Читаем Ты моя надежда (ЛП) онлайн бесплатно

Переводчик: Смирнова Мария

Редактор: Алина Николаева

Мейсон

Месяц назад

Не позволяй им увидеть.

Ее слова эхом отдаются в моей голове, когда я направляюсь в тихую спальню. Она прошептала их мне в губы прошлой ночью. В тот момент, когда она прервала наш горячий поцелуй, медленно открыла в полумраке глаза и слегка отстранилась, холодный воздух пробежал между нами.

Уличный фонарь на заднем крыльце ее дома в Верхнем Ист-Сайде освещал нас, словно прожектор. Городская жизнь затихала с позднего вечера до раннего утра, и только такие грешники, как мы, бодрствовали.

Не позволяй им увидеть.

Молила она, покидая меня. И вот я здесь… исполняю ее желание.

Я никогда раньше не пробирался в дом через заднюю дверь. Ни разу в жизни я не крался, словно вор.

Не хочу продолжать в том же духе, но я все же здесь. Что, черт возьми, эта женщина сделала со мной? Она вертит мной, как хочет.

Джулс не хочет, чтобы кто-нибудь заметил, как я переступаю порог ее дома, потому что ей стыдно. Я знаю, что именно поэтому она не хочет, чтобы люди знали, что мы вместе.

Это не интрижка, это не зов члена. Между нами нечто большее, но Джулс не хочет, чтобы мир узнал об этом.

Под моим весом скрипят половицы, и я останавливаюсь в дверях. Тусклый свет лампы из коридора наполняет темную комнату легким светом, я стараюсь быть осторожным, чтобы ее соседи ничего не услышали. Я просто не хочу ее волновать.

Она спит, но в какой-то момент начинает шевелиться под шелковым одеялом, пока, наконец, не открывает глаза и видит меня. Она наклоняет голову набок, зарываясь щекой в подушку, мягкая улыбка играет не ее губах.

— Я скучала по тебе, — шепчет она, и в ее голосе слышатся хрипловатые ноты, не до конца проснувшегося человека, и похоти.

Если бы только она знала настоящую причину, по которой я жажду ее прикосновений. Причину, по которой мне так хочется нарушить все свои правила.

— Прости, что опоздал, — отвечаю ей глубоким, грубым голосом, начиная расстегивать рубашку.

Я ухмыляюсь ей, в глазах Джулс видны искорки смеха. Ей все равно, когда я прихожу и ухожу, лишь бы я лежал ночью в ее постели, а она рядом со мной. Она смотрит на меня своими глазами лани, пока я расстегиваю пуговицы на рубашке и скидываю ее на пол. Я стягиваю через голову обтягивающую белую майку и оглядываюсь, чтобы посмотреть на ее пышные губы, которые чувственно раскрыты.

Мои мышцы дрожат, когда я бросаю майку на пол, лунный свет заливает слабым сиянием комнату и нас двоих.

Возможно, Джулс хочет сохранить все в секрете, но, тем не менее, она хочет меня и не может этого скрыть. Я пристрастился к тому, как она смотрит на меня, как будто ей жизненно необходимо мое прикосновение, словно воздух. Я привык жаждать слабых звуков ее учащенного дыхания, когда она ждет, когда я приду к ней. Как будто она умрет без меня.

Я медленно расстегиваю ремень, пока мои глаза блуждают по ее сочным изгибам. Она моя, и я могу ее взять. Моя. Только я могу к ней прикасаться. Моя и только моя.

Я больше не хочу прокрадываться к ней, как вор, и мне плевать, что об этом кто-то узнает. Я устал от интриг и сплетен.

Гнев закипает в моей крови, когда я крепче сжимаю кожаный ремень, вырывая его из шлеек. Пряжка со стуком падает на пол. Все это время мой взгляд прикован к ее великолепным глазам, и она смотрит на меня в ответ с тем же желанием, которое я испытываю к ней.

С прошлым покончено. Никто и никогда не узнает, что произошло на самом деле — ни она, ни кто-либо другой. Так почему же я не могу полностью заполучить ее?

