Читаем Ты - задира (СИ) онлайн бесплатно

========== Начало ==========

Я пришла домой в ярости. Он снова оскорблял меня! Он даже не извинился за то, что попал мне мячом в лицо! Он… Он! Да он! Да я его!

— Мама! Почему он так поступает?! Почему?! Что я с делала ему плохого?!

Я увидела её, выходящую в коридор и идущую мне навстречу. Она вздохнула и улыбнулась.

— Карина, ты наверняка преувеличиваешь. Не стоит так убиваться по мальчику. Он просто тебе нравится, вот ты и нервничаешь, что он внимания не обращает. Раздевайся и проходи на кухню, я приготовила борщ.

— Борщ?! Ура! Нет, стой. С чего ты взяла, что он мне нравится? Да я его терпеть не могу!

Это была частейшая правда. Как мама могла подумать, что Смирнов может мне нравится? Это какой дурой надо быть, чтобы он нравился? Впрочем, мне уже пятнадцать, я адекватно тогда оценивала ситуацию, адеватно смотрела на наши отношения. Я точно не могла быть предметом симпатии Паши, ну, а он моим тем более.

Сегодня на физкультуре он специально кинул мне баскетбольный мяч в лицо, а потом еще и посмеялся над этим. Он уже вроде взрослый парень, а вёл себя, как маленький мальчик.

— Как мне его проучить?

— Знаешь, Карин, лучший способ его проучить — это улыбаться в лицо и не реагировать на провокации. Будешь нервничать — так ему-то это только на руку.

— Я к нему вообще больше никогда не подойду! Ты не представляешь, как он меня раздражает, Смирнов этот. Его голос, его прическа, эта улыбка, которая вечно не сходит с его мерзкого лица! Походка, так и говорящая: «Мне на всё по барабану!», а самое главное — вечно хорошее настроение! И улыбка… Она как у дауна!

— Во-первых, про улыбку уже было, а во-вторых, он тебе нравится. Не обманывай ни меня, ни себя.

— Господи… Сколько еще говорить, что Смирнов — это мерзость?

— Да можешь не говорить, тебе же, наверное, неприятно повторять такое о парне, который тебе нравится? — засмеялась мама.

— Так, всё, наливай борщ.

Мало того, что я устала обманывать себя, так я ещё и устала обманывать маму. Ну как можно было влюбиться, да ещё и в кого? В главного задиру — Пашу Смирнова.

Как такое получилось, что во мне смешалось сразу два чувства? Я ненавидела его, но он был мне симпатичен. И уже довольно-таки давно. Но Смирнов каждый день то и делал, что топтал меня, лицом бил в грязь и позорил. Его многие недолюбливали, наверное, поэтому он вечно ходил угрюмый и строил из себя зануду. По уровню противности он занимал у меня почётное первое место, но и по уровню симпатичности лидировал уже много лет.

Самое страшное, что я не могла надеется даже на дружбу со Смирновым. Или всё же могла?..

========== Часть 1. Глава 1 ==========

- Мой! Не отдам, не отдам никому!

Как я тебя ненавижу!

Эдуард Асадов

Я никогда не любила понедельники только по одной причине — это понедельник. По крайней мере радовало то, что я училась в школе последний год, и мне больше не пришлось бы видеть то наглое лицо, с которым я сталкивалась вот уже как одиннадцатый год своей жизни. И да, сегодня было первое сентября. Каждый год этот «праздник» дарил мне надежду, что вот, сейчас-то всё изменится, ведь я уже на класс старше; меня ждут приключения. Но нет, всё проходит как обычно, а учебный год идёт спокойно и размеренно.

Я взяла в руку красную розу, напоследок проверила, всё ли хорошо с моим внешним видом, и вышла из квартиры. Идти туда я совершенно не хотела… Опять начались бы расспросы, кто и как провёл лето, все бы начали рассказывать о том, как они отдохнули в Турции или, может, где-нибудь в Италии, а я как обычно попыталась бы уйти от разговора, потому что мне абсолютно нечего рассказывать, кроме того, как я и мама решили устроить на природе пикник, а в итоге чуть не устроили пожар.

