Читаем Ты моя зависимость (СИ) онлайн бесплатно

Машина останавливается у большого загородного дома, где мы по традиции каждый год семьёй отмечаем Новый год. Интуитивно оглядываюсь в поисках знакомой серой машины. Машины нет. Значит, они ещё не приехали. Снег крупными хлопьями падает на нос, ресницы, шапку и скользит по шее за шиворот, вызывая мурашки. Ну где же они?

Наконец, из-за поворота появилась знакомая морда серой тойоты. Приехали! Машина паркуется рядом с нашей. А затем из неё вылезает сначала дядя Костя, тётя Рита, и она.

— Вадим! — кричит Лера. Она неуклюже выбирается из машины и, щуря глаза от ослепляющего снега, машет мне рукой.

— Мартышка! — и тоже машу, за что в ответ получаю высунутый язык. Она всегда возмущается, когда я зову её мартышкой.

Родители зовут в дом. Быстро ныряю внутрь, снимаю обувь, попутно отряхивая налипший снег, и прохожу в большую гостиную, где папа уже пытается затопить камин.

— Вадим, принеси вон то полено. — обращается с просьбой отец, и я с готовностью тут же бегу за поленом.

Лера зачем-то уходит наверх. Тайком беру со стола две мандаринки и плюхаюсь в большое зеленое кресло напротив камина. Жаль, что Яна здесь нет. Мы бы, как в прошлом году, стащили шампанское и залезли на чердак. Только в этот раз он решил остаться дома, ведь его родители решили отметить Новый год с соседями.

Два года назад он свихнулся по соседской девчонке. Я бы сказал, помешался. И сейчас вместо того, чтобы тусить со мной, решил сверлить её взглядом за новогодним столом. Ей Богу, я не понимал, как можно так сохнуть по какой-то девчонке.

Мама с тётей уже почти все накрыли на стол, папе все же удалось разобраться с камином, а дядя Костя притащил из машины несколько бутылок шампанского.

— Где же её носит? — ворчит тётя.

— Да брось, дай девочке принарядиться. — сразу же миролюбиво успокаивает ее моя мама

До двенадцати всего несколько минут. И наконец, со стороны лестницы слышатся шаги, а затем в комнату заходит Лера.

Я сначала даже не понял, что произошло. Меня словно кувалдой несколько раз хорошенько так по голове шарахнули. Лера...

Мы не виделись год, и я не знал, что за год можно так измениться. На улице за огромным пуховиком и шапкой я даже не обратил на это внимания. Но сейчас... Лёгкое слегка искрящееся серебристое платье красиво облегало ее фигуру. Все ещё худощавую, но все же уже довольно женственную. Длинные каштановые волосы прядями спадали по полуобнаженной спине. Её глаза сияли. Да она сама вся сияла и была похожа на ангела. И когда она успела стать такой?!

— Ёшки-матрешки! Лера, ну ты прям выросла, ну прям совсем взрослая стала! — нарушает тишину мой отец, вызвав на лице Леры очаровательный румянец. — Кость, ты смотри, ещё годик другой и к вам домой женихи наглядывать станут.

Какие ещё женихи? Лерины женихи? Это еще зачем.

— Правда, Вадим, Лера у нас красавица?

Это они мне? Заторможенно киваю. Ага, красавица. Лера проходит мимо меня, и воздух наполняется ароматом кока-колы. Только она могла купить себе такие духи.

— Вадим, — обращается она ко мне, — Ты чего застыл? Садись, сейчас куранты бить будут.

Пока все громко считали до двенадцати, Лера что-то шустро написала на бумажке, сожгла и, утопив пепел в шампанском, выпила до дна.

— Что загадала? — спрашивает у неё тётя

— Не скажу, не сбудется! — отвечает Лера.

А я уже точно знал, что моё желание не сбудется, даже если я дам обет молчания до конца своих дней. Всю новогоднюю ночь я смотрел на Леру и ненавидел самого себя за это. Тогда я понял, что моя привязанность к этой девочке на протяжении всех этих лет — не просто плод долгих лет дружбы. И что я не просто томился каждый год перед встречей с ней после долгой разлуки. Я хотел её, хотел всю без остатка. Я влюбился в свою двоюродную сестру. И это стало моим самым большим секретом и самым страшным проклятьем.

