Читаем У вендетты длинные руки онлайн бесплатно

Март в этом году пришел вместе с ярким солнышком и капелью; снег сразу стал бежевым и рыхлым. Весна оказалась ранней, снежинки еще плавно кружились в воздухе, но уже не блестели и не искрились на солнце. Небо ослепительно засинело, в воздухе запахло свежестью. Великолепная зимняя сказка кончилась. Приближалась веселая шумная весна.

Я стояла у окна своей комнаты, не в силах оторваться от вида пейзажа за стеклом, когда телефон напомнил мне, что в этом мире существует не только возвышенная красота природы, но и наши приземленные заботы и дела. Я взяла трубку.

– Алло?

– Это Полина? Мне нужна Казакова Полина…

– Да, это я. Слушаю вас.

– Здравствуйте. Меня зовут Надя. Надежда Виноградова. Я обращаюсь к вам по рекомендации наших общих знакомых…

Женщина назвала фамилию моих давних друзей, которым я когда-то помогла решить их непростую житейскую проблему.

– Знаю таких.

Звонившая как будто обрадовалась:

– Ну вот… Они сказали, что вы можете мне помочь… Это правда, Полина?

– На этот вопрос я отвечу вам, когда узнаю, что конкретно у вас случилось.

– У меня беда, Полина, поверьте, такая беда, какую и врагу не пожелаешь! Но по телефону как-то… Давайте встретимся. Например, в кафе. Вы сможете приехать… ну, скажем… в «Смарагд»?

Я знала это кафе. Хорошее, недорогое, в центре города, подъезд к нему удобен со всех сторон. К тому же я сегодня еще не завтракала. Так что причины для отказа у меня не было.

– Смогу. Через час вас устроит?

– Да, договорились. Через час я буду в «Смарагде». Чтобы вы меня узнали, я буду держать в руках газету «Программа ТВ».

Надежда отключилась. «Программа ТВ»! Ох уж мне эти шпионские штучки!

Я пошла собираться на встречу. Термометр за окном показывал всего минус три, так что можно было не кутаться. Надену, пожалуй, куртку и джинсы. К тому же я доберусь до кафе на своей машине. Это избавит меня от необходимости мерзнуть на остановке в ожидании маршрутки, но увеличит вероятность попадания в заторы. Я вышла из нашего коттеджа и села в свой «Мини Купер», послушно стоявший у крыльца. Пожалуй, на обратном пути надо будет заехать в супермаркет за продуктами, а то в нашем холодильнике мышке даже не на чем повеситься.

Кафе «Смарагд» встретило меня почти пустым залом. Удивляться не приходится: оно только что открылось, сегодня – рабочий день, все нормальные люди трудятся в офисах и магазинах. Когда-то к таким нормальным принадлежала и я. Моя карьера удачно началась на кирпичном заводе, на почетной должности юрисконсульта, но вскоре не менее удачно завершилась – по причине моего полного нежелания торчать в кабинете с восьми до пяти и подчиняться строгому, но недалекому начальству. Этому нежеланию немало способствовала и мизерная зарплата, почти не игравшая роли в нашем семейном бюджете.

Итак, в самом начале двенадцатого я вошла в зал кафе и увидела в зале только парочку совсем юных влюбленных, забившихся в самый дальний угол, и молодую женщину лет двадцати шести или чуть больше, сидевшую за столиком напротив входа и нервно теребившую газету «Программа ТВ». Если бы я задержалась минут на двадцать, она истрепала бы ее вконец. Увидев меня, женщина вперилась в мое лицо таким взглядом, что я едва не смутилась. Подойдя к обладательнице «Программы», я сказала:

– Вы, кажется, ждете меня? Я – Полина.

Надежда обрадовалась, кивнула и тут же предложила пересесть за столик подальше от входа, что мы незамедлительно и сделали. Пока я снимала куртку и вешала ее на спинку своего стула, Надежда успела заказать подошедшей официантке две чашки кофе, бутерброды и круассаны.

