Читаем ТТТ онлайн бесплатно

Пять миллиардов лет существует в безбрежном бесконечном космосе наше немеркнущее светило, основа нашего появления и существования – тёплое ласковое Солнце . За этот непредставимый сознанию промежуток времени из обломков комет, астероидов и межзвёздной пыли возникли планеты Солнечной системы, в том числе – и наша старушка Земля, история которой насчитывает не менее трёх миллиардов лет. За этот период на Земле минуло множество геологических эпох, глобальные катастрофы не раз сотрясали планету, меняя её облик, а нередко – и её обитателей.

Завершилась архейская эпоха продолжительностью в невообразимый миллиард лет, когда над сумрачным безжизненным мировым океаном полыхали мощнейшие грозы, гигантские молнии вонзали в кипящий первичный раствор свои огненные стрелы, от которых в океане зародились первые аминокислоты, ставшие прообразом последующей богатейшей жизни на планете Земля.

Миновал мрачный палеозойский период с полным господством на планете гигантских океанских ракообразных трилобитов . Гибелью цивилизации динозавров завершился неистовый мезозойский период, которому мы обязаны накоплением основных мировых запасов каменного угля.

Завершается ныне и грандиозный кайнозойский период, время расцвета млекопитающих и современной растительности , апофеозом которого явилось появление венца творчества Природы – человека . Именно с появления людей начинается история многострадальной нашей цивилизации продолжительностью всего немногим более одного миллиона лет со всеми её победами и ошибками.

Но ведь вся огромная история человечества состоит из отдельных маленьких историй каждой человеческой личности, каждого небольшого человеческого рода или племени, как-то проявивших себя в ней и, может быть, канувших потом в безвестности. Каждая местность хранит в своей памяти множество местных исторических моментов, определивших в дальнейшем её развитие. Конечно, это характерно и для нашего Приморского края, и для окрестностей замечательного приморского города Находка.

В устье реки Сучан (с недавних пор – р. Партизанская) и на берегах залива Находка (зал. Америка) люди селились с самых незапамятных времен. Соседство реки и тайги, сопок и моря были и до сих пор остаются самым удобным и выгодным местом для проживания человека – от первобытного до современного. К сожалению, история освоения нашего края скудна на документальные свидетельства. Здесь не было сумрачных монастырских келий, в глубине которых мудрые летописцы шаг за шагом и день за днём описывали бы события приморских «временных лет» для грядущих поколений.

История древней приморской жизни писалась скудным бытом за земляными стенами городищ, в племенных распрях за лучшие участки для проживания, в отчаянных битвах народов с захватчиками за право жить на своей земле. Редкие ржавые и пыльные экспонаты печально молчат на закрытых стеллажах пустынных музеев.

Но если бы мы научились читать по их истрёпанному временем облику, мы узнали бы множество величественных или горьких страниц из древней истории нашей родной земли.

Именно этого я и хотел достичь на страницах моей повести. Мне очень хотелось бы, чтобы юные находкинцы, прочитав эту книгу, другими глазами посмотрели бы на свой, такой привычный и вроде бы обыкновенный город, и поняли бы, на какой замечательной земле они живут, с какими интереснейшими памятниками старины соседствуют, и сколько таких же мальчишек и девчонок провели детство и юность на этих же самых берегах за тысячи лет до них, и какие прекрасные личности могли творить здесь историю края. И тогда, очень мне хотелось бы, чтобы они по-другому начали относиться к своему городу, стали бы беречь его, украшать и улучшать для своих грядущих потомков. А именно это и требуется для продолжения жизни на нашей прекрасной планете.

Наконец-то началось настоящее приморское, жаркое и душное, почти тропическое, июльское лето, когда с утра обнажённое солнце, сонно выбираясь из-за острой верхушки легендарной Сестры, вдруг всей своей мощью обрушивается на город, обволакивая его знойным жаром, плавя асфальт как сливочное масло, и доводя измученную зноем почву до состояния обожжённой глины. И, кажется, нет от этого никакого спасения, что всё живое в городе томится последние мучительные часы, погибая от испепеляющей жары и иссушающей жажды.

Но вдруг после полудня, невесть откуда появившийся свежий морской бриз нагоняет с моря тёмную грозовую тучу. Она стремительно накрывает город, и вот уже гремит неистовый раскатистый гром, блещут ветвистые, как рога матёрого изюбра, молнии, и через мгновение на изнемогающую от знойного марева Находку из иссиня-чёрных туч обрушивается могучий, словно принесшийся из экваториальных джунглей, ливень. Тотчас вниз по склонам ринулись бурлящие ручьи, и уже, в свою очередь, мерещится, что наступил новый всемирный потоп, что эти потоки с небес никогда не иссякнут, что все мы обречены непременно погибнуть в неистовых кипящих водах – как вдруг опять из-за туч вырывается ослепляющее солнце. И снова – чистое небо, опять жара, только уже влажная, липкая, душная, но ее хватает лишь до близкого вечера, а там опять наступает мучительная сушь, от которой в Находке есть только одно спасение – нырнуть в чистые бирюзовые воды какой-либо из пригородных морских бухт и выползать оттуда на берег лишь для того, чтобы вмиг просохнуть и вновь горячо задышать на прокаленном, чисто отмытом кварцевом песке раздольных находкинских пляжей.