Я услышала, как вибрирует телефон в кармане штанов и сразу взяла трубку:

— Ты где, а то уже все собрались?

— Не волнуйся, Вась, я уже бегу около школы.

— Почему же я тогда слышу, как хлопает дверь твоего подъезда? — засмеялась подруга. — Давай, я тебя жду у входа.

Тут я поняла, что необходимо ускорить шаг. Но я не хотела этого, а наоборот специально шла медленнее, чтобы опоздать и всё пропустить. И всё же, как бы я не старалась, я опаздывала всего лишь на десять минут, и как потом оказалось, не одна. Я перехожу дорогу к школе, замечаю, как у входа на её территорию припарковалась чья-то машина. «Директор, — подумала я, — наверное».

Как только я сделала ещё несколько шагов и прошла мимо машины, она резко сорвалась с места, и я неожиданно ощутила, как отлетаю на метров десять прямо по тротуару. Стало больно в районе живота, но я всё-таки, пересилив себя, поднялась на ноги, уже зная, кто это сделал. Отряхнула штаны, белую блузку, но поняла, что всё — надо срочно бежать домой. На глаза подступили слёзы, а в душе так больно… Так больно, что я сейчас закричу, но нельзя…

— Ой, прости, не заметил тебя, — ехидничал Паша, направляясь ко мне в сторону.

Я была влюблена в него с первого класса, но из-за его отношения ко мне, была вынуждена скрывать свои чувства и делать вид, что так же его не переношу, как и он меня.

— Ты ненормальный!

— Заткнись, — смеялся он.

— Ненавижу тебя! — прошипела я сквозь зубы. Хотелось закричать, но я понимала, что этого делать нельзя.

На мои слова он лишь меня передразнил. Резко схватил за руку, а по моей коже прошёл холодок, от которого так приятно, что хотелось ощущать его ещё и ещё, но я старалась не показывать этого всем своим видом: губы были сжаты, взгляд опущен вниз, ведь если Паша увидит мои подкатывающиеся слёзы, насмешек не избежать. Я никогда не позволяла себе плакать в его присутствии, да и в присутствии других людей. Я просто не могу делать этого, не могу. Мне казалось, что все они будут смеяться надо мной, да, пусть это и довольно детский аргумент.

— Пожалуйста, отпусти, — простонала я, но он меня явно не слышал, а куда-то вёл. — Паш, отпусти… — но я больше не могла говорить спокойно, хватит. — Да какого чёрта ты делаешь?! Почему ты так относишься ко мне?! — вырвала свою руку из его.

Тогда мне было действительно очень неприятно всё это говорить. Я вообще, боялась, что-либо произносить в тот момент, потому что могла ляпнуть что-то неподобающее или признаться во всём.

— Замолчи, — ответил он, прижимая меня к дверце автомобиля со стороны дороги.

Его ладони скользили по моему телу, и я была вынуждена их отталкивать от себя, когда так не хочется. Он схватил своими ладонями оба моих запястья и сжал их со всей силы, нагло глядя мне в глаза. Уверена, он делал это просто так, потому что ему нравилось смотреть, когда мне было больно, как я морщилась от этой прекрасной и желанной для меня боли, пытаясь оттолкнуть парня от себя и убежать, куда глядят глаза, но только не в школу и не домой. Мама где-то с девятого класса говорила мне, что он — не первый мой парень и не будет и последним, что пора уже забыть его, отвлечься на что-то другое, найти хобби. Но слово «забыть» меня выводило из себя. Как можно забыть человека, с которым встречаешься каждый день? Даже летом. То ли это случайность, то ли, правда, судьба, но я встречалась с ним день через день. Он презрительно оглядывал меня, иногда ухмылялся, а в этой неприятной улыбке так и читалось: «Как ты достала мне попадаться на глаза».

Но то, что происходило сейчас — происходило впервые. До такого не доходило даже в самые тяжкие ситуации.

— Мне больно, — еле-еле выговорила я, пытаясь выглянуть из-за широкого плеча Павла.

— А кого это волнует? — он опять усмехнулся.

Как меня это достало.

— Зачем ты делаешь это?