— Нет, мне нужны именно те окна. Да мне плевать, что их нет, закажи. Какого черта я вообще должен этим заниматься?! Я за что деньги тебе плачу?!

Сбрасываю трубку, выбешенный в край. Как же я задолбался с этой стройкой и тупыми подрядчиками! Неужели за ту сумму, которую я отстегиваю им каждый месяц, нельзя все сделать по-человечески?

Черновые работы почти закончены, а это значит, что через несколько месяцев чисто теоретически я уже смогу жить в своем новом доме. Чисто теоретически — потому что я так и не смог определиться с дизайн-проектом. Мне не нравился на сто процентов ни один вариант, который предлагали мне дизайнеры.

Видимо придется еще немного проторчать у родителей. Нет, старики у меня клевые, проживание с ними меня ничуть не напрягает, да и наша с отцом мастерская находится совсем рядом, но все же ремонт уж больно затянулся.

Ян в свои двадцать уже съехал в купленную квартиру, я же, привыкший к загородной жизни, в свои двадцать только начал копить на дом. Благо наш с отцом бизнес шел в гору, жаловаться не приходилось.

В коридоре пахнет пригоревшей картошкой. Понятно, мама опять пыталась что-то приготовить. Уж лучше бы перестала париться и наняла гувернантку. Мы с папой давно ей об этом твердим, но мама все пытается доказать самой себе, что из неё может выйти хорошая хозяйка.

— Па, ма, я дома. — кричу, предупреждая о своем приходе, и сбрасываю кеды.

В коридор мне навстречу выходит отчего-то слишком бледный отец.

— Бать, ты чего?

Надеюсь, никто не подпалил мастерскую, как это пытались сделать в прошлом году.

— Рита с Костиком в аварию попали. — сиплым голосом отвечает он.

Уж лучше бы мастерская.

— Живы?

Молчит, лишь отрицательно качая головой. Чувствую, как к горлу подступает приступ тошноты.

— А Лера?

— Жива.

Жива... Это главное. На ватных ногах прохожу вперед до кухни и на автомате, не соображая, наливаю воду. Мама сидит в кресле, еще белее, чем отец, опухшая от слез.

— Ритка умерла. — шепчет она.

— Знаю.

Сажусь перед ней на колени и обнимаю. Не знаю, нужно ли ей это, но это единственное, что я могу сейчас сделать. Поднимаюсь к себе. Комната сливается в одно сплошое пятно с яркими акцентами. Стенка, дверь, шкаф, стенка, дверь, шкаф. Дядя и тётя погибли. Как так? Но Лера жива. Она жива. Господи, как хорошо, что она жива! Беру телефон. Может, позвонить? А что скажу? Мы долго не виделись...

Отец зовет вниз. Спускаюсь. Мы зачем-то садимся за стол и зачем-то накладываем себе спаленные стейки и картошку. Аппетита нет, ничего нет, одна сплошная пустота.

— Мы решили, что Лера должна жить у нас. — неожиданно выдает отец.

Нет.

— У нас?

— Лера наша племянница, мы единственные её родственники.

Только не это. Это слишком хреновая идея, бать.

— Ей же уже есть восемнадцать.

— Сын! Она наша семья! — возмущенно хлопает по столу мама. — Она осталась совсем одна. Мы думали, ты будешь рад.

— Я рад.

Это конец. Снова возвращаюсь к себе и пишу Яну:

— Лера приезжает.

И почти сразу получаю ответ:

— Ууууу, удачи. Ты как?

— Херово, дядя и тётя разбились. Лера будет жить у нас.

— Пи***, брат.

С той новогодней ночи прошло чуть больше пяти лет. И за эти пять лет с Лерой мы виделись крайне редко. Последний Новый год я даже не поехал отмечать с семьей, решив созвать пол курса к нам и хорошенько напиться. Лишь бы не видеть её. Не думать о ней. Я бежал от неё, как последний трус, все эти годы, потому что боялся, что однажды не смогу себя контролировать. Потому что знал, что это неправильно и мерзко.

