Читаем Ты — мой ангел онлайн бесплатно

Самолет рейсом из Кабо-Сан-Лукаса приземлился в аэропорту Лос-Анджелеса, и Анжелика Карсон-Уитни — для друзей и близких Энжел — спустилась по трапу в числе других пассажиров. Сумочка через плечо и небольшой саквояж в руке составляли единственный багаж, с самым необходимым для короткой поездки. Прищурив зеленые глаза, она поискала взглядом в толпе встречающих длинную худощавую фигуру кузена Троя и почти сразу же убедилась, что тот не явился.

«Как это на него похоже! — с досадой подумала Энжел. — Звонит, ни свет ни заря, умоляет о помощи, ни словом не объясняя, в чем дело, я спешу к нему, бросив все (как будто нет ничего проще, чем перелет из страны в страну), — и пожалуйста! Даже не соизволил встретить!»

Девушка убрала за ухо прядь роскошных золотисто-рыжих волос, поправила на плече двойную ручку мексиканской плетеной сумочки, бросила еще один взгляд на толпу и со вздохом зашагала к длинному туннелю, украшенному желто-голубой мозаикой. Неистовствовало жаркое послеполуденное солнце Лос-Анджелеса. Его палящий зной чувствовался даже в стенах аэровокзала, но все же ему было далеко до свирепой ярости пекла, к которому Энжел привыкла в Мексике.

— Желаете такси, мисс? — любезно обратился к ней дежурный на выходе.

Его казенная улыбка потеплела, когда девушка приподняла темные очки.

— Мисс Карсон-Уитни! Подумать только, вас совсем не узнать! — воскликнул он. И в самом деле, дочь Мэдлин Карсон и Чарлза Уитни прежде всегда путешествовала в компании своих знаменитых родителей и брата Алекса и одевалась в самых лучших, дорогих магазинах. И хотя прелестное лицо Энжел и ее манера держаться остались прежними, неудивительно, что дежурный не узнал ее в белой блузке и узких брючках самого непритязательного фасона, сшитых в Кабо-Сан-Лукасе соседкой портнихой. Впрочем, ошибка скорее позабавила, чем огорчила девушку, которой нравились произошедшие в ее жизни перемены.

— Рада снова видеть вас, Джордж, — сказала она, тепло улыбаясь в ответ.

— Позволю себе заметить, что мне тоже приятно видеть вас, мисс. Надеюсь, вас встречают? Как всегда, машина отца?

— Сегодня, боюсь, нет, так что такси мне потребуется.

— Одну минутку, мисс.

Джордж помахал ближайшей по очереди машине и придержал дверцу, пока Энжел устраивалась на заднем сиденье. Такси тронулось, и он приподнял свою форменную фуражку.

Как обычно, пробка следовала за пробкой, и дороге до Пасадины, казалось, не будет конца. Это напомнило Энжел, что именно транспорт и постоянная сутолока заставили ее покинуть Лос-Анджелес ради тихого мексиканского городка Кабо-Сан-Лукаса, где улицы даже не были заасфальтированы. Зато там не было часа пик и царила тишина.

Энжел занимала несколько комнат над просторным — на шесть машин — гаражом на территории родительского поместья. Пока ее не было, в квартире жил Трой, о чем ей временами приходилось сожалеть. Лично ей кузен был симпатичен, однако в семействе Карсон-Уитни он считался паршивой овцой и отличался незавидной способностью попадать в одну переделку за другой, часто с катастрофическими результатами. От него можно было ожидать чего угодно, поэтому девушка не воспользовалась своим ключом, а тактично постучала. Никто не ответил.

Войдя и осмотрев спальню и гостиную, Энжел обнаружила, что там пусто. Интересно, куда мог подеваться Трой? Когда они разговаривали по телефону, она еще не знала точного времени прибытия самолета, но ведь существует справочная!