— Делаю что? — Паша не прекращал улыбаться, держа меня крепко за запястья.

— Это, чёрт возьми! Зачем?

— Просто так, — выдохнул он, гладя меня по волосам одной рукой.

Его поведение было очень странное и настораживающее. Казалось, что после этих поглаживаний, он даст мне пощёчину, затолкает в машину, увезёт куда-то за город, высадит и уедет обратно или же, наоборот, отпустит. Честно говоря, второе для меня было куда страшнее, потому что этот недоумок может меня отпустить, а потом где-нибудь неожиданно подкараулить и придумать пакость по хитрее и злее, чем просто высадить меня за городом.

— Ступай домой, ну куда ты теперь такая грязная пойдёшь? — иронично говорил Паша, сделав грустное лицо, выпятив нижнюю губу вперёд, и напрягая лоб, чуть наклоняя голову вправо.

Я сделала шаг вперёд, когда почувствовала, что парень отпустил меня. Но тут он снова преградил мне путь рукой, говоря:

— А спасибо?

— Пошёл. Ты.

— Нахалка какая, ух! — смеялся Павел. — Иди уж, иди. Нет, лучше беги!

Я медленно шла вперёд, замечала, как красная роза уже валялась вся в пыли на дороге. Чем-то она напоминала мне меня. Ведь я тоже была вся в той пыли, которую надул мне Паша только что, ведь меня также, как и её, растоптали. Вот только у розы остались шипы, а у меня - ничего. Этим-то мы и отличались. Мне больше нечем было защищаться, мне просто осталось лежать под его ногами и ждать, пока меня затопчут окончательно.

Оглянулась назад, он смотрел мне вслед, внимательно и с ожиданием наблюдая, когда я сотрусь с его поля зрения. Я глупая, но я не могу сказать своему сердцу: «Эй, ты сошло у с ума? Это не тот человек, Карина. Он попросту унижает тебя, а ты испытываешь к нему тёплые чувства?». Мой разум понимал это, но сердце нет. Сложно однако было руководствоваться и тем, и тем. Доверится разуму не всегда бывало полезно, повестись на поводу у чувств — ещё куда более хуже.

Разум говорил моему сердцу: «Всё, завтра ты точно перестанешь думать о нём, обещаю», а сердце ему отвечает: « Ну, да, посмотрим, посмотрим».

Порой, спрашивала себя мысленно о том, чтобы перевестись в другую школу, но эти раздумья казались мне абсолютно глупыми, ведь учиться осталось всего ничего, да и переводится из-за одного парня — плохая затея, люди сразу смекнули бы, что что-то здесь не то, и я перешла не просто потому, что его придирки меня раздражают. На людях я делала вид, что мне совсем не до Пашиных оскорблений, иногда, отвечала в ответ, но кроме того, что я его ненавижу, вопросов о том, зачем он это всё делает, я больше ничего сказать то и не могла. Опять же, мне было страшно сказать что-то лишнее и выдать свою тайну, о которой знала только я и моя мать.

Сейчас бы я зашла в квартиру, и она, увидев мой вид, сразу бы поняла в чём дело. Она знала, что ходить на разборки бессмысленно, да и я ей этого не позволю. В конце концов я могла хоть как-то отстоять свои права и защититься без помощи мамы. Тогда, как помощь родителей в таких вопросах вообще не воспринималась. Тебя сразу начали бы называть слабой, беззащитной, и оскорблять стало гораздо больше народу. Они все — сплошное стадо, за которым я никогда бы не последовала. Они действуют по принципу — кто круче, с тем я и буду. Я полагала, если люди равняются просто на человека, который ведёт разгульный образ жизни и считает, что это поднимает его авторитет, то они меняются в плохую сторону. Я старалась вести себя по-другому, и к счастью, меня было кому в этом поддержать.

Зашла в квартиру, навстречу сразу выбежала мама. Глаза её были испуганные, она оглядывала меня с головы до пят, и, пару раз охнув, подошла ближе. С жалостью смотрела мне в глаза, гладила по растрёпанным волосам, замечая, какой у меня был замученный вид. Она взяла меня за руку, и её глаза расширились, заметив синяки у меня на запястьях. Я тут же вырвалась из её рук и отошла чуть дальше.

