Читаем Ты дома, Котенок! онлайн бесплатно

Работа не шла. Хоть плачь!

Плакать мне не хотелось, а хотелось придушить Феррерса и жить снова свою привычную, нормальную жизнь.

…Скучную, унылую нормальную жизнь.

И в этом тоже виноват Феррерс!

Пока он не свалился мне на голову словно ни в чем ни бывало после десятилетнего отсутствия, моя жизнь не казалась мне унылой!

И работа — моя любимая, обожаемая работа! — шла абсолютно всегда!!!

Нет. Мне определенно не хотелось плакать.

Мне хотелось убивать.

Вот чего этому мерзкому аристократишке припекло съезжаться?!

Почему нельзя было встречаться у меня или у него, как раньше?

В конце концов, съехаться можно было и ко мне.

Почему именно к Эдди, в его развратно огромный пентхаус?

Почему было не переехать в мою квартиру?

…Размером с пенал для карандашей, в которой невозможно представить коллекцию костюмов Мистера Успешного Политика, потому что она туда просто не поместится. Разве что галстуки, отдельно от коллекции.

И носки.

Я бы точно нашла, где разместить феррерсовские носки!

И все было бы прекрасно.

А теперь, здесь, в этой унылой роскоши, я не могу работать.

Не спасало даже то, что мы здесь вроде как уже жили — раньше, пока охотились на охотника.

Тогда здесь было полно народа, а моя работа заключалась в том, чтобы прикрывать обложившегося охраной Феррерса — и с этим не было никаких проблем.

Проблемы появились сейчас, когда я запустила тонко настроенный имитатор и погрузилась в разработку охранной системы по новому заказу.

“Погрузилась”, ха. Попыталась погрузиться. И поняла, что не могу.

Не могу, и всё!

Не работается мне в здешней атмосфере, хоть тресни, хоть наизнанку вывернись. Трескаться и наизнанку выворачиваться не хотелось. Хотелось — все еще! — придушить Эдди.

Дело пахло тем, что для работы мне придется ходить на работу — в арендованный офис…

…где царил мой формальный подчиненный, а фактически — партнер Джордж Моррис, где уверенно держалась деловая рабочая атмосфера и где работать получится почти наверняка!

…но не получится встать среди ночи попить водички — и зависнуть внезапно над расчетами, а придя в себя, обнаружить, что уже, вообще-то, утро и за окном щебечут птички — зато в рабочем имитаторе красуется почти готовое заклинание. Не получится отложить капризную задачу, натершую мозоль на мозгах и пойти поиграть с Майклом в “поймай птичку” (майклосский ложный иглошерстный играет в “поймай птичку” также охотно, как и обычные безмагические домашние коты, только еще успешнее) — чтобы в середине игры вдруг понять, что именно делала не так и как сделать, чтобы стало так. Не получится больше, одновременно натягивая чулок, чистя зубы и опаздывая в офис, принять решение — “сегодня работаю из дома!”, отменить поездку и пойти, прямо так, в одном чулке, неспешно пить кофе со вкусом зубной пасты…

Мне зверски, чудовищно, невыносимо все это нравилось. Для меня — для меня это было моей свободой!

…здесь, в роскошном пентхаусе Эдди, в котором мне для работы Феррерс щедро выделил просторный кабинет с примыкающей к нему каморкой, свободной я себя не чувствовала.

Нет.

Нет, не так.

Я не чувствовала себя здесь свободно — и это будет вернее.

С Эдвардом — чувствовала. В его доме — нет.

Забавно… за все время моих страданий по любимой работе мне даже в голову не пришло, что можно просто расстаться с Феррерсом, вернуться в свою квартиру и жить там, как раньше. В смысле, совсем как раньше — до Эдварда.

И даже сейчас — вот сейчас, при этом наблюдении в душе поднялось такое!.. Не злость, не гнев, нет — просто несокрушимая упрямая решимость: нет! Моё! Это мой мужик, я его честно себе выгрызла и никому его не отдам.

Любому, кто попытается его у меня отнять, я откушу голову.

