Читаем У всего есть цена (ЛП) онлайн бесплатно

Автор: С.Э. Паркер

Название: У всего есть цена

Серия: Пришедшая из тьмы № 1

Переводчик: Дмитрий Пялин

Редактор и оформитель: Маргарита Волкова

Обложка: Анастасия Михайлова

Переведено для группы Dark Eternity of Translations, 2020

Любое копирование фрагментов без указания переводчика и ссылки на группу

и использование в коммерческих целях ЗАПРЕЩЕНО!

Пожалуйста, уважайте чужой труд! Все права принадлежат автору.

Данная книга предназначена только для предварительного ознакомления!

Просим вас удалить этот файл с жесткого диска после прочтения.

Спасибо.

Пролог

Я могла начать свою историю с чего угодно, но решила остановиться на этом. В первую очередь из-за того, что это и есть начало… ну, в какой-то степени.

Это будет жестко и грубо, порой крайне необузданно. То, о чем люди обычно не говорят, потому что это заставляет их чувствовать себя слишком грязными и уязвимыми. Но для некоторых таковым является их мир. Например, для меня.

Представьте, что ваше существование разрушили до основания лишь для того, чтобы выстроить его заново таким образом, который чужд вам и противен. Вы бы возненавидели себя, если бы в одночасье стали чудовищем?

Моя жизнь, безусловно, не сказка. От слова совсем.

Временами вы будете съеживаться, а порой, вопреки собственным желаниям, возбуждаться от моей боли и страданий. Не волнуйтесь, я не стану вас осуждать. В какой-то степени мы все похожи. И я такая же. Иногда меня заводит моя собственная боль и страдания. Называйте меня извращенкой, называйте чудовищем, называйте как вздумается. Вы будете правы, по-своему.

Но для кого-то это нормально. Для некоторых. В том числе, для меня.

Я мечтаю о том, что мне никогда не светит, и это не ваши обычные желания. Мои заставляют меня задумываться о своей аморальности, и то не всегда. Я далеко не святая. Просто не пытайтесь анализировать мое поведение, так как, скорее всего, это заведет вас в тупик.

Помимо всего, я много сквернословлю. Предупреждаю заранее. Это побочный эффект от существования в мире, в котором я живу, а в нем полно секса. Я охрененно много трахаюсь. И не всегда по взаимному согласию.

Но это не значит, что я не кайфую от этого периодически.

Добро пожаловать на это дерьмовое шоу, каковым является моя жизнь. Я не собираюсь что-то умалчивать, чтобы защитить вас от всякого рода дичи. Так что, простите.

Надеюсь, вы не забудете, что я вас предупреждала.

Глава 1

Меня и раньше трахали против моей воли: ты легкодоступна, когда на твоей ладони гребаная метка. Но сегодня поутру, когда пятеро мужиков зажимают меня за углом в переулке, где всегда безлюдно в столь ранний час, мне это совсем не по душе.

От них разит не самым дешевым виски. Я запомню каждого из них… каждого из пяти еб*чих бугаев.

Мой разум ― огромный архив. Я ничего не забываю. Ничего. Иногда… да что уж там, большую часть времени я считаю это проклятием. И я не знаю, как справиться с этим.

Один из здоровяков ― высокий, с широченными плечами ― прижимает меня к стене, задрав юбку до бедер.

Мне следовало бы уже свыкнуться с прикосновениями незнакомых рук к своему телу. Но я не могу. Это заставляет чувствовать себя грязной. Тем более, когда это происходит без моего согласия. Но по факту, если брать в счет только мои сношения по обоюдному согласию, то, черт возьми, я все еще целка.

Лучше проявлять покорность. Как правило, они меньше бьют тебя, если ты не сопротивляешься. И еще: нет смысла звать на помощь. Никто не придет. Разве только любители халявных зрелищ.

Вместо этого я просто всхлипываю и никак не могу остановиться.

Это не очень похоже на меня.