— Мейсон.

Она практически шепчет мое имя, и это будит во мне зверя. Я опускаю колено на кровать и заставляю ее стонать под моим весом, когда подползаю к ней. Разряд тока пронзает меня от ее нежных голубых глаз, со страстью смотрящих на меня. Поток воздуха поднимает шторы и мягкий свет городского освещения врывается в комнату.

Джулс выглядит невероятно, когда откидывает розовое шелковое одеяло, и свет от фонарей словно целует ее кожу.

Она готова для меня. Полностью. Она нуждается во мне.

Я прижимаюсь губами к ее губам и впиваюсь пальцами в плоть ее бедер, когда она раздвигает их для меня. Ее тихие стоны вызывают у меня жар в крови.

Джулс стыдно, что так быстро завелась.

Особенно с таким мужчиной, как я. Я не создан для такой женщины, как она. Я тот, кто может запятнать ее безупречную репутацию и сделать трещины в ее идеальной жизни еще глубже. Сказать, что я грубоват, значит, ничего не сказать, но у меня есть все необходимое, чтобы удержать ее.

Она думает, что она испорчена, но она идеальна. Это мои грехи и секреты способны уничтожить нас обоих. Я никогда не позволю им выйти на свет. Не сейчас, когда у меня есть за что бороться.

Джулия

Настоящее время

Я разрываюсь между желанием убежать и узнать правду. Мне нужна от него правда. Больше никаких секретов, никакой лжи.

Он обещал.

Он любит меня.

Есть только один путь.

— Ты сделал это?

Слова срываются с моих губ, и в одно мгновение все встает на свои места. Как будто он прекрасно понимает, о чем я говорю. Как будто он ждал этого вопроса.

Нет. Мое тело превращается в лед, я забываю, как дышать. Не могу поверить, что это происходит на самом деле. Это не может быть правдой.

Мейсон делает шаг вперед, огибает остров, и это приводит меня в чувство.

В голове раздается сигнал бежать, естественный инстинкт, который берет верх. Табурет тяжело падает, грохнувшись на кафельный пол, когда я отрываюсь от него, но Мейсон оказывается быстрее, хватая меня за талию и заставляя дернуться назад. Я кричу от страха, и он отпускает меня, только для того, чтобы я упала на пол. Его крупная фигура возвышается надо мной, руки подняты, как будто он приближается к дикому животному. Я чувствую, что сейчас я такая и есть. Мои глаза широко распахнуты, сердце колотится в груди. Тук, тук, тук.

— Сделал что? — спрашивает он, его глаза сужены и наполнены холодностью, которой я раньше не видела. Это не тот человек, которого я знаю.

Моя нижняя губа дрожит, силы покидают мое тело, когда я осознаю грубую правду.

— Ты убил моего мужа?

Эти слова вгоняют меня в агонию, оставаясь без ответа, напряжение нарастает между нами.

Не могу поверить, что я вообще спросила его об этом. Отрицай. Пожалуйста, скажи, что это не так. Скажи мне, что я дура. Скажи, что это все глупости.

Мейсон выпрямляет спину, освобождая место между нами и давая возможность дышать, но я затаила дыхание в ожидании ответа.

— Они думают, что могут делать все, что захотят, — произносит Мейсон, все еще возвышаясь надо мной, замечая бумагу на полу и беря ее в руки. Я даже не поняла, что уронила письмо.

Нет, это не то, что он должен был сейчас сказать.

— Твой муж был плохим человеком, — тихо добавляет Мейсон, взгляд его глаз пронзает меня, а потом он переводит его на письмо.

Он сминает его в кулаке, пока холодный пот струится по моей коже

— Нет.

Это все, что я могу произнести.

— Ты же не делал этого.

Я пытаюсь сказать еще, но моя попытка тщетна, так как из-за спазма горла я не могу произнести ни слова. Я не знаю, то ли это шок, то ли я просто такая жалкая.

Я не могла влюбиться в убийцу. Мейсоне на мог…

— Да.

