Читаем У ПРУДА онлайн бесплатно

Слегка наклонив голову, девушка разглядывала сверкающую рябь воды. Стоял июнь. Начало лета. От легкого ветерка было приятно и не хотелось шевелиться. Солнце переливалось в воде и светлыми зайчиками прыгало по лицу с затаённой улыбкой, прищуренные глаза любовались прибрежными нимфеями.

Розовые, фиолетовые и молочно-белые, они как короны неподвижно покачивались, среди бегущей ряби по краю небольшого пруда. Вокруг кружили разноцветные стрекозы, по водной глади бегали водомерки. Пруд жил своей загадочной жизнью. Было тихо и уединённо.

— Красиво? — раздался за спиной негромкий голос. Девушка слегка вздрогнула от неожиданности, и медленно повернула голову, раскрыв большие тёмные глаза.

— Это нимфеи, или водные лилии. Некоторые называют их кувшинками.

На берегу, в отдалении стоял молодой парень. Видимо он подошёл тихо и молча разглядывал незнакомку.

Открытый взгляд и простодушное лицо сгладили всколыхнувшееся было, волнение девушки. Она спокойно отвернулась и устремила свой гордый взгляд на водную поверхность. Легкое белое платье, колыхавшееся по стройному стану и пышные рукава скрещенных на груди рук, придавали ей непреступный вид.

Не дождавшись ответа и ещё полюбовавшись неподвижной фигуркой девушки, парень медленно подошёл по выступавшим в воду мосткам, на краю которых неподвижно стояла незнакомка.

— Тебя Катя зовут? — просто спросил он.

Опять не дождавшись ответа и немного помолчав, он снова спросил:

— Ты к тёте Варе приехала?

Слегка дёрнув плечиком и качнув головой, девушка с явно преувеличенным недовольством тщательно выговорила:

— Вот деревня! Не успела появиться, уже все всё знают…

Никак не отреагировав, парень спокойно продолжил.

— Просто я утром видел, как ты из машины выходила. На этой стороне речки только трое жителей осталось. Ты надолго приехала?

На этот раз она резко повернулась, взмахнув пышным хвостом волос и слегка сжав губы, упёрлась в него колючим взглядом. Показательно сделав паузу, произнесла слегка капризно:

— У вас тут все такие любопытные?

Не выражая никакой обиды, парень лишь слегка приподнял брови, и едва заметная улыбка шевельнула губы. Теперь он мог увидеть её лицо. Его проникновенно — глубокий взгляд вызвал у девушки непонятную взволнованную гамму ощущений.

— Пройти дай… — почти шёпотом произнесла она, опустив длинные ресницы и подавшись всем телом в сторону.

— Только не вставай на крайнюю доску…

— Что? — вскинула ресницы девушка.

— Доска крайняя — не приколочена, свалиться можешь…

— Хм! — вырвалось у неё, и резко двинувшись, она попыталась сделать шаг вправо от него.

Парень молниеносно схватил её за руку, взволнованно повысив голос.

— Стой же! Говорю тебе, соскользнёшь ведь…

— Отпусти руку! — требовательно сказала она, отпустив глаза.

— Ладно… — спокойнее произнёс парень, всё ещё держа её за запястье.

— Правда! Не вступай сюда…

— Руку отпусти! — уже грозно произнесла она, повернувшись к нему лицом.

Парень с опаской и медленно стал разжимать свои пальцы.

— Уу!.. — дернула она к себе руку и только, — ах! — белое платье облачком взметнулось над водой и исчезло в фонтане брызг!

Мгновенье, и парень следом прыгнул за ней. Новый фонтан брызг и шум воды на небольшое время привели его в замешательство. Встав по грудь в воде, он быстро стал шарить взглядом вокруг. Когда улеглись брызги, показалась девушка, беспорядочно барахтая руками, от испуга не успев даже крикнуть, она выдыхала что — то вроде “а…ма…”. Быстро сообразив по её движениям, что плавать она не умеет, он схватил её за руку, но Катя снова, уже неосознанно вырвала мокрую руку и стала медленно уходить под воду.

Ни секунды не мешкая, парень резко сделал два мощных рывка вперед и подхватил её тело, подняв над водой. Ничего не соображая, девушка судорожно махала руками, шумно вдыхая воздух. На сей раз, он сильно прижал её к себе, что бы ни выскользнула в очередной раз, и широкими шагами разрезая воду, твёрдо зашагал по дну. Через несколько секунд парень осторожно и мягко, как ребёнка, медленно опустил её ногами на траву и, выпрямившись, стал обтирать ладонями лицо.