Сумка с фруктами, которую я несла, падает на землю, и яблоки с апельсинами раскатываются по земле, как последние бусины с нитей моего самообладания. Когда бугай проталкивается внутрь меня, я абсолютно сухая, у меня словно чертова пустыня там. Но это ничуть не смущает его. Он вдалбливается в меня, дергая за волосы так, что я не в состоянии закрыть рот, пока четверо его приятелей наблюдают за нами, теребя в руках свои члены. Бездушные ублюдки.

Крошечная часть меня начинает предательски упиваться этим публичным развратом, и я испытываю облегчение, когда моя вагина включается в процесс веселья и самопроизвольно увлажняется. Теперь боль становится терпимее. Хотя это и не особо помогает собрать воедино мое душевное равновесие.

― Она мокрая и прется от этого! ― рычит мужчина, трахающий меня.

Он еще глубже толкается в меня, пока его рука скользит мне под юбку и нащупывает влажное пространство между моих ног.

Жаль, что я не в состоянии плакать в такие моменты. Вместо этого я начинаю стонать. Стонать, желая большего.

Еб*ный стыд, я презираю себя за это.

Снова мои тело и разум вступили в схватку друг с другом.

Это противоестественно, как ни крути. Но такая уж я. Это то, к чему я привыкла.

Это моя сраная реальность!

Бугай разворачивает меня и с силой опускает на колени, от чего те сдираются в кровь. Он засовывает мне в рот свой член, который воняет так, словно томился в его потном нижнем белье не менее полугода. Я рефлекторно начинаю давиться.

― Бери его, сука! И аккуратней со своими клыками!

Он проталкивается еще глубже.

Я могла бы укусить его при желании, но наказанием станет смерть на гильотине. Я задумываюсь. Да уж, охренительная перспектива.

В ярости от своей вагины, когда оргазм готов разорвать меня на части. Она в восторге от грубости и уничижительной силы, и я клянусь, что это превращает мужиков в настоящих дикарей: каждый из них хочет отыметь меня по полной. Что они и делают.

Моя вагина, возможно, упивается весельем, но разум всячески ищет пути отступления. Было бы куда проще, если бы я могла отключиться, оставив им свое тело для утех. Но сейчас я по уши в дерьме и понятия не имею, как из него выбраться.

Я не замечаю, когда теряю сознание, и не знаю, заставило ли это их остановиться. Полагаю, что нет, потому что когда я прихожу в себя, растянувшись на земле и чуть ли не в луже мочи, нижняя часть моего тела изнывает от боли. Скоты. В данный момент я рада, что у меня удалена матка, так как страшно представить, кто бы родился от этого стремного коктейля.

В грязи я вижу жетон ― плата за мои услуги, об оказании которой они у меня даже просить не стали.

Единственный жетон.

Конечно, в наших реалиях он был равноценен деньгам, на которые можно было покупать мне и другим девочкам по три буханки хлеба в течение месяца, чтобы в наших желудках в течение изнурительного дня появлялось хоть что-то кроме спермы.

Я бросаю взгляд на жетон, который наполовину втоптан в грязь.

Только не сегодня.

Плюю на него и оставляю валяться на земле.

Идти тяжело ― создается впечатление, будто что-то надломилось внутри меня. Я медленно передвигаюсь по городу, пробираясь сквозь грязь, фекалии и мочу… мимо таких же шлюх, как я, вымазанных в пудре и грязи, с глазами, очерченными углем, призванным сделать их выразительнее и скрыть тот факт, что внутри них лишь пустота. Бесплодность. Сломленность.

Одетые в красное ― цвет падших женщин ― они завлекают еще пьяных от вчерашних утех мужчин в свое бл*дское логово. Некоторые из них даже пользуются своими натянутыми улыбками, пока еще могут это делать.

Я бреду по узким улочкам, охваченным мрачными тенями и заполоненным убогими магазинчиками, обветшалыми жилыми домами и публичными домами. Веревки, зигзагами тянущиеся над головой, обильно завещаны красным шмотьем так, что неба практически не видно. Алые призраки в слабом утреннем свете.

