Читаем Ты мое чудо! онлайн бесплатно

...Жесткое, ничего не выражающее лицо. Черные коротко остриженные волосы. Высокий лоб, загорелая до бронзы кожа. Глаза немигающие, чуть изогнутые брови, желваки на щеках и... чуть уловимая улыбка на иссушенных губах. Солдат, не раз рисковавший жизнью...

А что у него внутри?

Доктор придвинул историю болезни.

Так... человек, которого преследует прошлое... резко нарушено душевное равновесие... кошмары...

Он поднял глаза на нового пациента.

Господи, да он здоров как бык.

А вот она — сколько же ей пришлось пережить! И ничего, мы ее выходили. А с ним как быть? Хорошо хоть бросил свою опасную работу. Первый шаг сделан. А пока пусть попьет травки. Вот еще тема для профессорской лекции: на протяжении всей истории человечества лекарственные растения занимают почетное место в медицине как единственное в своем роде лечебное средство.

Тьфу, о чем он думает, оставим лекции на потом.

— Травка, травка, — по инерции произнес профессор.

Его недавняя пациентка, вечно утопающая в своих огородных травах, словно угадав его мысли, кинулась к нему:

— Доктор, живая природа помогает?

Он отложил справки и с понимающей улыбкой ответил:

— Девочка, исцеляет любовь!

— Шеннон, твое следующее задание — личное одолжение мне.

Найджел Ньюмен сидел со своим другом и подчиненным в маленьком ресторанчике. Лицо Шеннона было непроницаемым, только жесткие синие глаза чуть поблескивали, выдавая его заинтересованность.

— Послушай, — негромко проговорил Найджел, стараясь сохранить ровную интонацию, — нравится это или нет, но я хочу дать тебе задание, связанное с женщиной.

Внешне Шеннон казался совершенно спокойным: он сидел на стуле, сложив руки на груди. Но все, кто был с ним знаком, знали, что он никогда не расслабляется — это только видимость. Бесстрастно взглянув на Найджела, он ответил:

— Не могу.

— Придется.

Шеннон положил руки на стол:

— Я говорил тебе: я не имею дела с женщинами.

— По крайней мере выслушай меня! — попросил Найджел.

— Это ничего не изменит.

В серых глазах Найджела читалась усталость.

— Просто сиди и слушай.

Неожиданная волна тревожного предчувствия вызвала горечь во рту. Шеннону вдруг показалось, что этот человек, который был ему другом со времен Иностранного легиона в Африке и первых вылазок в дебри Южной Америки, превратился во врага.

— Дело касается кузины Шейлы, — начал объяснять Найджел, устало растирая виски. Он имел в виду свою жену, которая опекала Шеннона настолько, насколько он позволял. — Это важно для меня и для нее, и мы хотим, чтобы этим занялся именно ты. Это — личное, понимаешь?

Шеннон нахмурился еще сильнее и сжал губы.

— Кузина жены Клэр Коннэли приезжала навестить нас, я тебе уже рассказывал. Так вот, насколько нам удалось выяснить, на обратном пути, когда она ждала автобус в Нашвилле, с ней заговорил какой-то мужчина. Через несколько секунд его убили выстрелом в упор, прямо на ее глазах. Мы думаем, что Клэр видела убийцу — он стрелял и в нее, потому что она была свидетельницей преступления. Пуля задела голову, но каким-то чудом повреждений мозга не было. Она два месяца находилась в коматозном состоянии. Месяц назад Клэр пришла в себя, и я надеялся, что она наведет нас на след убийцы, но она не может вспомнить, как он выглядел. И еще, Шеннон, — она не может говорить.

Найджел устало потер руки, голос его был полон тревоги.

— Психиатры утверждают, что она лишилась речи не из-за повреждений мозга, а из-за пережитого ужаса. Она загнала в подсознание все произошедшее и поэтому не может описать убийцу. Шейла ездила в Теннесси на неделю, после того как Клэр выписали из больницы, надеясь, что она начнет говорить. Но прошел уже месяц, а она по-прежнему нема.

