Читаем У папы дома онлайн бесплатно
Annotation
Молодой писатель Роберт переживает трудный момент в своей жизни.
Мими Бранеску
Мими Бранеску
У папы дома
Действующие лица:
Роберт,
Петрика,
Паула,
Отец Роберта,
Юлиана,
Миа,
Профессор Плешня,
Тесть Петрики, несколько приятелей.
Деревня неподалеку от Бухареста.
Отчий дом Роберта.
Отец Роберта, рассевшись во дворе, пьет вино. Пластиковый бидон с вином, уже наполовину опустошенный, стоит прямо на столе. Входит Роберт с дорожной сумкой на плече. Он и отец молча смотрят друг на друга.
Роберт: Доброе утро.
Отец: Доброе утро, мальчик. А когда ты приехал?
Роберт: Только что.
Отец: И чего это вдруг? Ни свет, ни заря.
Роберт: Тебя повидать.
Отец: Ну так добро пожаловать.
Роберт: Спасибо на добром слове.
Роберт: Чего ты?
Отец: Да вот, смотрю на тебя. Стоит. Словно аршин проглотил. Прямо картина маслом. Что с тобой случилось, мальчик?
Роберт: Ничего. Что со мной может случится?
Отец: А что у тебя в сумке?
Роберт: Наркотики.
Отец: А я уж подумал, ты мне гостинца привез.
Роберт: Что ты делаешь?
Отец: Наливаю тебе стакан вина.
Роберт: Не надо.
Роберт: Ты что, не слышал? Я не хочу.
Отец: Давай хоть чокнемся. За приезд. И будь здоров.
Роберт
Отец: Так что, ты сказал, у тебя в сумке?
Роберт: Да что ты привязался к этой сумке?
Отец: А что, и спросить нельзя? Мне, может, любопытно. Раньше ты никогда не приезжал домой с такими большими сумками.
Роберт: Доллары у меня там, папа. Много долларов. Доллары и евро. Хочешь, чтоб я с тобой поделился?
Отец: Ты с каким уезжаешь? С часовым?
Роберт: Нет.
Отец: Имей в виду: трехчасовой отменили. Остался тот, что в пять, а следующий лишь в девять вечера.
Отец: Сегодня поедешь?
Роберт: Вряд ли.
Отец: Ну так я и говорю: так может, мы посидим, поговорим… Да раз ты не торопишься… когда ж я тебя снова увижу.
Роберт: Угу.
Отец: Так когда, ты сказал, уезжаешь?
Роберт: Я приехал домой. И точка. А уеду я завтра, послезавтра, через год… В смысле, не могу я тебе прямо сейчас ответить. Я и сам не знаю.
Отец: Случилось что?
Роберт: Нет.
Отец: Нет?
Роберт: Ну что ты пристал?
Отец: Я тебе отец.
Роберт: Случилось. Много чего случилось, с тех пор как мы не виделись.
Отец: У тебя телефон звонит.
Роберт: Знаю.
Отец: А как там у этой, у твоей Родики?
Роберт: Хорошо. У моей Роксаны все хорошо.
Отец: А что, она не приехала?
Роберт: А что, ты ее здесь видишь?
Отец: Какое-то у тебя лицо нездоровое. Бледный весь.
Роберт: Плохо спал.
Отец: А она знает, что ты здесь? Роксана?
Отец: Что-то тебя сюда привело. Не соскучился же, в самом деле.
Роберт: Успокойся, папа. Ничего страшного со мной не случилось.
Отец: Вот и я говорю. Ничего страшного. Десять, нет, одиннадцать лет домой не показывался. Три, ладно, четыре раза заглянул. Но никогда больше двух часов не оставался! Лишь когда мамка твоя умерла, тогда и переночевал тут в последний раз.
Роберт: Папа, ты чего, в конце концов, от меня хочешь?
Отец: Вот ты мне это и скажи.
Роберт: Сказать тебе что?
Отец: Скажи мне то, что и я должен знать. Я твой отец.
Роберт: Значит так: полиция меня не разыскивает. Убить я никого не убил. Доволен?
Отец: Тю. Да для того, чтобы убить, кишка у тебя тонка. Так говоришь, Роксана не знает? Ну, что ты здесь?
Роберт: Надеюсь ты понимаешь, что был бы у меня другой вариант, домой бы я не приехал.
Отец: Значит, всё хуже некуда.
Юлиана
Отец: Иди, иди сюда.
Юлиана: Заяц! Ну ты где? Ну и кто мне сварит кофейку?
Роберт: Все еще с…?
Отец: Все еще да.
Юлиана: Ой… Извините. Доброе утро, Роберт.
Роберт: Доброе утро. Доброе утро.
Юлиана: Какой сюрприз.
Юлиана
Отец: Что?
Роберт: Ничего.
Отец: Это женщина… Она… она фигура с характером. Ты так и знай.
Отец: Ты просто не знаешь ее так, как я.
Отец: Разведена… Детей нет.
Роберт: Ты мне это уже говорил. Кажется, ты мне это уже говорил.