Приходя в себя, Катя вытаращила на него и без того большие глаза. Обида переполняла её. Слёзы потерялись на мокром лице. Прерывая частое дыхание срывающимся, подавленным голосом она выкрикнула:

— …Ты чего? Дурак.… Вообще!

— Ты чего? …Одичал тут. … Да!?

— …Ты …Я… Я не хотел, я только… — сбивчиво оправдывался, немного волнуясь, парень.

Но нахлынувшая обида и слёзы заглушали его голос. Сильно стучало сердце, и она продолжала отчаянно…

— Ненормальный…да?!

Парень помотал головой, расставив в стороны ладони, и продолжил:

— Честно, я не хотел, я боялся… ты…

Потом он замолчал и стал молча смотреть на Катю. Прилипшее к телу платье сделало её похожей на скульптуру Родена.

Поняв это, она стала старательно отрывать от себя мокрую одежду, быстро озираясь по сторонам. Вокруг было безлюдно. Резко повернувшись, она хотела быстро уйти или убежать. Сейчас ей это действительно хотелось. Тогда, стоя на мостках — не очень. Но уйти ей просто так не удалось и в этот раз. Сделав пару шагов, она оступилась и поняла, что на ноге нет одной босоножки. Сняв вторую, Катя быстро подбежала к парню и что — то хотела, видимо, сказать, но, поймав его взгляд, только открыла рот…. Взгляд его был тёплым и каким — то заботливым. Несколько секунд они стояли, смотря, друг другу в лицо. Обида и злость как — то сразу утихли. Она первой опустила голову, потом, бросив на него взгляд, быстро произнесла:

— …И вообще, босоножку мою… вылови!

Последние слова получились совсем уж снисходительными.

— Выловлю, ладно…

Парень, ещё долго, не шевелясь, смотрел ей вслед, как быстро перебирая босыми ногами, девушка шла к дому тёти Вари.

Опять стало слышно, как над прудом жужжали разноцветные стрекозы. Стало тихо, тихо. Стоял полдень.

Тётя Варя чем-то занималась во дворе, ещё издалека увидела спешащую внучку с одной босоножкой в руке. Когда девушка подошла ближе, она удивлённо подняла брови, немного откинув назад голову.

— Катенька! Что случилось? Ты мокрая вся! Ты что… — в пруд упала?

Жалостливый голос бабушки всколыхнул, улегшиеся было эмоции и Катя, срывающимся голосом быстро заговорила.

— Бабушка.… Там парень этот … я хотела… Я из-за него и сорвалась. …Там … доска эта.…Ну, в общем, оступилась…

— Ты проходи, проходи в дом, — участливо заговорила бабушка, перебивая внучку. — Пойдем скорей…

— Этот парень… Кирюша, наверное? — бабушка закрыла за собой дверь. — Это Кирилл! Это хороший парнишка, Катя! Он не мог тебя обидеть…

— Хороший, не хороший, я не знаю! Вот босоножка моя утопла.… В чем ходить теперь…

— Да он доста-а-анет! — протянула бабушка, улыбаясь широко. — Не беспокойся, Катенька! Парень он хороший, он не может человеку больно сделать, я его знаю. Он тут на глазах вырос. Да ты раздевайся, снимай с себя мокрое, вытрись… Переоденься, где твоя сумка?

— Вон, у окна, бабушка, — показала одной рукой Катя, второй набрасывая полотенце себе на голову.

— Ну вот! Сейчас я достану, что там у тебя?.. — Наклоняясь за сумкой, сказала баба Варя.

Катя, повернулась к зеркалу, вытирая волосы.

— А! Ну вот! — оживлённо произнесла бабушка. — Видишь, вот и босоножка твоя нашлась! — глядя в окно. — Я же говорила, выловит он!

Катя быстро присела и взглянула в окно. Парень медленно шёл к дому. Босоножка на ремешке качалась у него на пальце.

Кирилл, замедляя шаг, ещё не зная, как ему поступить, сосредоточенно посмотрел в окна. Катя быстро отскочила внутрь комнаты.

— Ну! Сама выйдешь, или мне сходить!