— Я знаю о такой немоте, — негромко проговорил Шеннон. — У женщин и детей в Северной Ирландии это недомогание...

— Вот-вот, — с болью в голосе перебил его Найджел, — семейство Коннэли, как и ты, — выходцы из Ирландии. — Мы с женой и решили, что только ты можешь понять и помочь.

Раскрытые ладони Найджела тоже, казалось, взывали о помощи.

— И это не все, Шеннон. Мне нужно, чтобы ты охранял Клэр. Есть основания думать, что, как только убийца узнает о ее выздоровлении, он попытается до нее добраться. Я считаю, что Клэр пострадала при выяснении отношений наркомафии, но фактов у меня слишком мало. Ключ ко всему — память Клэр, и преступники не могут рисковать тем, что она вспомнит. Пока она лежала в больнице, ее охраняла местная полиция. Я даже отправил туда одну из работающих на меня женщин. Когда Клэр выписали, я велел ей пожить на ферме у родителей, в горах. Обычно она живет и работает в небольшом городке неподалеку — учит детей-инвалидов... Она мне родня, Шеннон! Шейла ужасно расстроена: они с Клэр близки, как сестры. Я хочу поручить это дело моему лучшему работнику — а это ты.

Пристально взглянув на шефа, Шеннон спросил:

— Я буду личным охранником?

— Да. Но Клэр и ее родители не подозревают, что ей все еще грозит опасность. Я не хочу, чтобы они знали, почему ты там появился. Им и без того тяжело — они чуть не потеряли дочь. Спокойствие — главное, что необходимо для выздоровления Клэр. Я связался с ее отцом Полом Коннэли и сказал ему, что ты — друг, которому нужно немного поправиться. Пол знает, что у меня за компания, и имеет представление о том, чем мы занимаемся. Я сказал ему, что ты только что вернулся с долгого и трудного задания и хочешь передохнуть.

Шеннон пожал плечами: это было достаточно близко к истине. Однако продолжал упрямиться:

— Я никогда не беру заданий, связанных с женщинами, Найджел.

— Знаю. Но тут мне нужен ты, Шеннон. С первого взгляда дело может показаться простым, но на самом деле это не так. Будь начеку. Я сейчас стараюсь разузнать, что за наркогруппы там работали. Этим занимаются мои люди в Южной Америке, и я держу связь с полицией Нашвилла. Есть подозрения, что тут работал картель Мартинеса.

Услышав имя Хуана Мартинеса, Шеннон напрягся. Им только недавно удалось добиться выдачи этого колумбийского босса и засадить его за решетку.

Тяжело вздохнув, Найджел с надеждой посмотрел на Шеннона:

— Клэр уже натерпелась. Я не хочу, чтобы ей снова причинили вред. Я боюсь, как бы ее семью тоже не взяли на мушку.

Найджелу было прекрасно известно, что слабостью Шеннона, его ахиллесовой пятой, всегда была защита невинных жертв.

— И еще одно, — добавил он, увидев, что взгляд Шеннона чуть потеплел, — Клэр сейчас очень ранима. Ее родители — люди простые, работяги. Пол — владелец скольких-то сотен акров садов, ими они и живут. Клэр надо бы заниматься с психотерапевтами, чтобы они помогли ей справиться с пережитым. Я предложил оплатить лечение, но она отказывается от помощи.

— Боится собственной тени, да? — спросил Шеннон, вспоминая свою сестру Дженни.

Найджел кивнул.

— Ты должен позаботиться о Клэр. Я знаю, что это претит тебе — опять женщины, но чутье мне подсказывает, что тут нужен именно ты.

Чувствуя мертвую хватку прошлого, Шеннон испытал глубокую жалость к неведомой ему Клэр, которой пришлось столько пережить. Стараясь не встретиться с Найджелом взглядом, он обдумывал варианты поведения. Наконец, глубоко вздохнув, он пробормотал:

— Я просто не могу.

