Читаем Ты и я (СИ) онлайн бесплатно

— Гляди! Солнышко! — вскрик коллеги выводит меня из загруза. Юля поворачивается ко мне и тыча пальцем в окно смеется.

Оборачиваюсь. Боже!

— Угомонись, — мне становится так смешно, — Это стеклопакеты в новостройке поставили, отражается.

Но кому какая разница, девчонки уже стоят у окна, Таня даже фоткает, громко при этом хихикая.

— Оптическая иллюзия.

— Цыц. Мы переехали в самый солнечный город России, и что? Солнца нет с прошлого года. Даже февральских окон не было. У нас солнечные ванны, — продолжает, приходится обернуться. Стоят мои котики выставили мордашки, ну чем не пай девочки.

— Иди к нам, — зовет Юля.

— Я лучше побыстрее закончу. Задерживатьссегодня не вариант, обещала Егору испечь маковый рулет.

Юля делает пару шагов в мою сторону, хватает за стул и тащит к окну.

— От работы даже сама знаешь, кто дохнет. Тобой мы рисковать не можем. Дружно смеемся, ровно до тех пор как у моего стула не отваливается колесико, приклеенное к слову на клей, вот уже как несколько дней. После просто ржем.

— Прости, я забыла, — сквозь смех можно понять, что Юля не ожидала и очень растерялась.

— Рано я камеру отключила, — деланно вздыхает Танюша. Единственное не пострадавшее лицо.

— Прости, правда я не хотела, — ну всё, можно начинать отсчет до того момента как Юля себя накрутит, — Давай ты мое кресло возьмешь? — умничка, нашла выход.

— Да брось ты, — отмахиваюсь от нее, и начинаю отряхиваться, — Побыстрее заменят. Буду признательна, если ты завхозу напомнишь. А пока — есть стулья посетителей.

Буру один из двух стоящих рядом стульев.

— Я так и знала, что ты этот выберешь, — приподнимаю брови, реально не понимая, к чему ведет Татьяна Анатольевна — гроза всех местных отельеров. Ха — ха.

— Ну такой мужчина на нем восседал, — продолжает.

— Ты и стул как то пометила, на который он садился? — иногда она может удивить даже меня. И сама себя удивляю, я же поняла сразу кто это — Он.

— Этот просто чище, — начинает смеяться. А я закатываю глаза, преднамеренно, что для меня не частое явление.

Дверь в кабинет резко распахивается, в кабинет вплывает Елена, ну чем не прекрасная.

— Девочки, там цветы доставили, такие шикарные… Мы сразу подумали, для Карины, — бросаю взгляд на Таню, а она на меня, только бы не заржать, — Но нет, ей не отдали. Ия, милая, забери, молодой человек на посту охраны ждет. А я подожду тебя тут. Интересно, от кого, — задумывается, — Норильск на юг прибыл? — Боже, ну зачем мы тогда так неудачно поужинали вместе.

— Лен, ты все и так знаешь, — не спешу за цветами, надо отряхнуться для начала. Взъерошена, как после курятника.

— Дружбы между мужчиной и женщиной не существует, как не крути, как минимум один хочет… — Лена прерывается, — Что у вас произошло? — её взгляд прикован к моему накренившемуся стулу.

— Мы летали, немного.

— Я же говорю, авиация у тебя в крови! — посмеивается. Три, два, один. Через сколько распространится слух, что вдобавок ко всему я порчу имущество, казенное.

Забирая цветы, мне тоже становится любопытно, от кого они. На праздники да, я безошибочно могу определить, какие кто прислал, круг возможных претендентов не широк. Но никто из них не станет дарить без повода. Открытка отсутствует. Ладно, главное, приятно.

— Обалдеть! Тут только ведро подойдет, — когда возвращаюсь, в кабинете толпится пол отдела.

— Кто прислал?

— Дай понюхать!

— Девочки, вот уж событие, — не скажу, что повышенный интерес к моей личной жизни вызывает радостные чувства, — Цветы как цветы.

— Семь веточек розы кустовой, это цветы как цветы. А тут явно кто — то постарался и потратился.

— Смотри, Лен, даже орхидеи есть… и пионы, так мииило смотрится, — Олеся складывает ладони на груди и чуть не пищит.