Признание Мейсона вызывает у меня головокружение, и меня начинает тошнить. Сердце сжимается от невыносимой боли, пока я быстро отползаю, пытаясь убежать. Я поскальзываюсь, тяжело падая на холодный пол.

— Нет! — кричу я хриплым голосом. И в этот момент осознаю, что плачу.

Я снова пытаюсь бежать, на этот раз мне удается подняться на ноги. Прихожая уже так близка, а я еле могу передвигать ноги, стараясь выйти из кухни. Я зову на помощь, хотя сомневаюсь, что нас кто-нибудь может услышать. Не здесь, в доме Мейсона. Я практически врезаюсь во входную дверь, когда Мейсон меня нагоняет.

Держась одной рукой за дверь, а другой за ручку, его твердое тело прижимается к моему, удерживая меня между ним и моим единственным спасением. Его большое тело держит меня в клетке. Я стою лицом к двери, едва в состоянии дышать.

— Ты не должна была это узнать, — шепчет он.

Я съеживаюсь и на меня обрушивается вся тяжесть истины.

— Мне жаль, — добавляет он.

Я влюбилась в убийцу своего мужа. Я переспала с ним и отдала ему все.

— Я не собираюсь причинять тебе боль, Джулс. — От его теплого дыхания по моей спине пробегают мурашки, когда он добавляет. — Но я не могу позволить тебе уйти.

Джулия

Единственное, что тебе нужно запомнить, это мое имя. Только мое имя и то, что я сделал с тобой сегодня.

Мейсон прошептал мне эти слова на ухо, отчего по моему телу пробежала дрожь желания. Это было все, чего я хотела, когда его встретила. Он дал мне это обещание в первую ночь, и я так легко оказалась в его постели. Я так отчаянно хотела испытать что-то еще кроме душевной боли и страданий. Если бы я могла забрать свои слова обратно.

Если бы я только знала, что этот человек был причиной моей боли.

Во мне кипит гнев, когда я с другой стороны спальни смотрю на него, сидящего в углу. Мейсон сидит согнувшись, упершись локтями в бедра, руками обхватив склоненную голову. Он пальцами проводит по затылку, будто в его голове затаилась мысль, которую он пытается ухватить.

Он не смотрит на меня, взгляд Мейсона обращен к полу. Я ощущаю себя разбитой, и чувствую, что моя душа разваливается на мелкие осколки.

Мои руки дрожат и очень хочется заплакать, но у меня даже на это нет сил.

Я пытаюсь приподнять свое измученное тело на кровати, чтобы дать возможность крови прилить к рукам, но веревка, обвязанная вокруг моих запястий, натягивается от внезапного рывка, доставляя боль. Я морщусь и втягиваю воздух сквозь стиснутые зубы, плечи разрываются от боли.

Прошло несколько часов с тех пор, как я узнала правду. Я уже несколько часов прикована к этой кровати. Когда я перестала кричать и бороться с ним, царапаться и кусаться, пытаясь вырваться из его сильной хватки, он связал меня. Однако прошло всего несколько минут с тех пор, как он вернулся в комнату. Несколько минут с тех пор, как он открыл эту дверь и посмотрел на меня. Я жалкая, слабая и полностью нахожусь в его власти. Пленница человека, которого я любила, который скрывал тайну, такую темную и порочную, что она погубила меня. Я никогда не буду прежней. Просто не получится.

Тик-так. Тик-так.

Прошло всего несколько минут с тех пор, как он опустился в кресло, не произнеся ни слова. Мейсон сидит в кресле, которое я перевезла из своего дома к нему. Кресло, в котором я пролила бесчисленное количество слез после смерти моего мужа.

Он молчит. Эта тишина убивает меня.

— Я тебя ненавижу, — вырываются слова из моего саднящего горла. Их едва слышно, так как мой голос такой хриплый и слабый после крика.

Он медленно поднимает голову, на его скулах ходят желваки. Впервые с тех пор, как мы стали встречаться с Мейсоном, после месяцев, когда я была в него влюблена, я чувствую настоящую агонию.

Мое тело начинает колотить дрожь и это доказывает, что мне немного страшно.