Отец: Ну да. Работала в торговле. Вся эта отчетность, деньги — там ведь большая ответственность. Это тебе не хухры-мухры. Нет, ну вот что мне оставалась делать, а? Ты скажи.
Роберт: Ты все правильно сделал, папа.
Отец: Это как?
Роберт: Что как?
Отец: Это как тебя понимать?
Роберт: Никак. Сказал, что ты у меня еще молодцом, вот и все.
Отец: Роберт, в моем возрасте всё не так, как ты думаешь.
Роберт: И что я такого должен думать про твой возраст?
Отец: Мы оба с ней не молоденькие, она из Бухареста, с насиженного места, не просто так сорвалась. Главное, что характерами сошлись. Мне, может, ее не так-то просто убедить было, из города да сюда перебраться. Я, вон, отопление для нее починил. Все печи в доме, чтоб зимой тепло было. Я, может, с самыми лучшими намерениями, я не сопляк какой-нибудь…
Роберт: Ты починил печи?!
Отец: Все до одной. Умаялся с ними.
Юлиана: Ты ведь с дороги, да? Пойду, порежу колбас…
Роберт: Я не голоден.
Юлиана: Ну там, немного… А, может, кофе? Пойду, кофе сделаю. Ты что его на ногах держишь?
Отец: Видал? Это тебе не наша деревенщина. А запах какой, а? Пять бутыльков с духами держит. Один, беленький, вот как им попшикает: прям хоть плачь. Пройдет, а за ней волна, как будто сад весной зацвел… На каждый чих — отдельный тюбик крема. Крем для лица, крем для рук, для ног — с утра до вечера мажется. Но кожа… Следит за собой, нравится ей это дело, так и знай. Спать ложится и то причесанная. А уж как встанет — первым делом за расческу. Другая порода, чего уж тут говорить.
Роберт: А подмахивает хорошо?
Отец: Что ты сказал?
Роберт: Подмахивает, спрашиваю, хорошо?
Отец: Да ты как со мной разговариваешь? Совсем стыд потерял?
Роберт: А ты? Ты мне сейчас что нахваливал-то? Чем хвастался?
Отец: Вот, значит, как ты со мной…
Роберт: А мама…
Отец: Мамка твоя… Четыре года прошло. Мертвые с мертвецами, а живые с живыми. Господи, помилуй, что тут поделаешь.
Роберт: Да, теперь уж ничего не поделать. Ты прав.
Отец: Роберт, мальчик мой. Ну, посмотри на меня. Ну нельзя так боль в себе держать.
Роберт: Всё. Не будем больше об этом.
Отец: Что было, то прошло. И не вернется. Думаешь, мне легко? Думаешь, я тут целыми днями по двору от счастья скачу?
Роберт: Всё, папа. Всё. Хватит.
Отец: А Юлиана. Она-то в чем виновата?
Роберт: Обещаю, духи из бутылечков пить не буду.
Отец
Роберт: Ну да, кто ж его знает, на что меня после духов потянуть может.
Отец: Чего?
Роберт: Да так, ничего. Великолепная Ориноко.
Отец: Великолепная Ориноко?
Роберт: Ты давай, поосторожней с ней.
Отец: Ты как со мной разговариваешь, а? Ты мне указывать будешь?
Роберт
Отец: А не то… что? Чего мне остерегаться? Ну, отвечай!
Роберт: Подожди. У меня голова кругом.
Отец: Ну?
Роберт: Мама умерла три года назад, нет четыре. Да? Три года и одиннадцать дней. Как будто вчера было… А ты… вон… Богатырь.
Отец: И что? Я-то тут причем? Или мне надо было следом за ней в могилу?
Роберт: Ладно, давай закругляться. А то занесло нас куда-то.
Отец: Не нравится, что застал отца живым? Не по нутру тебе, что живой я, да?
Роберт: Ну, началось… Пойду, прилягу. В сон что-то потянуло. Да оставь ты это вино, что ты его как воду.
Отец: Я не пьян.
Роберт: Ну конечно, ты не пьян.
Отец: Нет, ты постой. Ты хоть пару слов ей скажи. Не видишь, для тебя старается, на стол накрывает?
Роберт: Да о чем мне с ней говорить?
Отец: Найдем о чем, мы ведь люди, а не звери. Она к тебе всей душой, а ты…
Роберт: Пойду спать.
Отец: Куда?
Роберт: Ко мне, в мою комнату.
Отец: Твоя комната всё еще в моем доме. Так что ты давай того, повежливее.
Юлиана
Роберт: Без сахара. Чтобы горько.
Юлиана: И мне тоже. Я тут порезала колбаски, сырка.
Роберт: Я не голоден. Я же сказал.
Юлиана: Да мы ж легонько, перекусим только. Пожалуйста. Смотри, даже блинчики есть. Два. Холодные, правда, из холодильника. С вишневым вареньем.
Юлиана: Так ты уже закончил свою книгу? Отец все рассказывал, что ты книгу пишешь.
Роберт: Закончил.
Юлиана: Ой. И?
Роберт: Что?
Юлиана: И где она? Что ты с ней сделал?
Роберт: Издал. Чего же еще.
Отец: И?