— Я не знаю от кого, без записки, — оставляю букет, и начинаю работать.

В глубине души мне интересно, это естественно. Как и любая другая, я уже придумала, что они от самого желаемого из возможных вариантов.

Однако, рационализм говорит о том, что нет, это точно не он. Так не бывает.

— Так нельзя, малышка, жизнь проходит. Поверь мне. Лет десять и ты уже не так сильно будешь нужна Егору. Думай о будущем. Посмотри, — Лена кивает на букет, — Мужчина явно настроен серьезно, старается сделать тебе приятно. И ему удалось, разве нет?

Разворачиваюсь, удивительная женщина, вы тоже в этом убедитесь. Ужалить может, посерьезней тайпана, но в её заботу не поверить нельзя, чувствуешь кожей. Хочется зарядиться, поднимаюсь и обнимаю, знаю, она это любит.

— Удалось, конечно же, ты права, — говорю обнимая.

По какой — то неведомой мне причине, якобы неведомой, девочки из соседнего кабинета задержались немного на работе, поэтому выходим мы вместе. Совпадение, не иначе.

— Ты как всегда прогуляешься? — уточняет Олеся.

— Сегодня, придется, есть гречку, — вздыхаю, — Боюсь не дойду с ним в руках.

— А тебя разве не забирают? — Карина вроде как удивлена.

— Кто? — я же не догадываюсь, что перемыли мне кости.

Молчит и хлопает глазами. Мне же надо смотреть строго под ноги, чертова лестница, рухнуть сейчас будет еще печальнее, чем в прошлый раз. Вообще на тему моей невнимательности можно говорить долго, а приятного мало.

— Я же говорила, он тут, а вы не верили! — выкрикивает Олеся, но осекается сразу же после того, как я поворачиваюсь.

Вид у меня, видимо, говорящий потому что Лена усмехается:

— Иди уже к своему «не знаю, кто подарил».

Напротив располагается здание крупной, по нашим меркам, аудиторской фирмы, предоставляют они самый широкий в городе спектр услуг. На нижнем этаже здания располагается национальный ресторан, неплохого уровня. По словам моей начальницы, окна кабинета которой выходят на их вход, посетителей там не много, а с учетом известного нам оборота, просятся мысли о легализации средств от наркотрафика. Вы не обращайте внимания, мы в силу профессии мнительные. От себя, в их оправдание, могу добавить, хачапури у них божественны, только б и ела, но тогда моя опа не влезет ни в одни брюки. Поэтому, каждый раз проходя мимо, я думаю о том, что никогда в жизни не пробовала травку, и не против была бы восстановить эту не справедливость. Наркоманка и проститутка в свой адрес. Обычные женские мысли.

В момент, когда последняя ступенька почти преодолена, поднимаю голову и замечаю того самого «Он», у входа в ресторан. Наверное в ресторан, потому что ни за что не поверю, что он тут будет консультироваться с юристами или бухгалтерами. Сам кого хочешь, проконсультирует.

Он — это Грайворонский Макар Викторович, бенефициар проверяемого мною предприятия, и по совместительству мужчина при котором у меня трясутся колени, и плавится мозг. Полагаю, что после наших, пусть и не долгих, встреч он решил, что я интеллектом не слишком одарена и бояться меня не стоит. Да и сама бы я это подтвердила. Но меня никто не спросил.

Учитывая, что смотрит он ровно на меня, я просто счастлива от того, что не подняла голову раньше, иначе бы точно летела. Авиация у меня в крови, ну вы помните.

— Хорошего вечера, девочки, — поворачиваюсь попрощаться с девочками, которые смотря на меня во все глаза, а это на секундочку шесть штук, — До завтра.

Такси глазами нахожу быстро, путь до него стараясь преодолеть как можно быстрее, потому что чувствую, что количество смотрящих глаз увеличилось, кожа ощутимо горит. Только на заднем сидении такси разрешаю себе, без урона для самооценки и коленей посмотреть в сторону Макара Викторовича. Он смотрит, своим непробиваемым взглядом. Понять о чем он думает — возможным не представляется. Вполне возможно, что это не показное, а реальное равнодушие. Всё что тут происходит, для него мелковато.