— Проклятие! — Найджел подался вперед, еле удержавшись, чтобы не заорать. — Ты мне нужен, Шеннон! Я не прошу тебя взяться за это дело, я приказываю!

Гнев вспыхнул в прищуренных глазах Шеннона, лежавшая на столике рука сжалась в кулак:

— А если я за него не возьмусь?

— Тогда, нравится мне это или нет, я уволю тебя из бюро. Извини, Шеннон, я не хотел доводить дело до этого. Лучше тебя у нас никого нет. Но Клэр — часть моей семьи. — В голосе его зазвучала мольба. — Какие бы проблемы у тебя ни были с женщинами — забудь о них. Я умоляю тебя помочь Клэр.

Шеннон раздосадованно смотрел на Найджела и чувствовал, как его захлестывают протест и возмущение. Он не сможет защитить женщину! И в то же время он понимал, что, если он откажется, Найджел уволит его, а он сейчас зарабатывает столько, что Дженни может жить вполне сносно. Если бы не это «бюро наемников», ему не удалось бы освободить сестру от финансовых затруднений, вызванных ее трагедией.

Необходимость помогать Дженни перевесила страх перед неизвестностью. Чеканя слова, он сказал:

— Сделаю, что смогу.

Найджел явно успокоился:

— Хорошо. Мне стыдно настаивать, Шеннон, но иначе я не могу выяснить, что произошло с Клэр. Она ни в чем не провинилась — просто оказалась в неподходящем месте в неподходящее время.

— Я уезжаю сегодня же, — хрипло проговорил Шеннон.

Зачем оттягивать неизбежное? Он захватит из мотеля свои вещи и отправится, куда ему приказано... или доверено. Он встал, готовясь уйти. Найджел, конечно, доволен, но от этого ничуть не легче. Все еще не простив угрозы увольнения, Шеннон не стал даже прощаться. Он вышел и быстрыми шагами направился в мотель...

Какая она, эта Клэр Коннели? Он заметил, с какой любовью говорил о ней Найджел. Она молода или увядает? Замужем? Видимо, нет, раз живет с родителями. Та часть его существа, которая все еще сопереживала Дженни, предупреждала его, чтобы он не ездил в Теннесси. Жалость к беззащитным женщинам — единственный изъян в броне, которая спасает его от боли, достающейся в удел неосторожным.

И в то же время в Шенноне вспыхнула искра любопытства, в чем ему не хотелось признаваться. Клэ-э-э-р... Имя отзывчивое, как эхо: э-э-э-р. Существо чуткое... Она такая? А какие у нее волосы? Какие глаза? Шеннон умел проникнуть в душу человека через его глаза. Эта способность была его самой сильной стороной. А себя он никому не открывал. Даже Найджел Ньюмен, хозяин и шеф одного из лучших частных бюро по обеспечению безопасности, знал о нем больше как о профессионале. Этого Шеннон и добивался. А внутренний мир был его крепостью. Он не хотел, чтобы люди догадывались, какую боль он носит в себе и как с ней справляется. Такие сведения в ненадежных руках могли бы стать грозным оружием. Шеннон не хотел говорить Найджелу, почему он отказывается брать дела, связанные с женщинами, — он никому об этом не говорил.

Вернувшись в мотель, Шеннон упаковал вещи, с которыми не расставался в поездках: длинный охотничий нож, беретту девятого калибра, которую он носил под мышкой в специальной кобуре, темно-коричневую кожаную куртку.

Сложив в потрепанную сумку кое-что из самого необходимого, Шеннон был готов отправляться. Он никогда еще не бывал в Теннесси, так что ему предстояло увидеть новые места. Но волей-неволей ему придется встретиться с Клэр Коннэли. Зачем Найджел так упрямился?! Без Шеннона ей было бы лучше. Как он будет справляться со своими опасными эмоциями, — а тем более помогать ей?