Марина с Пашкой безвольно распластались на своем обычном месте – на пляже в бухте Лашкевича у подножия любимой Сестры и всем истосковавшимся за тягучую приморскую зиму и слякотную находкинскую весну по теплу и морю телом впитывали знойный жар долгожданного лета после долгого барахтанья в обжигающей прохладе сонного, тоже отдыхающего после недавнего шторма моря.

Народу здесь было немного. В последнее время все почему-то предпочитали отдыхать на новом пляже в бухте Песчаной. Там был шумный сервис, надоедливые кавказцы с шашлыками, корейцы с уже появившимися, но ещё жутко дорогими арбузами, шеренги крутых иномарок, на весь пляж оглушающий «хеви-металл» и всё остальное, должное присутствовать на главном городском и самом солидном частном пляже.

А здесь народу было поменьше, звуки потише, сервис отсутствовал, но зато никто через тебя не перешагивал, никто не предлагал самый «спелий арбуз» и самый «сочний шашлик». Здесь можно было с тихим удовольствием просто греться на солнышке и болтать о своём.

Пашка плюхнулся мокрым, озябшим от получасового барахтанья в синей воде телом на жгучий песок и зажмурился от удовольствия:

– Да, Марина, даже только ради этого мгновения стоит жить здесь и терпеть нашу бестолковую приморскую зиму. Вот кем бы я хотел стать, – мечтательно сказал он, – акванавтом, человеком-амфибией или, в крайнем случае, дельфином. Как ты думаешь – дельфины всё-таки разумные существа, или это всё выдумки журналистов?

Марине не хотелось болтать. Она тоже испытывала сладкую лень и истому от воды, солнца и просто от свободного валяния на горячем песке. Но Пашке надо ответить, ибо он был друг, друг закадычный, на всю оставшуюся жизнь. Поэтому она, нехотя шевеля губами, кое-как прошептала:

– Не знаю, Паша. Вот вырасту, закончу МГУ, стану умной журналисткой, тогда все тебе объясню. А вообще мне кажется, что дельфины гораздо умнее некоторых наших общих друзей. И чего, спрашивается, надо было Сашке именно сегодня, в такую прекрасную погоду, забираться на дачу? Что они, эти помидоры и огурцы – до субботы не дотянут?

– Ну, может, и дотянут, только родители его очень просили помочь, а отец обещал, что если он польет в эту духоту грядки, возьмёт его вечером сюда, под Сестру, на рыбалку. У его батяни тут особые свои места и ловушки имеются. Вот Сашка и решился на дачный подвиг. Да и овощи, – потянулся на песке Пашка, – они тоже, как люди, чуть не успел, и опоздал, уже поздно бывает.

– Ну и пусть, – великодушно согласилась Марина. – Мои родители тоже говорят, что на даче один день год кормит. Сашка, наверное, завтра будет рассказывать о своих подвигах – и об огурцах и удочках… Надо пожелать ему ни рыбы, ни чешуи на рыбалке.

Они помолчали, расслабленно отдаваясь солнцу и ласковому ветерку. Паша, прикрыв глаза, что-то лениво ковырял в песке. Марина сначала машинально смотрела на его занятие, а затем это её заинтересовало:

– Что это у тебя?

Паша бросил взгляд и вынул из песка небольшой ржавый кусочек металла:

– Не знаю, – ответил он, – железяка какая-то. Мало их, что ли, на берегу ржавеет?

Но Марина не отступила, взяла в руки ржавый комочек, повертела его и с пафосом сказала:

– Знаешь, Паша, а ведь ты нечаянно нашёл наконечник стрелы древнего жителя этих мест. Вот смотри – эта тонкая часть входила в бамбуковую стрелу, а вот это раньше было остриём, очень тонким и опасным. Может быть, на этом самом месте этой стрелой много лет назад был ранен или даже убит древний воин, – печально закончила она.

Паша тоже повертел в руках ржавый кусок железа и скептически усмехнулся:

– Может, ты и права. А может быть, этой стрелой в те самые давние времена юный охотник хотел завалить молодого поросёнка, но на горе всего племени его мужественная рука дрогнула, и он промахнулся, а пущенная стрела попала в море, а затем на пляж, где мы её и отыскали. А неудачливого охотника родное племя отдубасило копьями по спине, и на ужин осталось с постными корешками.