— Пожалуйста, бабушка, выйди, возьми, пожалуйста! — быстро затараторила Катя.

— Ладно! — улыбаясь внучке, бабушка медленно пошла к двери.

— А! Кирюша! Здравствуй! — осторожно ступая по ступенькам крыльца, держась за поручень, бабушка медленно стала двигаться навстречу.

— Здравствуйте, тётя Варя! — неуверенно произнес парень, оторвавшись от забора и сделав шаг навстречу.

— Тётя Варя, я не хотел, я только за руку взял её…. Ну, она, провалиться могла! Там доска, эта, знаете…

— Знаю! — улыбнулась бабушка.

— Да ты присядь, Кирюша, присядь! — усаживаясь на скамейку, убаюкивающее призвала она.

— Да ты не волнуйся, присядь!

Кирилл послушно сел рядом. Бабушка Варя явно располагала к разговору. Довольная улыбка блуждала по её лицу. Глаза были слегка сощурены.

— Вот, босоножку, достал, — робко произнес Кирилл и осторожно положил на край скамейки.

— Ааа…а! Хрустальный башмачок! — взяла босоножку бабушка, и почему-то стала на неё смотреть внимательно, будь-то и вправду, это был “сказочный” башмачок. Кирилл тоже осторожно улыбнулся, отвернув голову.

— …Там такая грязь, не сразу отыскал…, - нескладно продолжил парень, пытаясь хоть как-то поддержать разговор.

— Грязь? Какая грязь, Кирюша? Ведь наш пруд, — чистый! Правда?

— Правда,…чистый…. Ил этот …, поднялся… со дна…

— Кирюша? — вопросительно посмотрела на него бабушка, лукаво улыбаясь.

— Что, тётя Варя?

— У тебя мотоцикл ведь есть, да?

— Есть…

— Ты его, ведь, чем-то смазываешь, там, масло какое-то, да?

— Да…, - не понимая, медленно ответил юноша.

— А масло это, если, ну скажем, в цветок вылить, — что будет?

— Ну, погибнет, цветок…

— Верно!

— А если ил из нашего пруда в цветок положить, что будет?

— Ну, как что…лучше расти будет, ведь, это же удобрение…, - ил!

— Вот ты сам себе и ответил — что есть грязь!

— Понимаешь, Кирюша, — серьёзно заговорила бабушка, — то, что помогает “живому”, грязью быть не может, а вот, что останавливает жизнь — это и есть грязь, понимаешь?

— Конечно…

— Вот ты слёту всё понимаешь, Кирюша, — вздохнула бабушка. — Другие вот, живое топчут, и грязь за деньги покупают, и преклоняются перед ней…. Вот когда поймут они это, может, и жизнь изменится…. Это — важно. Очень!

Кирилл внимательно и пристально смотрел в глаза бабушке.

— С Вами всегда интересно говорить, тётя Варя.

— Интересно? — хохотнула бабушка, — со мной?!

— Тебе вот, с Катей интересней будет поговорить, — вставая со скамейки, смеялась она.

— Тётя Варя! — чуть вскликнул Кирилл уходящей бабушке.

— Вы, пожалуйста, передайте ей, пусть не обижается, скажите, что я…

— Вечером приходи, сам всё и скажешь, — прервала его бабушка.

— А вдруг она…

— Да она совсем не злится, Кирюша! Ты приходи, вечером…

Бабушка вернулась в дом с задумчивой улыбкой.

— Бабушка, вы, о чём разговаривали так долго?

— Ну, про разное, разговаривали, про разное… — загадочно ответила бабушка.

— Ты переоделась уже, молодец! Сейчас обедать будем! — мелодично говорила бабушка, расхаживая по дому.

— Вот, мы словами всё бросаемся, налево, направо говорим, и без мысли часто, — так…

Вдруг остановилась посредине комнаты, повернулась к внучке…

— А слово, Катенька, силу великую имеет, если искренне произнесено, искренне и с чувством!

Потом пошла на кухню и оттуда…

— Слова для того и нужны, чтоб чувства передавать, а если так говорить, без чувств, — человек понимать тебя не будет, и получается, — вроде как обман. Да ты садись, садись за стол!

Катя послушно села, следя, как любопытно говорит бабушка, стараясь не пропустить что-нибудь.

— … А слова, без чувства сказанные, неискренне, — продолжала бабушка с тарелкой в руке, — пустые, и бесполезнее ветерка.