Все эти годы крутил романы с разными девушками в надежде на то, что когда-нибудь обязательно полегчает. Но легче не становилось. Я срывался, просматривал её фотки, цеплял каждое слово родителей о ней, каждую новость.

Лера закончила девятый, решила пойти до одиннадцатого. — Хорошо, умница, у нее все получится.

Лера сдала ЕГЭ на высокие баллы. — Она обязательно поступит, это же Лера.

Лера с подругами улетела в Турцию на неделю. Вадим, может, вам с Яном потом тоже куда-то слетать? — В Турцию?! Девчонками?! Она совсем рехнулась?! Как ее отпустили?!

И вот сейчас судьба снова сыграла со мной злую шутку. Та, от кого я бежал как от огня, приедет сюда сама. И что делать? Свалить из дома? Снова сбежать? Или принять неизбежное? Но если принять, то что с этим делать?

Сбрасываю одежду и становлюсь под ледяной душ. Кожа покрывается крупными мурашками, ледяная вода причиняет сначала дискомфорт, а затем и боль. Пусть. Лишь бы не думать. Но и это не помогает, поэтому, выйдя из душа, пишу Бешеному, чтобы поставил меня на бой.

Не был в клубе чуть больше года, думал, что оставил это ребячество с ареной позади. А сейчас, как ошалелый, ехал туда через весь город. Мне надо забыться, выпустить пар, подцепить девчонок и все будет хорошо. Будет же?

В клубе полно народу. Впрочем, как и всегда. Бармен, узнав меня, подзывает к себе. Девушки кокетливо машут, но я, никого не замечая, целенаправленно иду к арене. Извините, сегодня вечно улыбчивый Вадим в отпуске. Можете не рассчитывать на анекдоты и танцы до утра. Мне больно. И я пришёл выколачивать из себя эту боль.

Утром адски болит голова. Спускаюсь вниз и встречаюсь с отцом, варившим в турке кофе.

— Доброе, сын! Мама пока наверху, всю ночь не спала.

Понимаю, у самого ночка выдалась херовей некуда — вернулся в третьем часу, а затем еще часа два тупо пялил в потолок.

— Лера будет тут в девять вечера. Все вместе съездим и встретим ее в аэропорту. Ты не против?

— Нет, вместе так вместе. — стараюсь придать голосу непринужденную интонацию.

В конце концов, я для себя все решил. Ну приедет она, поживет тут немного. А я скоро дострою дом и съеду. И так все время пропадаю в институте или на работе. Ничего страшного. По крайней мере, себя в этом я уже убедил, а как будет на самом деле, посмотрим. И что делать с девушкой, по которой я сохну, живущей в доме моих родителей, тоже решу потом.

Отец ставит чашку передо мной, а сам, взяв поднос, уходит в комнату к матери. И все же классные у меня старики. С девятого класса вместе, с тех пор, как папу выкинули из его первой школы за хулиганство, и до сих пор друг от друга кайфуют.

Гоню в универ, надо найти научрука — старый препод берет в отказ даже почту, заставляя бегать за ним по всему корпусу с тупыми бумажками. Ничего, ещё год и меня тут не будет. Зато я один из немногих, кто не просто после учёбы пойдёт по профессии, а уже в ней. Факультет бизнеса и менеджмента, а у меня на счету уже давно лежит кругленькая сумма, которую мне принёс наш с отцом бизнес. Он-то и занимал большую часть времени. А я считал практику важнее теоретической части, преподаваемой нам в институте.

Повсюду мелькают знакомые лица. Машинально жму руки, улыбаюсь, отшучиваюсь. И все же жаль, что Ян уехал учиться в Москву вслед за Элей. Его мне сейчас знатно не хватало. Но он это заслужил, не зря школьные учителя таскали его по всем олимпиадам.

Три года назад, когда Эля пропала с радаров, друг чуть ли не поехал головой со своими постоянными тусовками и выпивкой. А потом они сошлись. У них получилось, даже несмотря на то, что в школе Ян устроил ей настоящий ад. Ребята иногда приезжали домой. Наблюдать за ними, зная их историю, всегда было довольно забавно. Надеюсь, что после универа они вернутся сюда и поставят весь город на уши.