Если он будет слишком меня бесить — я откушу голову и ему.

Но никаким внешним обстоятельствам, никаким сильным и умным мира сего я больше не позволю решать за меня, с кем мне быть!

Эдди появился как раз в этот момент.

Что сказать — очень вовремя, в разгар моего воинственного настроения и желания откусывать головы.

— Что случилось, Китти-котенок?

— Это ты меня спрашиваешь?! Из-за тебя всё!

— Да-а-а! Из-за меня — всё!

— У-у-у, самодовольный осел!

Вместо того, чтобы раскаяться, Эдвард просиял и стал выглядеть еще самодовольнее.

Предки, за что я его так люблю?

Я зажмурилась, пережидая злость: я, все-таки, уже не студентка Андервуда! Я взрослая, самодостаточная, уравновешенная женщина и…

Что “и” — я додумать не успела. Эдвард пристроил задницу на мой рабочий стол (святотатец, рядом с разложенным имитатором!) и еще раз спросил:

— Кейт, что случилось?

И было в его голосе нечто такое… Что-то настолько серьезное, искренне обеспокоенное, что я “сломалась” (ну, или наоборот — прекратила ломаться):

— Я не могу работать.

— Хм.

— Эдвард, я в твоем доме не могу работать!

— Это проблема. Но я знаю, как ее решить!

Спрыгнув со стола, Феррерс ухватил меня за руку и потащил за собой так решительно, что я поддалась (скорее своему любопытству, чем Феррерсу) и позволила себя отбуксировать в центр холла.

— Сеймур, мне нужны твои трусики!

— Ч… что?!

— И лифчик!

Он свихнулся? Ну, то есть, еще больше, чем всегда?

— Сеймур, тебе надо пометить территорию. Мужики в таком случае разбрасывают носки…

— …и прикармливают чужих котов, — ворчливо вставила я.

Эдвард сделал вид, что не услышал, и как ни в чем не бывало продолжил:

— Что в таких случаях делают девушки — я не знаю, поэтому предлагаю разбросать по квартире твое белье!

Я смотрела на Эдварда и… и как бы это помягче сказать? Фалломорфировала!

Он говорил это не просто серьезно, он говорил это с энтузиазмом!

Мамочки, человеку почти тридцать! Он в политику рвется, какие-то там решения принимает… Предки и Магия, храните эту страну!

Кротко поинтересовалась:

— А чем плох тот вариант, в котором я надеваю твои рубашки?

Эдди отмел предложение после секундного обдумывания:

— Не, не подходит. Так девушка дает понять, что она принадлежит парню — а мы лет с двенадцати знаем, что ты принадлежишь мне!

— Что-о-о?!

— Китти, нет времени на глупости, давай белье!

Помня, что с сумасшедшими не спорят (опасно для жизни), я максимально миролюбиво предложила:

— А давай просто доверху забьем твою ванную комнату моей косметикой? Ну, знаешь там — пузыречки, флакончики, тюбики, баночки… Очень говорящее послание “Здесь постоянно живет женщина”!

— Тюбики с баночками тоже поставим, — кивнул Феррерс все с тем же энтузиазмом. — И почему ты до сих пор этого не сделала, мы еще поговорим! А сейчас…

Короткое манящее движение Эдварда, мой возмущенный визг — и трусы с меня слетели, сдернутые магией, чтобы появиться у Феррерса в кулаке, а этот придурок радостно объявил:

— О, а в Андервуде ты от этого заклинания защиту носила!

— В Андервуде я точно знала, что парни — дебилы, а ты — их предводитель! А спустя десять лет имела глупость подумать, что ты вырос, — рявкнула я, пытаясь одновременно приманить белье обратно.

Но куда там, с силищей родового мага попробуй поспорь, и я, плюнув, простецки запрыгала вокруг любимого-ненаглядного (по крайней мере, еще минут пять назад я считала его именно таким), пытаясь отобрать свое белье вручную.