Я села за стол и внимательно посмотрела на девушку. У нее была довольно приятная наружность. Чуть полновата, что, впрочем, не портило ее. Брюнетка, но не жгучая, со светло-карими глазами и вздернутым носиком. Кудрявые непослушные волосы падали на ее плечи, Надя их постоянно поправляла, откидывала назад, но они тут же вновь падали ей на щеки.

– Меня зовут Надежда Виноградова, – зачем-то напомнила девушка. – Вам эта фамилия ни о чем не говорит?

Я попыталась понять, какие ассоциации вызывает у меня фамилия Виноградова, но, кроме мысли о кистях зеленых прозрачных сочных ягод, плотно прилепившихся друг к другу, на ум мне ничего не приходило. Надежда посмотрела на меня немного удивленно.

– Значит, вы не театралка, – вздохнула она.

И тут до меня дошло. Кажется, я видела эту фамилию на театральных афишах. Ну да, конечно! «…Премьера сезона!.. В. Виноградов – в роли того-то…». У нас в городке был свой маленький театр со своей маленькой труппой. Но я действительно не была поклонницей Мельпомены и потому посещала это заведение крайне редко.

– Кажется, припоминаю… Такую фамилию я видела на афишах…

Надежда вздохнула еще раз и с грустью взглянула на меня.

– Да, Валентин был артистом нашего театра. Хорошим артистом…

Она достала платочек из кармана и промокнула повлажневшие глаза. Я отпила глоток кофе, принесенного нам официанткой. Уже половина двенадцатого, а я еще не завтракала.

– Вы ешьте, если хотите, – Надежда пододвинула мне тарелку с бутербродами и круассанами, – а у меня что-то аппетита нет.

– Валентин, как я понимаю, – это…

– Мой муж. Был моим мужем. Он умер этой зимой, в самый канун Нового года.

– Какой ужас! – вырвалось у меня.

Я представила праздничную атмосферу, которая царит во всех домах перед Новым годом, украшенную елку, стол, заставленный тарелками с салатами и разнообразными деликатесами, запахи хвои и мандаринов… и гроб, в котором лежит умерший, по всей видимости, совсем молодой человек.

– И, по-видимому, умер он не от какой-то болезни? – уточнила я.

Надежда кивнула, снова промокнула глаза.

– Его убили. Хотя это не доказано. Но я точно знаю: его убили! Жестоко, страшно… Эти сволочи… они должны быть наказаны! Полина, умоляю: помогите мне покарать этих нелюдей!

Она почти кричала. Проходившая мимо официантка посмотрела на нас с испугом.

– Надежда, пожалуйста, тише. Я понимаю, что у вас горе…

– Понимаете?! Разве вы можете понимать? У вас когда-нибудь убивали дорогого вам человека?

Я на секунду застыла, но тут же взяла себя в руки. Что я могла ответить женщине, еще не оправившейся от горя? Что четырнадцать лет тому назад на моих глазах погибли мои родители по вине пьяного прокурора? Что он летел с бешеной скоростью на своей иномарке и врезался в машину, в которой они сидели, медленно выезжая из нашего двора на дорогу? Я стояла в нескольких метрах и видела все. Удар, скрежет металла, машина родителей отлетела в сторону и загорелась…

– Убивали. Моих маму и папу. На моих глазах. Этого достаточно?!

Надежда посмотрела на меня смущенно:

– Извините, Полина, я не знала…

Она, кажется, немного успокоилась, убрала платочек обратно в карман. Тут внезапная догадка озарила ее.

– Полина, так это вы… Мисс Робин Гуд?! Я слышала эту историю. Прокурор… Убийство семейной пары… Потом, спустя много лет, с этим прокурором случилось что-то такое… Он, кажется, чуть не сгорел в своем доме. И сыновья его предали. А сам он попал в психушку, ведь так?