Роберт: И ничего. Нет у меня писательского таланта, папа. И ты всегда это знал.
Юлиана: Ничего. Ты еще молодой. Как говорится, всё впереди.
Отец: Да уж, молодой — безбородый…
Юлиана: Очень много писателей не сразу нашли свою дорогу. И порой они даже писали плохие книги, пока не научились, и не вышла у них одна хорошая.
Отец: А вот у некоторых та самая хорошая так никогда и не вышла.
Роберт: С чего вы решили, что моя книга плохая?
Юлиана: Я только хочу сказать, что молодым и, как говорится, начинающим всегда тяжело. Причем в любой сфере. А в писательском искусстве особенно.
Отец: Да он у нас давненько-то начал. Вон какой бугай вымахал… Ты поставь его топором махать. Он тебе за десять минут телегу дров нарубит.
Юлиана: Я не это имела в виду.
Роберт: А что?
Юлиана: Не опускай руки. Не сдавайся раньше времени… Хотя, может уже и просто слишком поздно, чтобы заняться чем-то другим… Наверное, я не так сказала. Не умею я…
Роберт: Мне нравится писать. Даже больше, мне нравится то, что я пишу. Проблема в том, что людям не нравится это читать.
Отец: Понимаю. И мне нравится пропустить стаканчик — другой. А вот другим почему-то не нравится, что мне это нравится. Я так считаю: раз взялся за дело, так надо чтоб с первого раза всё вышло в лучшем виде.
Юлиана: Бывает, что с первого раза не выходит.
Отец: Не понял. Это как? Вот, к примеру не получился у тебя первый ребеночек. Делал одно, а народилось черт знает что. Тогда незачем и второго затевать, чего зря измываться над природой.
Юлиана: Я не об этом.
Отец: Так и я о том же.
Юлиана: Ты не прав. Когда ты творишь, всё совсем по-другому. Много писателей ошибались на пути к славе. Но что это по сравнению с самой славой. Извините, я что-то все говорю, говорю.
Роберт: Ничего-ничего. Продолжайте. Вижу, вам эта тема очень близка.
Юлиана: Тебе всё это неприятно, да? Прости. Я лучше помолчу.
Роберт: Нет, что вы. Наоборот. Это настоящее удовольствие, слушать таких подкованных в вопросах литературы людей как вы оба. Не каждый день такая честь выпадает. Мне ведь ваше мнение ну прямо по зарезу как необходимо. Особенно сейчас. Вы оба просто прекрасно выбрали момент.
Отец: Соль подай.
Юлиана: Держи.
Отец: Ну а до того, как написать эту свою главную книгу, те писатели, о которых ты всё говоришь, они на что жили, что ели-пили?
Юлиана: Они питались надеждой. Черпали духовные силы из источника вдохновения. Когда я была маленькая, я любила рисовать. Не смейся, я рисовала очень хорошо, но время было тяжелое… И я бросила. Перестала заниматься и…
Отец: И стала бухгалтером, чтобы иметь возможность кушать жареную картошку. Духовные силы хороши на десерт. Перед этим нужно что-нибудь посерьезнее. Я так понимаю, сын, что ты у меня на мели? Гол как сокол, а?
Юлиана: А я видела твою фотографию в газете. Правда, не помню в какой. Отец газет не покупает…
Отец: Дурь эти ваши газеты… И покупают их одни придурошные…
Роберт: Это, наверное, когда книга вышла, статья была.
Юлиана: Да?
Отец: Подумаешь, фотография. С трудом тебя там и разглядел. В смысле, много вас там стояло, не ты один. Хотя и на первой странице.
Роберт: Папа, вот о тебе лично сколько раз в газетах писали?
Отец: А мне этого и не надо было никогда.
Роберт: А мне надо. И я не ты.
Юлиана: И что ты пишешь? Ну так, в общих чертах. Я бы почитала…
Роберт: Стихи.
Юлиана: Как красиво. Стихи о чем?
Роберт: Стихи о… обо всем.
Отец: Поэзия… вот если ты меня спросишь, поэзия, есть она и нет ее…. Михаил Эминеску большой поэт был, да?
Роберт: Папа, прекрати.
Юлиана: Безусловно. Самый большой. Из всех, кого я знаю.
Отец: Вы уж простите, что я тут встрял. Михаил Эминеску и Ион Крянга с Садовяну… А потом Делавранча… — кто там еще? Вам лучше знать. Так вот. Живу я очень хорошо, прямо прекрасно, хотя стишков их ни разу и не читал.
Роберт: И моих тоже.
Отец: И не надо мне их. Это тебе не хлеб, понимаешь? Без них — это не так, как зимой из дома без сапог, — ноги не замерзнут.
Роберт: И чего это я трактористом не стал, вот ведь как хорошо было, а?
Отец: Да что тебе сказать. Делай, на что соображалки хватает. Но я вот что понял, а мне годов-то уже не мало. Ты одеяло на себя натянул, а ноги из-под него торчат, как ни старайся. Ну похлопают тебе за твои стишки два-три человека… И всё. Так что смотри, голову не потеряй.
Роберт: Это ты меня сейчас жизни учишь, так тебя понимать?