— Это он сделал? — я молчала. — Отвечай!

Я вздрогнула от резкого крика. Я не могла ничего ответить, не могу. Я не хотела, чтобы у него были такие неприятности из-за меня. Мама так реагировала, потому что Паша никогда не причинял мне физического вреда, но сегодня это произошло.

— Если ты сама мне не признаешься, что это он, то я возьму тебя за руку и поведу в полицию!

— Мама, не надо, прошу.

Не знала я, что будет дальше, но точно была уверена, что ничего хорошего.

========== Глава 2 ==========

На следующий день я спокойно отправилась в школу, даже не подозревая, что задумала моя мать. Как обычно, дружелюбно поздоровалась с тётей Машей, стоящей на входе и проверявшей у младших сменную обувь, с хорошим настроением прошла в раздевалку, поприветствовав одноклассников и подругу. Не хотела думать о том, что произошло вчера, да и по лицам моих одноклассников не сказала бы, что они что-то знают. Удивительно, что у меня было хорошее настроение, ведь по сути, я должна была запереться в комнате и не выходить оттуда, как мне казалось. Конечно я не считала себя героем, но то, что после такого оскорбления я сегодня прихожу на учёбу — для мне был поступок.

Заметила на себе привычный уже всем в округе презрительный взгляд, означающий, что я здесь — ничто, но не подаю вида. Первый урок физкультура, до последнего не хотела на неё идти, потому что совсем неспортивная, да и не любила физические нагрузки. Но так как заканчивала одиннадцатый класс, то в аттестат мне нужна была пятёрка, поэтому и решила пойти. Мне было страшно, не хотела опять терпеть его выходки, ой, как не хотела. Не хотела потом думать о его поступке, о том, как мерзко он со мной обращался, сдерживала себя от слёз, зная, что он попросту был не достоин их. Павел Смирнов — это корабль, большой, даже самый огромный, а я — маленькое море, волны которого усиливается, когда этот корабль проходит по нему. И пока он будет держаться на плаву, волны то и дело будут накатывать… До появления шторма.

Зашла в зал почти последняя, боясь поднять голову вверх и столкнуться глазами с глазами Паши. Девочки пытались меня приободрить, спрашивали, почему я такая грустная и вялая, но я отвечала: «Всё нормально». У меня ведь, и правда, всё было нормально, не считая того, что мне было страшно и неприятно ходить в школу, я боялась в любом парне увидеть Пашу и почувствовать сквозь его взгляд, напрягающиеся от злобы скулы, скрипящие от этого же зубы, как он меня ненавидит. Я даже об этом не хотела думать, не хотела вспоминать его частые слова: «Ненавижу тебя», ведь они делали мне так больно, так больно, что ком в горле вставал, и я редко могла что-то ответить на эти слова.

Я встала в шеренгу с остальными, абсолютно делая всё на автомате, потому что уже знала, как учителя проводят уроки физкультуры, и не слыша вокруг ничего. Учительница что-то говорила, точно стоя напротив меня, и мне казалось, что она говорила это мне, но я уставилась в одну точку, где-то вдали зала. Силуэт Зинаиды Георгиевны приближался ко мне, всё расплылось, и вдруг она затормошила меня за плечо.

— Вавилова, с тобой всё в порядке? — шептала Зинаида Георгиевна, взглянув мне в глаза.

Я медленно кивнула ей, продолжая это делать даже после вопроса: «Точно?». Она дала нам задание — бег десять кругов — а сама ушла.

Я бежала. Услышала, как позади смеялись девочки. Хотелось засмеяться вместе с ними, но только одно мне мешало — мой страх. Я боялась делать любое движение в компании с ним, ведь он и над этим жестоко подшутит, ещё и публично.

Я почувствовала, как кто-то оттянул меня назад за капюшон и швырнул на пол. Сразу поняла, кто это. Я встала с пола быстро, исподлобья глядя на Пашу. Терпение не выдержало, я толкнула его в ответ, и парень отдалился от меня примерно на шаг. Вокруг толпились ученики, но не вмешались.