На всякий случай она прошла в кухню. Разумеется, там тоже никого не было. Оставив вещи на столе, девушка поставила чайник и порылась в шкафчиках в поисках заварки. К счастью, посуда оставалась на привычных местах. Пока чайник закипал, она отнесла саквояж в спальню. Неубранная постель имела неопрятный вид, но Энжел слишком устала, чтобы заниматься сменой белья. Она лишь поправила сбившиеся простыни и одеяло и набросила сверху покрывало, прежде чем свисток чайника позвал ее на кухню. Возвращаясь в спальню с дымящейся чашкой в руках, она помедлила на пороге студии. В этом светлом и просторном помещении висели все созданные ею полотна, начиная с первого, написанного в десятилетнем возрасте, и кончая самым последним, девятимесячной давности. Девушка оглядела их с нежностью, представив себе работы последних месяцев, стоящие вдоль стен в крохотной мастерской, которая служила ей в Кабо-Сан-Лукасе еще и домом.

Засмотревшись, она вдруг широко зевнула и удивилась, увидев, что было уже пять. Полет и дорога до Пасадины настолько утомили девушку, что она решила вздремнуть в ожидании Троя, а потому в несколько глотков опустошила чашку и прошла в спальню. Накануне Энжел так увлекла работа над последним полотном, что она не вспоминала о времени до трех часов ночи, а когда наконец крепко уснула, ее разбудил неурочный звонок Троя. Неудивительно, что теперь ей смертельно хотелось спать.

«Интересно, что с ним стряслось на этот раз… Впрочем, когда речь идет о Трое, это может быть и сущая безделица».

Энжел достала из тумбочки легкое, одеяло, прилегла и уснула, едва коснувшись головой подушки.

Около двух тысяч миль севернее Лос-Анджелеса, у самой канадской границы, высоко на утесистом склоне хребта Кеттл, вырисовываясь на фоне синего неба, застыла в полной не-подвижности гнедая лошадь. Если бы не слегка шевелящиеся острые уши и не раздутые по ветру ноздри, ее можно было принять за изваяние, как и широкоплечего всадника, чей пристальный взгляд был устремлен на юг. Его загорелое лицо нельзя было назвать красивым, скорее оно было грубовато-привлекательным и казалось бы обычным, если бы не глаза — серебристо-серые и удивительно ясные, в обрамлении густых темных ресниц. Их короткий взгляд был как вспышка, а продолжительный таил в себе колдовское очарование. Судя по угольно-черным волосам и угловатым скулам, в нем была примесь индейской крови.

Джейкобу Маккендлесу часто случалось бывать в этих местах, так как национальный парк Колвилл вплотную примыкал к его небольшому участку земли. Закон допускал летний выпас скота на горных склонах заповедника за чисто символическую плату, и он не раз объезжал окрестности в поисках отбившихся животных. Обычно это приносило чувство покоя, мира с самим собой, но последние три дня Джейкоба мучило неприятное предчувствие, заставляя по ночам ворочаться с боку на бок в своей одинокой постели. Во время объезда он то и дело ловил себя на том, что вот так же смотрит на юг, замерев в тревожной неподвижности, что-то с той стороны звало его — что-то неясное, чему не было названия, но от чего, тем не менее не удавалось отмахнуться.

Лошадь переступила с ноги на ногу и передернула мощными мышцами крупа, словно намекая на то, что время не ждет и нечего тратить его впустую, тараща глаза на юг, где, сколько, ни смотри, все равно ничего не происходит. Джейкоб с улыбкой потрепал коня по холке.

— Только не делай вид, что устал прохлаждаться.

Жеребец шумно фыркнул, как бы подтверждая, что как раз это он и имел в виду, и как следует встряхнулся, зазвенев удилами и скрипнув подпругой. Хвост его заработал, как веер, отгоняя надоевших мух.

— Ну ладно, ладно, Кончо. Уже двинулись.

Джейк натянул поводья, заставив жеребца повернуть на запад и спуститься по едва заметной тропе, что извивалась между скал, исчезая в одной из бесчисленных сосновых и пихтовых рощиц. Справа и слева клонились под ветром высокие травы, в которых стрекотали кузнечики и жужжали насекомые. Природа ласкала взор своей безмятежной красотой, воздух был наполнен густым запахом нагретых солнцем трав, ароматом цветущего шалфея и сосны и неброских, но разнообразных полевых цветов. Джейк непроизвольно повел плечами, разминая уставшие мышцы, и прищурился на медленно клонившееся к горизонту солнце, по привычке прикидывая, который час.