В этом городе совсем некуда бежать. Едва хватает места, чтобы дышать.

Я добираюсь до лавочки, из которой всегда доносится аромат свежей выпечки, независимо от времени суток.

Вспоминаю о своей матери, но стараюсь не думать, когда видела ее в последний раз.

Ветер подгоняет меня, обдувая обнаженные части моего тела и подчеркивая многочисленные шрамы, которыми я помечена, придавая им странный оттенок серебра. Я провожу кончиком указательного пальца по тому, что красуется на моей ладони. Тому, от которого я не в силах избавиться. Никогда. Воздух, которым я дышу, молочно-белый, но прохлада сродни другим ощущениям, которые я испытываю в данную минуту, словно рушатся все мои убеждения, которые, как я считала, были крепкими.

Мимо, едва удерживаясь на ногах, проходит мужчина, играя рукой под юбкой проститутки, которая идет рядом с ним. Он ведет ее к своему дому, за дверью которого есть кровать, возможно, в разы лучше той, на которой ей приходится регулярно спать.

Я вижу ее фальшивую улыбку и презрение, скрытое во взгляде.

Она, наверняка, будет упиваться мягкостью его простыней ― возможно, даже притворится, что ей приятны его ухаживания, чтобы все прошло гладко. Бывала в такой ситуации, делала так. От этого у меня появляется неприятный привкус во рту.

Воздух становится гуще, как только я приближаюсь к рыбному рынку. Там скопище женщин, которые слишком поизносились, чтобы торговать своей п*здой, поэтому копошатся по локоть в рыбьих внутренностях и крови.

Многие из них будто не замечают меня. А некоторые всматриваются, словно видели такое раньше. Бывали на моем месте. Они быстро отводят глаза, но меня это не задевает. Им не грозили такие наказания, как мне. Лишение конечности, публичная порка…

Смерть.

Пара собак, облезлых и худощавых, огрызаются друг на друга из-за кости, наполовину утонувшей в грязи. Меньшая из них начинает скулить, пятясь в сторону от более крупной.

От отчаяния шавка пытается скалить зубы, с которых капает слюна, пока победивший пес, крепко сжимая трофей в пасти, проходит мимо меня в сторону узкого переулка сбоку, где он сполна сможет насладиться своей довольно скудной добычей. Я замечаю разлагающуюся кисть человеческой руки, свисающую с конца кости.

Я стою, утопая по щиколотки в грязи, и наблюдаю за тем, как дворняга пирует на остатках чьих-то потерянных возможностей.

Это моя жизнь. Мой мир.

Моя реальность.

Но с меня хватит.

Глава 2

Только когда я достигаю края обрыва, и бесконечный горизонт расстилается передо мной, осознаю, что собираюсь сделать. Я все равно не могу вернуться… Возможно, просто ссыкло, но я растеряла все апельсины и яблоки, которые купила на ночном рынке, в том проклятом переулке. Не то чтобы они имели столь высокую ценность, но вернуться без них означало прямой билет к позорному столбу. В п*зду все это. Меня не будут пороть за яблоки с апельсинами. Хотя у Кроу наказывали и за меньшее.

Мы для него не больше, чем просто цифры, и нам легко найти замену, хоть мы и обеспечиваем ему безбедное существование. Кроу получает заветный жетон за каждые десять минут, что клиенты снуют в наших п*здах. За это мы получаем крышу над головой, но нам лучше не привязываться друг к другу. Девушки прибывают так же стремительно, как и исчезают, абсолютно по разным причинам. И среди них такие, которые в разы страшнее гильотины.

Часто наш разум погибает гораздо быстрее, чем тело, делая нас бездушным манекеном.

Мы согреваем друг друга по ночам, чтобы чувствовать себя уютнее, и именно это дает нам ощущение сопричастности и сестринства. В остальное время я ни с кем из них не общаюсь, даже втайне. Все это заменяют мне мои внутренние диалоги с моей вагиной. Она довольно интересная собеседница, хотя не всегда способна на сострадание.

