Читаем Цикл аномалии (ЛП) онлайн бесплатно

(Аномалия — 2)

Перевод: Kuromiya Ren

ГЛАВА 1

ЯНВАРЬ 2413

Кап… кап… кап…

Сияющие жемчужины воды падали с потолка на пол. Они соскальзывали с языка треснувшей балки и собирались в дрожащий шар, раздуваясь до тех пор, пока их общий вес не становился слишком большим. Затем они падали.

Падение было мягким. Не громче шелеста листа. Они били и распадались с тихой песней. Тела капель катились в луже на искривленном деревянном полу. Падало все больше, лужа росла, и громче становилась их песня.

Глубже.

Больше было невозможно игнорировать.

Я вытянула руку и пошевелила ладонью на пути их падения. Сфера лопнула на костяшках, и ее осколки стекли к кончикам пальцев — между синяками, натыкаясь на паутину шрамов, которых я не помнила.

Я поймала очередную каплю чашечкой ладони и поняла, что моя рука была намного больше, чем раньше. И чище: вся грязь и копоть, которые пачкали мои ногти, исчезли.

Снаружи грохотал раскат грома под ровное пение теплого весеннего дождя. Капли падали с облаков отчаянным потоком. Они с шипением ударялись об обветренную крышу и исчезали в измученной жаждой земле. Свет лился из пустого дверного проема, где дождь образовал достаточно плотную завесу, чтобы затуманить мир за ее пределами.

Мои глаза наблюдали за занавеской, покачивающейся на мягком дуновении ветра; моя рука задержалась на пути капель. Я в замешательстве наблюдала, как моя рука скользила взад-вперед, стараясь поймать каждую вытекающую каплю, прежде чем она упадет на пол.

Внутри меня нарастала тревога — какой-то резкий всплеск воспоминаний, который не оставлял меня в покое. Эта сцена со стуком дождя и рукой, похожей на мою, но не моей, таяла от этого всплеска. Шипы пронзали капли воспоминаний. Они выскакивали с другой стороны и не давали им задержаться.

Я не знала, где я была, но мне нужно было выбраться отсюда.

Я могла быть в какой-то опасности…

Приглушенный звук вернул меня к дому под дождем. Какой-то предмет выпал из моего кармана и отскочил в лужу. Я двигалась быстро, осторожно, пытаясь схватить его, не издавая ни звука.

— Что это было? — шепнул кто-то позади меня. Женский голос. Ее слова звучали странно от какого-то акцента.

— Ничто, — моя грудь гудела от глубокого мужского ответа. Я смотрела, как моя рука сжала предмет на полу, пряча его в кулаке. — Просто закрой глаза и постарайся немного отдохнуть, дорогая.

Женщина что-то пробормотала. Ее губы были близко к моему уху, но я не могла разобрать, что она говорила: дождь усилился.

Он стал жестоким. Холодный ветер бил в стены со всех сторон и сжимал их, как стенки пустой консервной банки. Провисшая балка надо мной начала визжать от усилий, которые ей требовались, чтобы удержаться. Но мои глаза не двигались.

Они были прикованы к предмету внутри моего кулака. В то время как шум нарастал до разрыва и мир угрожал рухнуть, я смотрела, как мои пальцы раздвинулись, и стало видно маленький, поцарапанный ключ…

* * *

Капля теплой жидкости упала мне на макушку и скатилась по затылку. Она текла рекой по каньону, образованному моим изогнутым позвоночником, вызывая волну озноба, достаточно сильного, чтобы вытащить меня из разрушенной бурей лачуги — всего за несколько секунд до того, как крыша провалилась.

Я инстинктивно откинулась, пытаясь раздавить озноб о стену позади меня, и закончила тем, что ударилась затылком.

— Ой… фу!

То, что начиналось как вопль боли, превратилось в кашель. Часть теплой жидкости стекла по моему носу и упала в открытый рот. Я ощутила вкус железа и соли и почти сразу поняла, что у меня на языке была кровь… Я просто не знала, откуда взялась эта кровь.