— Должно быть, уже почти пять, — произнес он.

В половине восьмого ему предстояло заступить, как и в последние три месяца, на ночное городское дежурство. Рипаблик был маленьким провинциальным городком; даже на главной улице торчали постоянно тускло светящие фонари вместо более современных, что зажигаются при приближении к ним и гаснут, стоит удалиться. Тем не менее, там располагалась пара крупных баров, где по выходным было не протолкнуться, поэтому шериф со своими помощниками в эти дни не знали покоя из-за подвыпивших водителей.

Джейк подстегнул Кончо и вскоре оставил южный склон позади. Однако предчувствие, охватившее его, не исчезло.

— Не знаю! Говорят вам, я понятия не имею!..

Что-то тяжелое ударилось в стену. Энжел подскочила в постели и села, испуганно прижимая к груди одеяло. Первую пару минут она не понимала не только что происходит, но и где она находится. С улицы сквозь шторы пробивался слабый свет фонаря, и она сумела разглядеть витую медную спинку кровати, бюро и гобеленовую обивку кресла. Девушка вспомнила, что привело ее сюда.

— Боюсь, мистер Карсон, мы вынуждены будем освежить вашу память.

Этот бархатный незнакомый голос звучал как будто совершенно безобидно, но была в нем нотка, заставившая Энжел похолодеть от страха. Похоже было, что Трой вернулся не один, а в компании, далеко не самой подходящей.

— При чем здесь память, Чавес?! Как я могу вспомнить то, чего никогда не знал? Чтоб мне пропасть, если я когда-нибудь слышал об этих проклятых деньгах!

Сердце девушки забилось часто и болезненно, стоило вновь услышать голос кузена, гневный и перепуганный.

— Значит, тебе ничего не известно — ни о деньгах, ни о товаре?

— Конечно, нет! Откуда? Маргарет ни словом не обмолвилась о том, что она вьючная. Богом клянусь, я узнал это только от вас!

«Вьючная»? Что бы это могло значить? Но уже и без того было ясно, что речь идет не о безделице и что на этот раз Трой влип в какие-то крупные неприятности.

— Ах, мистер Карсон, мистер Карсон! — раздался вздох сожаления. — Я вижу, вы не желаете проявить благоразумие. Что ж, если человек не понимает слов… Хулио!

— Но я и в самом деле ничего не знаю!..

Отчаянные протесты Троя внезапно прервались, и девушка услышала тяжелые удары, сопровождаемые сдавленным стоном. Эти новые звуки наполнили Энжел ужасом, но они же и заставили ее действовать. Нельзя оставаться в стороне, когда какие-то негодяи избивают Троя!

Энжел бесшумно выскользнула из постели. Ее сотрясала нервная дрожь, и пришлось стиснуть зубы, чтобы как-то с этим справиться. Пальцы отчаянно дрожали, когда она поднимала трубку телефонного аппарата. Увы, оттуда не слышалось привычных гудков. Возможно, бандиты перерезали провода, но в квартире Троя телефон могли отключить и просто за неуплату.

Несколько мгновений девушка оставалась в неподвижности, закусив губу и не зная, что предпринять дальше, потом осторожно положила трубку и на цыпочках приблизилась к двери. В ответ на нажатие та приоткрылась с легким скрипом. Энжел окаменела, однако с той стороны не последовало ни окрика, ни поспешных шагов в ее направлении. Едва переведя дух, она заглянула в щель.

Ей сразу бросилась в глаза фигура кузена, полулежащего в кресле с запрокинутой головой. Здоровяк в джинсах и кожаной куртке рокера натягивал весьма подходящие по стилю перчатки на громадные ручищи. Еще двое стояли чуть поодаль, вытянув шеи в сторону Троя и внимательно в него вглядываясь.