Я прекрасно понимаю, что вы сейчас думаете обо мне, но я не двинутая, а просто глубоко подавленная девушка, как и все в наши дни.

Но все это сейчас не имеет никакого значения.

Опустившись на колени на травяную лужайку на краю утеса, я вздрагиваю от резкой боли, которая не оставляет сомнений, что в ссадинах собралось слишком много песка. Я не заморачиваюсь, чтобы осмотреть повреждения.

Жизнь не всегда была так жестока по отношениям к женщинам — одна из девушек поделилась этим со мной однажды, прежде чем ее публично лишили головы за то, что она негативно высказывалась о нашей участи. Наверняка, она не умела держать свой язык за зубами, потому что ее вагина была не особо общительна. Поэтому она слишком доверяла плохим людям, и это — беспощадный урок, что не стоит отзываться плохо о Господе нашем Всемогущем, о Властелине Мира, погрязшем в еб*е, исключительном засранце с белоснежным гребаным опереньем.

Волны, бьющиеся о скалы внизу, словно вторят моему бушующему разуму, пока мои волосы хлещут лицо со всех сторон. Я презираю эту боль в моем чертовом сердце.

Именно в этот момент, когда солнце начинает появляться из-за горизонта, а ночь постепенно сменяется днем, в моей голове рождаются слова на каком-то неизведанном мне языке. Я не уверена, откуда его знаю и что означают эти слова, что поразительно, так как я помню их словно наизусть. Как бы там ни было, я посылаю эти фразы рассвету, который начинает пробуждаться от объятий ночи.

— Глейтц эборн, де мел те хейст. Севана та лейн.

Мою кожу начинает покалывать, а затем все мое тело накрывает внезапная волна тепла. Я вся сжимаюсь, жадно хватая ртом воздух. Крошечные волоски на моей шее начинают вздыматься, когда я слышу шаркающие звуки позади меня…

Я поднимаюсь с колен, оборачиваюсь и замираю на месте.

Черт возьми, сегодня явно не мой день.

Все внутри меня сжимается от страха, а легкие на мгновение забывают, как гонять воздух. Я хотела бы заставить их снова работать, но мои руки болтаются по бокам, словно два бесхозных члена во время оргии. Словно не у дел.

Передо мной стоят три бессмертных, высших существа мужского пола. Моя вагина распинается в реверансах, но я не делаю ничего подобного, хотя и узнаю их, благодаря тому, как их описывают и рисуют в книгах. Они имеют величественный вид и облачены в металлические доспехи Богов.

Откровенно говоря, я должна бы припасть к их ногам немедленно.

Рассвет, Ночь и День — трое из четырех Богов Солнца, уступающих только Вселенскому Владыке. Хотя, наверняка, Боги Солнца так же опасны, как и наш варвар Господь Всемогущий. Это означает, что мне придется подпустить их члены к каждой из моих дырок, прежде чем они разорвут меня на куски, подходящие для кормления мегалодонов. Хотя сомневаюсь, что те будут особо против, чтобы сожрать меня целиком, но не в это суть. Главное, что мне реально п*здец.

Я оскаливаюсь, но тут же одергиваю себя, сдерживая свои ублюдочные клыки, прежде чем Боги решат выдрать мне их к чертям за мое наглое неповиновение. Однажды Кроу проделал такое с одной из девушек, и зрелище было крайне непривлекательное.

Они недоумевающе переглядываются друг с другом, а потом снова сосредотачиваются на мне.

— Ты призвала нас, и мы пришли, — провозглашает День с суровым блеском в глазах.

Я… что?

Ночь усмехается.

— Пришли…

День бросает презрительный взгляд в его сторону.

— Что-то не так?

Ночь пожимает плечами.

— Это лучшая фраза, которую ты смог родить после двухсот пятидесяти лет отсутствия желаний? Ты призвала, и мы пришли? — пародирует он низкий голос Дня.

День откашливается и расправляет свои широкие, идеальные для закидывания моих ног во время того, как он трахает меня, плечи. Я мысленно награждаю себя пощечиной.