Надежда пытливо смотрела мне в лицо. Да, вопреки всем моим стараниям сохранить все в тайне эта история ходила по городу. Люди догадывались, что возмездие настигло прокурора-убийцу не только по воле Провидения. Я многозначительно промолчала.

– Расскажите по порядку, – попросила я, – мне надо знать все подробно, я должна понять, кто и за что убил вашего мужа.

Женщина кивнула, взяла наконец в руки чашку, сделала несколько глотков кофе и поставила ее на стол.

– Валентин, как я сказала, работал в нашем гуровском театре. Артистом. Он был очень талантлив, поверьте, он играл такие роли!.. Например, Дон Кихота, а еще князя Мышкина в «Идиоте»… А еще Бальзаминова… – Надежда осеклась. – Впрочем, какое это теперь имеет значение? А под Новый год он устроился подработать в одну фирму, которая занимается проведением праздников, банкетов и всего такого… Он уже не первый год с ними сотрудничал, и всегда все было хорошо. Валентин приходил в детские сады или в школы на елки и утренники. А еще в семьи, даже в офисы, на корпоративные гулянки, – и всегда все были довольны. Он мог поздравить весело, с шуткой, с анекдотом. Только пить отказывался. Любил работать трезвым, качественно. А то у них в фирме были такие Деды Морозы, которых потом приходилось из-под стола доставать и по домам, как мешки с картошкой, отвозить.

– Значит, не первый год он так подрабатывал?

– Четвертый. И, представьте, никто не догадывался, что Дед Мороз – молодой! Валентин был высокий, а говорить мог басом и ходить степенно, вразвалочку, как старый дед. Так что…

– Ну, и что же случилось?

– В тот день он пришел в одну семью, по заказу, как обычно. Там компания собралась. Люди, видимо, не бедные. Детей-то там не было, а Деда Мороза они пригласили. Сейчас это модно. Как говорится, у богатых свои причуды.

– А Снегурочка тоже была?

– Нет, вот Снегурочки не было. Видите ли, Полина, без нее – дешевле. И некоторые приглашают только Деда Мороза. Но бывают и такие, что приглашают только Снегурочку. Двум-то артистам в два раза больше платить надо. Та семья сделала заказ на одного Деда Мороза. Валентин пришел… Это уже почти в восемь вечера случилось, и это был почти последний его визит. Оставалась еще одна семья, и он отправился бы домой. Он позвонил мне перед этим и сказал: сейчас, мол, еще два адреса отработаю – и еду. Мы его к девяти часам ждали, ну, максимум к половине десятого. Я просила Валю не брать много адресов. Хочется ведь и дома всей семьей посидеть, встретить праздник по-человечески…

– А вы, Надежда, не работаете?

– Нет. Я сейчас дома сижу, с маленьким ребенком. В тот день я часа в четыре начала стол готовить. Мама с Илюшкой занималась, потом, когда уложила его, помогла мне салаты нарезать. В девять ровно все было готово. Мы за стол не садились, ждали Валентина. Десять часов – его нет. Одиннадцать… Мама нервничать начала, я сама еле себя сдерживала. Позвонила ему на сотовый, но ответа не дождалась. В начале двенадцатого папа предложил начать отмечать, сказал – Валентин, мол, вот-вот подойдет, и тогда уже отметим все вместе. Но время шло, а его все не было…

Без пяти двенадцать мы послушали речь президента, открыли шампанское. Мама еще успела поворчать, поругать зятя: какой он, мол, непунктуальный! И вообще, это очень некрасиво: семья его ждет, а он…

Выпили шампанское, я снова стала звонить. У меня уже тогда сердце заныло, я чувствовала, что с Валентином что-то случилось. Не мог он не прийти на семейный праздник, он знал, что его ждали… В половине первого родители легли спать. У отца инсульт недавно был, он не может долго бодрствовать. А я все звонила и звонила…

Утром с сотового мужа позвонили уже мне. Сказали, чтобы я приехала в городскую больницу. Я долго не могла туда добраться, маршруток не было, даже такси невозможно было поймать. А когда приехала, узнала такое, что у меня в глазах потемнело и ноги подкосились…

– Ваш муж умер? Они сказали вам это?