Поднимаясь домой, обдумываю, что же сказать за цветы. Егор по-любому спросит, не может не спросить, и если в день рождения выдумывать не приходится, он сам понимает, то сейчас. Не помню, когда я последний раз приходила домой с цветами, не считая дня рождения и восьмого марта. Думаете, скучно я живу? Естественно, но в эти рамки я загнала себя сама. Несколько раз, когда подруга меня просто выталкивала на свидания, и мне там дарили букеты, я их отдавала соседке снизу, и еще пару раз выкидывала. Не знаю, что именно творится в моей голове, но я боюсь реакции своего единственного мужчины, разочарование в его глазах я не переживу.

Открыть дверь своим ключом не могу, приходится постукивать коленом в дверь, на удивление быстро дверь распахивается:

— Мааам, у нас для тебя сюрприз, идем скорее, — горланит сын, но почему — то быстро осекается.

Накрутить себя за секунду? Да, пожалуйста! Увидел цветы и расстроился, накрутит себя, и не дай бог ему станет плохо. Я уже начинаю жалеть, что не оставила букет на работе, когда сын произносит:

— Ну как так! Я думал, ты обрадуешься, а ты еще один принесла, — огонек в сыне стремительно тухнет.

И хотя причину я так и не установила, но очень хочется его приободрить. Букет всё — таки на пол, Егора обнять. Целую макушку и прижимаю к себе.

— Ну чего ты, зайчонок, — говорю, прижимаясь губами, — Ты ж мой главный сюрприз.

— Да вон, — машет куда — то мне за спину, — Тебе принесли. Первый раз такой огромный.

Оборачиваюсь и вижу огромную корзину с белыми розами. Я то и одну не знала, как объяснить, а тут. Чтоб вы понимали, я трусиха, и максимально стараюсь поймать статику в своей повседневной жизни. Всплески эмоций, не моё. Мне они дорого обходятся.

— Откуда?

— Сегодня днем принесли, — немного хмурится, — Мужчина какой — то.

— От тебя?

— Мам, ты чего? — хмурится сильнее.

— А кто кроме тебя?

— Ты хоть знаешь, сколько это стоит? — говорит максимально серьезно, как с маленькой, — У меня столько нет. Как будет куплю, и побольше.

Снова прижимаю ребенка к себе. Мы с ним тактильные маньяки.

— Не надо побольше, ты же меня знаешь, остальное можно едой.

— А мы с Аней макароны варили. Я сам сыр тер, а Арина чистила сосиски.

— И ты молчишь? Специально отвлек меня этим веником, — специально театрально охаю. Надо отвлечь.

— Тебе бы только поесть, — журит сын.

— Что правда, то правда. Мою руки и ты меня кормишь, — у нас есть излюбленные темы, подруги могут сказать, что я пью много, сын — ем.

Зайдя на кухню, обнаруживаю там Аню, как всегда суетится. Чтобы бы мы без нее ели, не ясно, на меня не всегда можно рассчитывать.

— Гор тебя сдал, признавайся от кого сегодняшняя оранжерея? — как всегда, Аня и пытает по-доброму.

— Мне подбросили.

Аня качает головой. Мол, нет.

— Ошиблись адресатом.

— Дважды?

— Сомнительно, да, — задумываюсь, — Не знаю, Ань, правда.

Пока я переодеваюсь, дома подозрительно тихо. У нас так редко бывает. Застаю всех на кухне, проводящими детальный осмотр букета, становится очень смешно.

— Вы б его сразу распотрошили, не стесняйтесь и не в чем себе не отказывайте.

— Он очень красивый, — в один голос сообщают Аня с Ариной. На что Егор громко фыркает.

— У него есть один недостаток, его нельзя съесть, — говорю, доставая тарелки.

— Это точно не от того мужчины? — спрашивает Аня, когда мы уложив детей вместе с ней раскинулись на диване.

— Не вижу повода дарить мне цветы. Он предложил, я отказалась.

— И зря отказалась, — произносит Аня вполне себе серьезно.

— Вполне серьезно отказалась переспать с человеком, которого видела второй раз в жизни? Верните мою Аню, ты не моя.

Анюта откидывается на подушки и смеется.

— Я просто подумала, мы с тобой такие правильные, аж тошно.