Резкие линии его челюсти выглядят более интенсивными в тусклом свете, тени только делают их более суровыми. Когда мои глаза ловят его взгляд серо-стальных глаз, то это подобно удару кинжала.

Я не могу дышать, не могу отвести взгляд. Я ненавижу его за то, что он сделал тогда, и ненавижу за то, что он заставляет меня чувствовать сейчас.

— Нет, это не так, — говорит он, и его голос грубый и глубокий.

Он звучит сильнее, чем раньше. Но это ложь. Все это ложь.

Именно так. Я ненавижу его больше, чем могу выразить.

Я еле сдерживаю слезы, делаю глубокий вдох, отрываю от него взгляд и начинаю смотреть в потолок. Даже от этого незначительного движения связанные запястья отдаются болью. Хотя я стараюсь это скрыть.

Я отдала этому человеку все. Как я могла быть такой глупой?

— Я ненавижу тебя больше, чем ты можешь себе представить, — шепчу я в потолок пугающе спокойным голосом, хотя в душе бушует ураган.

Скрип половиц привлекает мое внимание, и мой взгляд устремляется на Мейсона, когда он встает. Мурашки медленно расползаются коже, когда он поднимается.

В этот момент его мускулистое тело кажется намного больше, чем обычно, страх и какая-то еще гремучая смесь вызывают слабое шевеление внизу моего живота. Он всегда был властным и пугающим, но это что-то темное… нечто большее. У меня нет ничего, что могло бы защитить меня, даже простыни. Он снял постельное белье с кровати, прежде чем связать меня, и я осталась только в нижнем белье и мешковатой тонкой футболке из хлопка, которую надела этим утром. Холод пробирает меня до костей.

Под его весом прогибается кровать, когда он ставит на нее колено всего в нескольких сантиметрах от меня. Я хочу вырваться, но не могу. Мы оба знаем это.

— Я люблю тебя, Джулс, — бормочет он, и в его словах слышится смесь душевной боли и решимости. Он сломленный человек с измученной душой.

Я не знаю, как могу смотреть на человека, который сделал это со мной, и испытывать к нему сожаление. Но я это делаю.

Я и раньше встречала мужчин, которые были напряжены до предела, словно вот-вот взорвутся, как бомба. Они всегда были постоянно на взводе и готовы к драке в любой момент. Но Мейсон не такой. Вместо этого он похож на беспорядочно намотанную нить на веретене. Это не мягкая нить, она остра на ощупь, и нет никакой надежды распутать ее, не порезавшись.

Я и предположить не могла, насколько он меня ранил. Я понятия не имела, что, пока я была занята тем, что приводила себя в порядок и опиралась на него для поддержки, он смотрел, как я истекаю кровью, ничего не говоря. Чем ближе он подбирался ко мне, тем глубже становилось неизбежное предательство, но его это не останавливало. У него было так много возможностей рассказать мне, что он сделал.

Я опустила голову, чтобы посмотреть ему в глаза. Мое сердце наполняется невыносимой болью оттого, что он находится так близко от меня. Видеть, как он ранен, но знать, что это ничто по сравнению с тем, что он сделал со мной.

Я искренне любила его и думала, что судьба дала мне второй шанс на любовь и счастье. Я знала, что это было слишком хорошо, чтобы быть правдой.

— Как ты мог это сделать? — вырвался у меня вопрос, хотя планировала спросить о другом, когда сузила глаза. — Ты больной, — добавляю я, выдавливая из себя слова, нанося ему удар и жду, что он нанесет ответный удар тем же ядом, которым его наградила я.

Его ровное дыхание каким-то образом успокаивает, и это раздражает меня, когда я наблюдаю, как поднимается и опускается его грудь.

— Возможно, — соглашается он, прежде чем встать с кровати и отвернуться от меня.

Мое сердце падает вниз от того, что Мейсон повернулся ко мне спиной, я не могу больше удерживать выражение лица. Мне физически больно знать, что ему тоже больно. Я думала, что знаю, что такое агония. Боже мой.