– Да. Оказывается, его привезли еще накануне, около девяти вечера. Взрывом петарды ему разорвало живот. По дороге в больницу он скончался в машине «Cкорой помощи»…

Надежда не выдержала и все-таки заплакала. Народ к этому времени стал понемногу подтягиваться, и в кафе мы были уже далеко не одни. Пробегавшая мимо официантка снова посмотрела на нас настороженно. Чтобы не смущать ее, я заказала себе еще чашку капучино.

– Да, это очень страшная смерть. Надежда, примите мои соболезнования.

Она только рукой махнула. Но потом нашла в себе силы, вытерла глаза и допила свой остывший кофе, похоже, даже не заметив этого.

– Получается, мы его ругали, а он в это время уже лежал в больничном морге, – женщина горько усмехнулась и всхлипнула.

– Надежда, но я-то чем могу помочь вам? Я так понимаю, что здесь имел место несчастный случай?

– Вот и следователь так сказал. Следов насилия на теле мужа нет, следовательно, никто его не заставлял брать и зажигать эту петарду. Он, мол, сам ее зажег, а она оказалась «левой», и вот результат. Только это не совсем так. Видите ли, Полина, давно, когда Валентин и его младший брат Валерий были еще мальчишками, вот так же под Новый год Валера зажигал петарду. Вся эта взрывотехника тогда еще только появилась в продаже. Была она поддельной или китайской, или просто мальчишки неправильно что-то там сделали, – я точно не знаю, но одна разорвалась в его руках. Валерке оторвало пальцы: три полностью, два по две фаланги. Мальчику тогда было девять лет, моему Валентину – одиннадцать. Все произошло у него на глазах, он и сам получил ожоги, правда, незначительные по сравнению с Валериными. Родителей в это время не было дома. И вот представьте такую картину: два пацана, такие, в сущности, еще маленькие, у одного оторваны пальцы, вся ладонь разворочена, в крови, он орет нечеловеческим голосом, второй от страха забился в угол и не знает, что делать, оба на грани обморока, а на полу – кровь, много крови… Хорошо, что соседи заподозрили что-то неладное и вызвали милицию, а уже она – «Скорую». Мой Валентин с тех пор панически боялся всей этой взрывотехники. Даже будучи взрослым, он не только сам не брал ее в руки – не мог даже видеть, как это делают другие. Самое большее, на что он был способен – держать зажженный бенгальский огонь.

– То есть вы хотите сказать, что ваш муж не сам зажигал ту петарду?

– Конечно! Я и следователю это говорила. А он уперся – нет доказательств. А раз их нет, то и дела никакого вроде бы нет. Несчастный случай. А то, что случилось двадцать лет тому назад, – об этом, мол, даже и вспоминать нечего.

– А может, ваш муж выпил и осмелел настолько, что все-таки рискнул? Действительно, столько лет прошло! Все забылось… Да и потом, ему наверняка было неудобно перед другими: взрослый мужчина – и боится какой-то петарды!

– Нет, Полина, нет и еще раз нет! Я-то своего мужа знаю, как-никак шесть лет мы знакомы и три года женаты. Никогда Валентин не брал в руки ничего из взрывотехники. А если кто-то рядом начинал что-то зажигать или взрывать, он просто уходил. И Валерка, брат его, тоже боялся. Он часто бывал у нас дома…

– Почему бывал? Теперь, когда Валентина нет, он к вам больше не приходит?

– Так я вам еще не все рассказала. Дело в том, что на днях Валерий умер.

– Как?! И он?!

Я не поверила своим ушам.

– Вот! Я вижу, и вам, Полина, это кажется подозрительным.

– Надеюсь, он-то не зажигал петарду?