— Мы так рады, что вы приехали! — воскликнула Салли Коннэли, ставя перед Шенноном чашку кофе и усаживаясь напротив него.

Шеннон кивнул. Дорога оказалась такой короткой. Правда, радушный прием Коннэли немного приглушил его беспокойство. Шеннон обычно мало разговаривал, но перед добротой этой женщины обычное его немногословие могло показаться невежливым. На вид хозяйке было за шестьдесят, ее обветренное лицо позволяло предположить, что у нее много времени занимает работа вне дома. Пол Коннэли сидел рядом с гостем, сжимая мозолистыми руками выщербленную кружку с горячим черным кофе.

Как ни зол был Шеннон, он понимал, что эти люди не заслуживают его гнева. Поэтому он заставил себя ответить:

— Я тоже рад, что попал сюда, миссис Коннэли.

Наглая ложь, но в глазах женщины отразились облегчение и надежда.

— Зовите меня Салли. Она встала, вытирая руки о красный передник. — Мило, что Найджел прислал вас сюда отдохнуть. Сказать по правде, ваше общество очень кстати — после того, что произошло с нашей дочерью Клэр. В нее стрелял какой-то бандит, и девочка чудом выжила. — Она подошла к столу и начала чистить картошку к ужину. — Па, как ты думаешь, Клэр не захочет побыть в компании?

— Не знаю, ма. — Пол уставился в кофе — дочь, слава Богу, жива, а сын? — Наш мальчик Эдвард служил с Найджелом в Иностранном легионе. И что их туда занесло?! Вот и погиб где-то в африканских джунглях. Сын писал восторженные письма о капитане Ньюмене. Я эти письма до сих пор храню. Они помогают, когда мне его не хватает.

Салли вздохнула:

— Клэр родилась вскоре после гибели Эдварда. Она закрыла рану в нашем сердце. Она была такая хорошенькая...

— Ну же, ма, — грубовато прервал ее Пол, — не растекайся. Клэр здесь и, благодарение Господу, жива. — Он повернулся к Шеннону. — Нам надо предупредить вас насчет нашей дочери. После комы она стала какая-то странная.

— До этого несчастья, — добавила Салли, — Клэр всегда была такая веселая, общительная. Она учительница. Слаборазвитые дети — ее истинная привязанность и любовь. Раньше, бывало, она смеялась, танцевала и так прекрасно играла! А теперь даже не подходит к пианино. А если слышит музыку, то, чуть не плача, убегает из дома.

— И она ни с кем не хочет видеться. Часто — даже с нами, — прошептал Пол. — Добрее Клэр никого нет на свете, Шеннон. Она и мухи не обидит. Плачет, когда у нас цыпленок дохнет. Вот увидите ее и поймете, о чем мы говорим.

— Это нападение как-то ранило ее душу, — сказала Салли. — И у нее ужасные головные боли, до тошноты. Они появляются, если она волнуется. Она не преподает, потому что еще не начала говорить. Врачи считают, что голос она потеряла не из-за травмы черепа.

— Это психическое, — печально добавил Пол.

— Да... наверное, — тихо согласилась Салли.

— Это нервное, — хрипло возразил Шеннон, — а не психическое. — Он сразу же пожалел о сказанном, потому что оба вопросительно на него посмотрели. Заерзав на стуле, он пробормотал: — Я знаю человека, который когда-то прошел через такое.

Правда, его Дженни не теряла дара речи, но он страдал вместе с нею и немало узнал о душевных ранах. На лицах родителей Клэр отразилась надежда. Шеннон сжал губы и нахмурился, отводя взгляд.

Утирая слезы, Салли воскликнула:

— Значит, вы понимаете! Мы так растеряны, Шеннон. Клэр пишет нам записки — вот так мы с ней и разговариваем. Но если мы начинаем расспрашивать ее о том случае, она убегает, и мы подолгу ее не видим.