…а в Андервуде я себе такого позволить не могла. Хотя хотелось, хотелось до поросячьего визга — закатить безобразную девичью истерику, завопить, запрыгать и затопать ногами. А приходилось держать лицо.

Зато теперь я взрослая, самодостаточная женщина и могу себе позволить всё, что пожелаю!

— Отдай! Отдай!

(Например, прыгать вокруг самодовольного осла-Феррерса с воплями, как ненормальная).

— Не-не-не! — Подняв руку с белым кружевом над головой, Эдди второй рукой удерживал меня на дистанции, одновременно отворачиваясь, в результате чего мы с ним кружили, словно в танце… в предельно идиотском танце, но, Предки всемилостивые, когда у нас с этим было по-другому? — И верх тоже гони сюда! Китти, я предельно серьезен!

— Перебьешься! — Свирепо рыкнула я, стремительно ставя защитное заклинание наперегонки с Феррерсом, создающим чары призыва.

На моей стороне было мастерство и скорость, на его — преимущество в маневре. У меня были неплохие шансы на победу, и я бы непременно их реализовала, если бы эта задница не пустила в ход козырного туза и не обошла меня на грубой силе.

Бессильно рыча, я наблюдала, как Эдди, запихнувший в карман мои трусы, покачивает над головой моим же бюстгальтером, победно улыбаясь.

— Китти! Не бесись, это для твоей же пользы! — Заявил этот подлец, и зашвырнул мой бюстгальтер на люстру.

Бюстгальтер бесславно шлепнулся на пол, не долетев до цели, я коршуном бросилась вперед, но была перехвачена на полпути длинноногим и длинноруким Феррерсом. В ближнем контакте я ему как боец ничего противопоставить не могла, это мы еще десять лет назад выяснили, поэтому обвисла в его руках тряпочкой и попыталась еще раз достучаться до здравого смысла:

— Эдди, завтра к тебе придет горничная…

— Во-первых, не “ко мне”, а “к нам”, — обстоятельно поправил меня он, и попытался одной рукой забросить-таки бюстгальтер на люстру, второй удерживая меня.

Я злорадно ждала, что лифчик снова позорно шлепнется на пол, но Феррерс коварно подправил траекторию его полета магией — и вуаля! Верхняя часть белого кружевного комплекта повисла под потолком.

Эдвард выпустил меня из захвата (правда, предусмотрительно стараясь стоять между мной и целью), показательно отряхнул руки и, глядя на меня сверху вниз, снисходительно закончил реплику о горничной:

— Во-вторых, она каждый день сюда приходит!

— Я знаю! — Сладким голосом откликнулась я. — А ты думаешь, почему я согласилась к тебе переехать?! Пусти!

Феррес, не давая мне снять белье с люстры магией, ухватил меня за запястья, а потом и вовсе сгреб в охапку, облапив со всех сторон и прижав к себе спиной. И тем, что ниже спины.

— Эдди, эта милая, славная женщина — твое главное достоинство! И вот придет она завтра — и что она увидит?!

— Что здесь есть хозяйка! И что любым другим женщинам, сколь угодно славным и милым, здесь нечего ловить!

Выпустив меня из захвата он проворно отскочил, выдернул из кармана низ от комплекта и стремительным движением закинул вверх, к бюстгальтеру.

А повернувшись ко мне, вдруг сказал удивительно серьезно:

— Китти-котенок, ты дома. Ты можешь делать здесь что угодно. Разбрасывать белье, носки и косметику. Ходить голышом. Петь в душе…

— По пению в душе у нас ты, — влезла я с ремаркой. — И, к слову, Феррерс — это ужасно!

— Я знаю! — Заулыбался Эдди, сбиваясь на миг с проникновенного тона.

Я закатила глаза, а он перестал улыбаться и повторил:

— Китти, это — твой дом. Здесь твои правила значат ровно столько же, сколько и мои. И, к слову… раз уж мы так удачно тебя раздели…

— Ч… что-о-о?!

Вопила я это уже на бегу, удирая от Феррерса по бескрайним просторам его пентхауса и забрасывая его дезориентирующими заклинаниями. Потому что… а потому!