Еле нашёл старика, всучил ему папку с планом и поехал домой, чтобы переодеться, а затем отправиться в мастерскую. Захожу домой и улавливаю нетипичный для нашего дома запах — пахнет ванилью и печеным тестом. Странно, на маму не похоже. Прохожу на кухню и замираю.

Лера. Стоит спиной ко мне и спокойно переворачивает оладушки, тихо напевая что-то себе под нос. Желтый комбез-шорты просторно свисает, открывая короткий чёрный обтягивающий топ, стройную спину и красивые голые ноги. Мы не виделись полтора года. За это время каштановые волосы сильно отросли, и она скрутила их в лёгкий неровный пучок с выпущенными прядями. Она сильно изменилась, но все так же неизменно срывала мне голову.

— Привет, мартышка. — Прерываю эту пытку и выдаю свое присутствие. Лера забавно подскакивает от неожиданности.

— Вадим! Ты... да сколько можно меня так называть?!

И вот она уже рядом, нежно обнимает, обхватив тонкими руками мою шею и прижавшись к груди. Меня прошибает током, и пока я еще могу себя контролировать, резко отстраняюсь.

— Отец сказал, что ты будешь вечером.

— Психанула, не могла продержаться в одиночестве ещё несколько часов.

Сколько же ей пришлось пережить за эти сутки...

— Ты как?

— Бывало и лучше... — Слабо улыбается девушка — Будешь оладушки? Ты не подумай, я не тронулась, сама вторые сутки ничего не могу есть, но готовка расслабляет, мама всегда по утрам нам с папой пекла оладушки. — Её губы нервно дрожат, и она снова отворачивается к плите. — Ты не писал и не отвечал на сообщения.

Ох, только не это.

— Был занят.

— Два года?

— Лер, ты не понимаешь и не поймёшь...

Пожалуйста, не заставляй меня. Я и так чувствую огромную вину.

— Наверное, ты прав. Что ж, мой старший братец повзрослел, у него больше нет времени на свою непутевую сестрёнку.

Эти обычные слова, сказанные ею, причиняют огромную боль. Старший братец... всего лишь брат. Знала бы она, почему я не объявлялся. Знала бы она, как тяжело мне было писать и стирать одно и то же сообщение каждый раз. Потому что не хочу втягивать ее в свое сумасшествие. Она в этом не виновата.

— Я скучала, Вадим.

Я тоже скучал, мартышка. Молча поднимаюсь в свою комнату и со всей силы швыряю рюкзак в стену.

— Тридцать второй ряд, место B. — с натянутой улыбкой озвучивает мое место стюардесса, будто бы я слепая, и отдает билет обратно. Рейс до Ростова, дальше полчаса на такси. И всё как в тумане. Хотя границы реальности были стерты еще после того звонка из полиции.

— Лера, твоё имя означает — сильная, мужественная, способная все перенести. И я верю, ты справишься. — говорит папа. — Всё, беги, уверен, моя дочь заслуживает первого места.

Мне было девять, и я заняла четвёртое место, стояла рядом с победительницами и гордо сжимала в руках шоколадного зайца, зная, что после соревнований папа все равно отвезёт меня в парк и купит воздушного пони.

Несколько месяцев назад мне исполнилось девятнадцать. Но я все ещё помнила папины слова. И я обещаю, я справлюсь.

Такси тормозит у знакомого дома. Да, сколько лет я здесь не появлялась... Расплатившись с таксистом, подхожу к двери и, оглядевшись по сторонам, просовываю руку под фигурку ангела у входа. Вот и ключи. Значит, не так уж много изменилось за все эти годы.

Дома пусто. Поэтому, чтобы заглушить панические мысли, разрывавшие меня изнутри с самого утра, решаю поделать хоть что-то. Замешиваю тесто и маленьким половником выливаю зародыши оладушек на сковородку, заранее зная, что как у мамы не получится.

— Привет, мартышка.