— Ты перестарался, Хулио, — заметил один из них с неудовольствием, и девушка сразу узнала бархатный голос со зловещей ноткой. — Только что дух из него не вышиб! Принеси воды и приведи его в чувство. Мы теряем время!

Очевидно, он управлял происходящим, так как держался независимо и был одет в элегантный серый костюм, без сомнения очень дорогой. В руке его дымилась короткая сигара.

Здоровяк кивнул и вышел, бормоча что-то по-испански. Энжел могла только в бессилии наблюдать, как Трой шевельнулся и застонал. Из угла его рта поползла тонкая струйка крови.

— Эй, босс! Я кое-что нашел.

Девушка вздрогнула и метнулась взглядом к кухонной двери, откуда как раз появился Хулио. Его вид был достаточно пугающим, но не это наполнило ее ледяным ужасом, а то, что тот держал в руке ее сумочку.

— Странно, — заметил третий, до сих пор не проронивший ни слова. — Я думал, Карсон живет один.

— Я тоже так думал, — медленно произнес Хулио, обшаривая взглядом гостиную.

Тот, кого он назвал боссом, сделал короткий повелительный жест, Хулио швырнул сумочку на диван и быстро пошел к двери, за которой скрывалась Энжел. Охваченная ужасом, она отступила со странным ощущением нереальности: так бывает в ночном кошмаре, когда тело отказывается слушаться, а воздух становится густым, как патока. Дверь с треском распахнулась. Страх придал девушке сил, и она метнулась к ванной, надеясь укрыться там. Ей удалось пробежать лишь несколько шагов, когда сзади на нее в прыжке обрушилось тяжелое тело. Ударившись головой о притолоку, Энжел потеряла сознание.

Хулио недоверчиво оглядел неподвижное тело, присел рядом на корточки и грубым рывком перевернул ее на спину. Одного взгляда было достаточно, чтобы понять, в чем дело: на виске девушки быстро набухала опухоль, кожа была рассечена, и кровь уже запятнала червонное золото волос.

— Вот черт! — выругался здоровяк, приподнимая ей веко.

Он попытался нащупать пульс на узком запястье, не нашел и выругался снова, потом пожал плечами и отбросил руку девушки, равнодушно проследив, как она сползла с тела на пол.

Двое в гостиной вопросительно посмотрели на него, когда он появился в дверном проеме. Хулио развел руками.

— Можно списать ее со счетов. Приложилась головой о косяк и теперь мертвее мертвого, — буркнул он, с новым интересом глядя на Троя.

— Нехорошо, — сказал третий, с беспокойством бросив взгляд на окно, словно снаружи уже поджидала полиция. — Надо поскорее убираться отсюда.

— Но мы еще не закончили с Карсоном, Джеймисон! — запротестовал Хулио, в бессознательном предвкушении потирая руки в перчатках.

Человек в сером вперил пронизывающий взгляд в его лицо и холодно улыбнулся.

— Это верно, с ним мы еще не закончили, — признал он, переведя взгляд на Троя. — Но это пока подождет. Сейчас важнее знать, кто наша залетная пташка. Обыщи ее сумочку.

С минуту здоровяк шарил в плетеной сумочке Энжел, потом выудил оттуда водительские права.

— Анжелика Карсон-Уитни, — прочел он громко.

Третий бандит, Джеймисон, охнул, и его бегающий взгляд заметался еще быстрее.

— Ты полный идиот, Хулио! Тебя угораздило пристукнуть дочь Чарлза Уитни!

— Подумаешь! — отмахнулся тот, сунул права в сумочку и снова швырнул ее на диван.

— Ты что, не соображаешь, что натворил? Уитни фактически владеет Пасадиной, ему принадлежит половина всей недвижимости! Он глава громадной корпорации, известной киностудии и черт знает чего еще! Думаешь, убить дочь такого человека — все равно что свернуть шею выродку какого-нибудь клерка?

Тяжелый взгляд Хулио переместился с него на человека в сером, которого Трой назвал Чавесом. Тот поморщился:

— Хм… как это все не вовремя… не хватало нам только огласки! — Он задумчиво оглядел своих приспешников и решительно добавил: — От тела придется избавиться.