Она могла быть откуда угодно. Не было дюйма моего тела, который бы не кричал от боли. У меня были десятки синяков и порезов, а на левой руке — как минимум одно отверстие размером с пулю. У меня на голени был свежий красный рубец, из-за которого в воздух вокруг меня исходил аромат горящей плоти. Но самые тяжелые из моих ран были в пространстве над моей шеей.

Я не знала, пропадет ли когда-нибудь опухоль на моем лице и бардак в голове. Голову будто кто-то зажал между коленями и давил в висках. Снова и снова, пока мое зрение не расплывалось, а глаза не пытались вылезти из орбит.

Я задрала подбородок, пытаясь выплеснуть сильнейшую боль на затылок. Вместо этого я поймала струйку крови прямо перед глазами.

Это ужасно обжигало. Я решила вытереть кровь рукавом и поняла, что мои руки были связаны — раскинуты по бокам и привязаны к чему-то металлическому. Мне потребовалась почти минута, чтобы заставить ноющее тело принять положение, в котором я могла вытереть кровь о плечо. Как только мой глаз прояснился, я обернулась и попыталась понять, что продолжало брызгать на меня.

Это была нога.

Целая человеческая нога.

Ногу вырвали из гнезда и швырнули на капот электромобиля. Я была привязана к решетке машины, распластанная и придавленная, как шкурка белки Уолтера. Я ничего не могла сделать, кроме как закрыть глаза, пока кровь извергалась из массы разорванных вен надо мной и заливала мой скальп.

Потоки красного цвета вытекали из мяса и спускались по бедренной кости. Они разделялись вокруг выступа в кости — выступа, который когда-то вставлялся в бедренную впадину, но теперь свисал над краем решетки — и капали теплой липкой жидкостью по моему затылку.

Я ничего не могла с этим поделать. Я просто сидела здесь, пока сгустки крови впитывались в волокна моего комбинезона и засыхали на моей коже. Клянусь, прошло почти десять минут, прежде чем из ноги, наконец, перестала идти кровь. Не успела я снова выпрямиться, как артерия решила извергнуть еще порцию крови из разорванного конца — и попала прямо мне в лицо.

Хуже, чем напиться крови, могло быть только напиться чужой крови.

— Боже! — я сплюнула изо всех сил, выпуская каждую липкую каплю красными брызгами. Я кричала. Я ругалась. Я прижималась ноющим телом к ​​решетке, надеясь, что этого будет достаточно, чтобы лишиться сознания.

Этого не хватило.

У меня не хватало сил разорвать эти путы, а это значило, что я застряну здесь навсегда. Привязанная к решетке проклятой машины. Покрытая чужой кровью. Обреченная умереть в одиночестве, высохнуть коркой, в которой не останется слюны, чтобы выдавить несколько предсмертных слов…

Слезы жалобно выступили в уголках моих глаз. Их было больно выдавливать, и они жалили, пока текли по выпуклостям моего разбитого лица. Но я буду плакать. Со всем адом, который я пережила за последние несколько дней, я заслуживала поплакать.

Я уже почти настроилась, когда из ниоткуда вылетела отрубленная рука и ударила меня по животу, прерывая мои рыдания.

— Враги уничтожены, — прочирикал роботизированный голос.

Я подняла голову, чтобы посмотреть — все еще задыхаясь из-за того, что я только что получила рукой по животу, — и мой взгляд сосредоточился на возвышающейся форме экзокостюма.

Он стоял надо мной, облака пара вырывались из суставов его чудовищных конечностей, пока поршни замедлялись до более устойчивого темпа. Слова крутились на экране его лицевой панели, за которой ухмылялись останки его давно умершего пилота:

Все угрозы устранены… возобновить нормальную работу.

Я увидела еще около дюжины экзокостюмов, разбросанных по земле передо мной, и услышала, как несколько других отключились за моей спиной. Их руки шипели, когда мышцы теряли напряжение, а когти снова сжимались в кулаки. Ноги костюмов, ранее удлинённые паутиной набухших сухожилий, сжимались с хором тихих стонов.

— Сообщить юниту X1-37, что экзоподдержка останется в этом районе в течение двадцати четырех часов для проведения проверки периметра. Безопасного пути, — сказал экзокостюм передо мной. Затем он поднял ноги и прошел к остальным.