– Могло быть и так, – засмеялась Марина. – Люди здесь жили многие тысячи лет, кто знает, как все было на самом деле. Я вот, кстати, слышала от краеведов, что именно здесь, в устье нашей реки Сучан, тысячу лет назад стоял большой город-порт чжурчженей. А потом их страну разорили орды Чингисхана, эта древняя страна впоследствии так и не смогла восстановиться, и почти тысячу лет была практически необитаема.

Помнишь, нам рассказывали, что когда сто сорок лет назад сюда пришли русские моряки, здесь не было постоянных посёлков и городов? Только по берегам рек и морских бухт на время селились в нескольких фанзах китайцы и удэгейцы. Представляешь, вот бы нам попасть в то время, к чжурчженям. Мы научили бы их современным знаниям, ремёслам, искусству воевать… Может, тогда они победили бы монголов, и было бы все по-другому. Как ты думаешь, Паша?

– Я думаю, что это было бы здорово, только чему ты их сможешь научить? Да и попасть туда сейчас никак невозможно.

Марина ничего не ответила, но бросила взгляд вдаль на величественную и гордую сопку Сестра и вдруг заметила на её склоне странную перемену. Сама сопка показалась ей помолодевшей, девственно зелёной, с обширными кедровыми рощами на склонах, а на гребне она увидела длинную пёструю, вроде бы похоронную процессию. Это было очень далеко, но Марина отчётливо видела, как впереди шли молодые мускулистые воины, нёсшие на носилках утопающее в ярких цветах тело погибшего, за ними шли плакальщицы, затем воины с колчанами стрел и копьями, а уже потом и вся остальная процессия. Одна фигура показалась ей вроде даже чем-то знакомой и очень странной, но затем видение заструилось в воздухе, заколебалось и исчезло, оставив после себя привычный голый склон сопки и синее небо над ней.

– Чего только не померещится в жаркий день! – подумала девочка и с задорным криком: – Хватит валяться! День к закату, а мы ещё не накупались, как следует! – с разбега бросилась в набегающую волну вечно юного прибоя. Вслед за ней разбежался и нырнул в пенистую волну её верный друг и оруженосец Пашка.

Много дней и ночей продолжается битва племени Белого Леопарда с ордами диких кочевников за своё стойбище, за свой народ, за могилы своих предков. Не сломлен дух отважных воинов, ещё есть запасы стрел, копий и камней для отражения врагов, ещё осталось в подвалах и тайных хранилищах вяленое мясо и копчёная рыба для пополнения сил воинов, но хмурится старый вождь, печален его взгляд и тяжелы думы. Много лун назад напали дикие степные племена на его народ, и привёл их страшный Злой Белый человек. Немало кочевников истребили искусные и смелые воины племени Белого Леопарда, много жестоких атак отразили они от родного очага. Рядом с мужьями, отцами, сыновьями и братьями храбро сражались беззаветно преданные им жены, матери, сестры и дочери. Но редеют ряды отважных защитников, а врагов не становится меньше. Всё новые и новые волны ряженых в звериные шкуры варваров накатывают на маленькое таёжное стойбище в устье родимой Сучан-реки.

Всё видят мудрые глаза старого вождя Таргу, все слышат его чуткие, привыкшие к таёжным шорохам уши. Всё ближе видит он израненные груди защитников, всё громче слышит звериное рычание наседающих врагов. Уже выведены в безопасные места старики, женщины и дети, которым предстоит возрождать жизнь на этом священном месте, вынесены и спрятаны в тайных недоступных местах сокровища племени. Ничего не достанется торжествующим врагам, ворвавшимся в стойбище, кроме гордых жизней его защитников. Но осталась одна забота у мудреца Таргу, которая не даёт ему уйти в страну предков, закрыть усталые глаза и упокоиться посреди стойбища в окружении скорбящих соплеменников.

Очередное наступление врагов ознаменовалось новой вспышкой ожесточенного звериного рёва набегающей орды. Лавина приближающихся диких криков долетела до старика.

– О! Они уже прорвали оборону и скоро будут здесь. Мне уже не успеть скрыться в убежище.

Глаза мудреца устало закрылись:

– Пора, промедление опасно для всего нашего народа.

Он величавым кивком головы и взглядом подозвал Унушу, самого храброго и дерзкого молодого воина, уже многие дни и ночи охранявшего его покой у входа в хижину.

– Унушу, сын мой, очень скоро враги ворвутся в наше стойбище и овладеют им. Невеликую они возьмут добычу, гораздо больше жизней оставят они у врат Родины нашей. Но открою тебе великий секрет племени Белого Леопарда – врагов привёл сюда очень плохой Злой Белый Человек, который охотится за талисманом-оберегом нашего племени – Небесным Камнем, упавшим к нам в стойбище с Неба, когда мои прадеды в третьем колене были ещё совсем молодыми. Этот чудесный талисман все прожитые годы помогал нашему народу выстоять против многочисленных врагов, спас нас во время великого мора, когда многие племена вымерли от страшной болезни, выручил нас во время Большой Воды, когда многие народы погибли в водоворотах внезапного Великого Потопа.