенних дней 1936 года на заводе "Серп и молот" созвали митинг молодежи. Обсуждали, как выполнить интернациональный долг и чем помочь революционной Испании.
- Испанских матерей и детей надо поддержать по-настоящему,- говорил комсомолец Коробков.- Единовременный взнос в фонд помощи - очень хорошо, но этим мы не ограничимся, а будем помогать трудовому народу Испании до окончательной победы.
С таким воззванием митинг обратился к советской молодежи. "Комсомольская правда" 22 сентября 1936 года опубликовала его.
Иван Шашкин теперь в дни получек приходил с двумя тетрадями. Во вторую он записывал суммы добровольных взносов в фонд республиканской Испании.
Под Москвой, в каких-нибудь тридцати километрах от города, между деревней Подушкино и поселком Одинцово сохранились прекрасные дубравы. В этих краях иногда проводили мы короткие часы отдыха с Сергеем Тимофеевичем Коненковым. В последние годы он выезжал редко, все дни оставался на квартире, в доме на Тверском бульваре. Здесь же была и его мастерская. В свои девяносто лет Сергей Тимофеевич работал каждый день, не исключая и праздников. Тем более дороги были для него редкие загородные прогулки.
Во время одной из таких прогулок на зеленой, почти квадратной полянке мы увидели дуб. Ствол дерева был кряжист, могуч, крона широкая и густая. Вся поляна была залита солнечным светом, а сквозь крону дуба лучи солнца пробивались с трудом, и воздух в этой тени был прохладен. По соседству кудрявились молодые дубки с блестящими, словно покрытыми лаком, зелеными листьями, крепкими, остро очерченными.
- Удивительно,- говорил, испытывая восторг, Сергей Тимофеевич.Желудь ведь величиной с наперсток, никак не больше, а какой из него богатырь поднялся! Ветер и буря, жара и стужа - все ему нипочем.