Я какое-то время наблюдала, как они сканировали груду разорванных человеческих останков своими красными датчиками, убеждаясь, что все в этом районе были мертвы.

От наемников с Севера мало что осталось: одни обрывки. Туловище здесь, некоторые конечности там. Горстка внутренностей рассыпалась по траве веером. Ведра крови — их хватило бы на целый пруд.

Почему в людях было так много крови? На кой черт она нам требовалась, кроме ужасного беспорядка в конце?

Рука, которая ударила меня в живот, наверное, принадлежала Маурье, боссу наемников. На ней было меньше волос, чем на остальных конечностях вокруг меня, а пальцы были довольно маленькими. Они дергались, пока я смотрела на них, сгибаясь к ладони, как наполовину раздавленный паук. Интересно, этой рукой она меня ударила? Интересно, это рука держала курок или винтовку, когда она приставила раскаленный ствол к моей ноге.

Интересно, часть ее осталась здесь? Интересно, ходил ли ее призрак сейчас среди руин, его полупрозрачная форма была поражена бледным видом ее трупа, разрезанного почти пополам внутри раздавленной пасти окна пикапа. Интересно, смотрел ли ее призрак на череп, его губчатая начинка вырвалась сзади с такой силой, что забрызгала боковое окно водителя…

И мне было интересно, жалела ли она, что не убила меня, когда у нее был шанс.

Но больше всего меня удивляло, почему я не была раздавлена, как Маурья.

— Обнаружена аномалия.

Я закричала, когда свет от другого экзокостюма просканировал мое лицо, пронзая заднюю часть глаза почти невыносимой болью.

— Юнит X1-37, пожалуйста, явитесь на Двенадцатый объект для технического обслуживания.

— Я не знаю, где это! — мои руки сжались и напряглись в путах. Я не могла сказать, двигалась я намеренно или у моего тела был какой-то спазм. — Ты можешь разрезать на мне путы? Эй, я никуда не поеду, если я привязана к этой машине!

Экзокостюм не ответил. На его лицевой панели не было подсказки, признаков того, что он услышал мою просьбу. Еще через мгновение он повернулся ко мне спиной и подошел к пикапу.

— Стой! Если хочешь, чтобы я уехала, то ты должен… ах!

— Обнаружена аномалия.

Другой костюм просканировал мое лицо.

Затем еще один.

И другой.

Они ходили по кругу, используя свои датчики на всем, что не являлось травой, и я стала частью их рутины. Они сканировали наемников, разбитый грузовик, а затем меня.

Каждый раз, когда красный свет касался моего лица, мне казалось, что кто-то воткнул нож в мой зрачок. Я чувствовала, как резиновая белая плоть разрывалась вокруг лезвия, и кричала, когда острие вонзалось в серую губку позади него.

Мой глаз не закрывался. Я пыталась зажмурить его, игнорировать, когда ощущала, как красный свет царапал мое лицо. Но я не могла. Секунду, которая требовалась для сканирования меня, мое тело мне не принадлежало: оно выгибалось и пыталось оторвать меня от земли.

Оно пыталось делать то, что мне приказывали экзокостюмы.

Оно пыталось доставить меня на Двенадцатый объект.

Но я не могла моргать и двигаться. Я не могла делать то, что хотели от меня экзокостюмы. И вскоре я уже не могла терпеть боль.

Все стало черным.

* * *

— Боже, дитя, черт возьми, ты сделала с собой?

Я не знала, как долго мне удавалось оставаться в сознании, но я могла предположить, как долго была без сознания. Экзокостюмы наконец-то исчезли, значит, прошло как минимум двадцать четыре часа. Я не могла поверить, что я еще была жива.

Либо я была самым счастливым человеком на земле, либо кто-то издевался надо мной.

Было темно, когда я проснулась. Ничто сияло в ослепительном свете восходящей луны, полная луна озарила зимние пустоши. Одеяло из звезд начиналось на краю горизонта и простиралось над моей головой. Разреженность ледяного воздуха делала все ярче, острее. Глядя на звезды, я ощущала, как весь мир вращался в тисках этого бесконечного неба.