— Да…,- задумчиво протянула Катя, беря ложку, — с тобой интересно говорить, я давно заметила….

Вдруг бабушка остановилась, посмотрела на внучку поверх очков, и громко засмеялась, закинув голову.

— Ты чего? — удивлённо улыбнулась Катя.

Часы звонко отмерили три удара. Катя открыла окно. Аромат каких-то цветов, достававших до самого подоконника, мягко заструился по комнате.

— Бабушка, а парень этот, Кирилл, он что…

— …Вечером придёт, — уверенно сказала бабушка, — с извинениями…

— Да? А… — почему-то вскочила со стула внучка, и заходила по дому, взад — вперед.

Подойдя к зеркалу, Катя молча стала себя разглядывать. Вспомнилось, как утром, парень нёс её на руках. А в глаза било солнце. Только солнце, — и ничего больше. Потом, он бережно отпустил её на траву, а её почему-то всю трясло, но не от холода. Вода в пруду была как парное молоко. Катя смотрела в зеркало широко раскрытыми, застывшими глазами. Зрачки были расширены.

…Потом он странно смотрел на неё. Стоял и смотрел. Смотрел и смотрел. А она, стряхивая с себя воду, что-то ему кричала, что-то кричала…

— Наверное, что-то обидное наплела…,- подумала Катя, не отрывая глаз от зеркала, но видела только его взгляд, — … и хоть бы слово сказал мне…

Бабушка молча, искоса наблюдала за внучкой, вытирая посуду. Потом, отойдя от зеркала и теребя руки, Катя невесело подошла к бабушке, и, глядя через её плечо куда-то в стену, как бы про себя, но вслух, — произнесла:

— Нехорошо как- то вышло, неприятно… Выходит, я сама… А он, с извинениями… — совсем тихо произнесла Катя.

— Ничего, Катенька! Кирилл хоть и молодой парнишка, про боль не понаслышке знает. Он поймет. Он и мамину печаль с собой носит.

— Как это? — подняла голову Катя.

— Они с мамой вдвоём живут. Отец погиб у него рано, не помнит он его… Его током убило на работе. Высоким напряжением. Иришка ещё молоденькая была. Страдала очень… Потом стала в церковь ходить. Сильно верующая стала. Но, трезвость ума не потеряла, просто печальная стала. Замуж не вышла больше.

— Я говорит, его чувствую, говорю с ним, а он отвечает мне, — он рядом. Как я могу, — тётя Варя!

Я с ней поначалу часто вечерами сиживала. Соседей здесь нет никого. Только три дома жилых. Остальные, — на той стороне речки строятся. Там дорога асфальтовая рядом, что в город идёт. А она ничего, хорошая бабёнка, шустрая и добрая. И животные её любят. Ветеринар она. Специалист хороший, говорят. Гоняется по району, то там прививки, то эпидемия, то ещё чего. Говорят, что она и без лекарств животных иногда лечит.

Придёт, говорят, погладит, накормит сама. Вот. А хозяева глядят после, а собака поправляться стала. Будь-то бы, сама по себе.

— Иногда скажет мне, — Кирюша у меня, всё один, да один. С работой такой, совсем времени не хватает на него. Так вот и живут. Да…

Бабушка сняла передник и молча взглянула Кате в лицо. Потом улыбнулась широко.

— А знаешь, Катенька, как он рисует!

— Что рисует?

— Природу больше. Тут места такие у нас! Холмы, горушки, ручьи. Лес старый, нетронутый. Красота несказанная. Сосны вековые стоят, как в сказке! Не то, что около городов. Весь лес пересажен уже, и не раз.

— Почему лес нетронутый, бабушка?

— Я так думаю, что вывозить невозможно отсюда. Овраги, да склоны. Холмики. На чём тут проедешь? Вот и обошли стороной край наш.

— Может чайку горяченького?

— Ага! — сразу согласилась Катя.

— А Кирилл, — продолжила бабушка, зажигая газ, — он всё тут обошёл кругом. Уйдёт с бумагой и рисует, рисует. Я смотрела всё. У него весь дом в картинах этих. Всё как живое. Чудно! Он природу — чувствует. Изнутри видит. Так-то. А недавно, Иришка, мне рассказывала, мама его, приезжал брат её из города с семьёй, отдохнуть у нас, от суеты ихней.