— С чего это вдруг? — настрой подруги реально удивляет, если в себе сомневаться я могу, то в ней точно нет.

— Сегодня Раиса Сергеевна, когда мы проходили с ребятами, слишком громко сообщила кому — то по телефону, что в ее доме живут лесбиянки. И мало того, что живут, детей растят. Стыд потеряли, — медлит, — Как думаешь, о ком это она? Да и еще так громко, — вздыхает, — Я потом пол дня мелким объясняла, кто это такие и почему так возмущают соседку.

Мне хоть и смешно, но причину Аниных переживаний я понимаю, мы с ней в одной лодке.

— Хочешь, назло ей замутим? — придвигаюсь к ней ближе, стараясь не смеяться.

— Да ну тебя, — толкает меня ногой в бедро, — Я же серьезно. Ладно Ариша, но Егору точно папа нужен. Как ты будешь одна, он ведь растет.

— Как по мне неплохо растет. Тьфу, тьфу, тьфу. Ань, — я медлю, не моя любимая тема, — Ты не хуже меня знаешь, что можно дать и жить счастливо, а можно просто дать. С меня не убудет, но зачем? Он даже не старался сделать вид, что его интересует не только секс. Я не претендую на руку и сердце, но прийти к мужику в номер, потрахаться и свалить. Это не моё.

— Потрахаться. Фу. Слово то какое, — Анюта в своем репертуаре.

— А как это можно назвать? Любовью иначе занимаются, — ну всё, Аня краснеет.

— Тоже мне специалист нашлась тут. У меня и то опыта поболее будет, — произносит с настолько важным видом, что можно упасть, — И практика была не так давно, как у некоторых, — к концу своей речи она всё же начинает хохотать.

— Ни дать, ни взять, бывалые! — перегибаюсь через диван, и тянусь за бананами, — Практикуйся, блин, — протягиваю ей один.

— Какая же чудо вещь, твоя радио няня. Я бы, честное слово, оставляла открытыми обе двери в квартиры, чтоб слышать Аришу, вдруг что, — легкость характера и умение быстро сменить тему одни из лучших черт Ани, хотя таковых и много.

— Раиса Сергеевна сказала бы тебе спасибо за это, просто стоять под дверью в тамбуре и все знать. Благодать. А так что, стакан с собой носить, а может и что — то современнее.

— Думаешь, слушает?

— Надеюсь, что нет, но в случае чего, могу подыграть. Постонать, — последнее слово произношу с придыханием.

— Дурочка, — резюмирует Аня смеясь.

Свою излюбленную фразу о том, что поспать, это мое любимое и единственное хобби, я вспоминаю чаще всего утром, когда не могу продрать глаза. Хотя… могу, но… не хочу. Просыпаюсь как всегда без пятнадцати шесть, встать всегда тяжелее. А всё потому, что в полночь я вспомнила о маковом рулете. Часто вы в полночь ставите дрожжевое тесто, подниматься? У меня вот бывает.

О моем утреннем настроении думаю, не стоит говорить. Пока готовлю завтрак, в голову приходят мысли об Гайворонском, вернее слова Ани, о том, что стоит попробовать. Понимаю, что бред и все равно думаю.

После переезда на юг моя жизнь выровнялась. Количество эмоциональных всплесков минимизировано. Кто — то скажет скучно, но я так долго к этому стремилась, и стоило это слишком дорого. Большинство коллег, которые пекутся о моей личной жизни, не верят, что я не испытываю ноющего чувства одиночества. Удивительно, конечно, но факт — я не страдаю, мне не больно от того, что у меня нет мужчины. Может быть, во мне слишком много равнодушия?

Из мыслей меня чуть не опускает на землю Егор, в прямом так смысле. Разбегается и запрыгивает мне на спину, обвивая шею руками, а бедра ногами:

— Я почувствовал мечту и проснулся! — весело сообщает, — Прихожу, а она вот она, мечта моя, — облизывается и указывает на рулеты.

— Не знала, что обезьянки мечтают о маковых рулетах, — отвечаю, придерживая мелкого за ноги, — Доброе утро, зайкин.

— Доброе утро, самая лучшая мамочка! — мелкий тянется и целует, куда — то в скулу.

— Ты наглый подхалим, — смеюсь.