— Боже, дитя…

Я снова уловила голос. Он был грубым, звонким и удивительно знакомым. Я села прямо и закричала в бледную пустоту:

— У-Уолтер…?

Он вышел из тьмы. Худое морщинистое тело Уолтера появилось передо мной; все микроскопические крохи его существа собрались, как облако комаров, чтобы создать его форму.

Это был не настоящий Уолтер. Я знала это, потому что он был одет не по погоде. Он выглядел как в день нашей первой встречи: в выцветшей рубашке и штанах, промасленном кожаном жилете. Его зеленоватая шляпа висела на грязных лохматых волосах, пока он ковылял ко мне.

Это было невозможно, ведь его шляпа была у меня. Она упала с моей головы и застряла где-то между лопатками. Характерная складка на полях шляпы впилась в середину моего позвоночника.

Нет, это был не настоящий Уолтер, а какой-то обман ума.

Или, может, он был настоящим, а мы оба были мертвы.

— Какого черта ты сделала? — Уолтер замер примерно в трех шагах от меня. Он вонзил кулаки в костлявые бедра и взглянул на кровавую бойню вокруг нас, открыв рот в густой щетине своей бороды. — В какой ад ты ввязалась, а?

— Не то чтобы я хотела, чтобы это произошло, — сказала я, голос сильно напрягал пересохшую кожу в горле. — Если бы я поступила по-своему, ничего бы этого не случилось. Я все еще была бы с тобой, отмораживая свою задницу в глуши.

Уолтер будто меня не слышал.

— Я же говорил… я говорил тебе, что эти янки-граклы до добра не доводят. Я сказал, что нужно просто оставить их в покое. И что ты сделала?

— Я задела их…

— Ты их задела! Ты впилась в это осиное гнездо обеими руками и просто, — он яростно потряс кулаками над головой, — будто ждала, что из этих дыр выпадет что-то сладкое. А теперь посмотри на себя, — кости Уолтера скрипели, он сел на корточки. Его выцветшие голубые глаза с жалостью смотрели в мои. — Только посмотри на себя, урод… ты вся изранена.

Тогда я стала это чувствовать. Будто моих ран не существовало, пока Уолтер не упомянул о них. Онемение ушло из моего тела, и боль пронзила меня одной сильной ледяной волной.

Я умирала.

Я умру.

Никто не мог оправиться от таких избиений: все, что я чувствовала раньше было там, перебродившее за часы, которые я провела в отключке, и стало примерно в десять раз сильнее. Новые неудобства — последствия того, что меня туго связали и оставили без еды и воды — били между трещинами в моих сломанных ребрах.

И было холодно. Очень. Кончики моих пальцев рук и ног жгло, будто я застряла ими в куче углей. Когда я попыталась сжать кулак, моя рука не пошевелилась. Может, замерзла.

Не было смысла здесь торчать. Я не могла так продолжать. Звездное небо плясало перед моими глазами, когда я расслабилась, и моя душа пыталась уйти. Я ощущала, как оно отступала, покалывая, наполовину покинула мой скальп.

— Думаю… это все, Уолтер, — буркнула я. — Думаю, что, наконец, я смогу закончить…

— Хм, — громкое фырканье снова вернуло мой взгляд к его лицу. Трудно было сказать по всем линиям на его обвисшей коже, но он мог быть разочарован. — Ну, если ты хочешь сдаться и умереть, тогда вперед. Я не могу остановить тебя.

— Что еще я могу сделать? — сказала я сквозь зубы. — Ты хочешь, чтобы я сгнила здесь?

— Нет, я хочу, чтобы ты боролась с этим! — крикнул Уолтер, махая рукой. — Хватит висеть, жалея себя, борись!

Покалывание покинуло мой скальп, моя душа вернулась обратно.

Я вдруг разозлилась, уже не могла умереть.

— Я не могу двигаться! — я с силой потянула веревки на запястьях, сжала замерзшие ладони в кулаки и рвала руки вперед, пока не стало больно дышать. — Видишь? Понимаешь? Я не могу бороться, потому что не могу двигаться!