Читаем Ценнее власти (СИ) онлайн бесплатно

— Оль, ты издеваешься? — Марек раздражённо смотрит на часы, на которых без двух минут то время, когда они должны выходить.

— Ты что-то сказал? — слышится приглушённый дверью спальни голос.

— Слэчно Щенкевич, будьте так добры, явитесь уже пред мои светлые очи, — издевательски повторяет он, всё ещё чувствуя себя неуютно под подозрительным взглядом Ириам.

Словно эта собака точно знала ход его мыслей.

— Ты в курсе, что на такие мероприятия принято опаздывать? — Голос приближается и, подойдя к нему, Оля поворачивается то одной стороной, то другой.

— На собрание волчьих кланов не опаздывают.

Его удовольствие от представленного вида вполне вписывается в её планы, потому что Оля насмешливо фыркает.

— Значит, я буду первой. Как тебе?

Как ему? И Марек бы притворился, но чёрта с два он может скрыть истинно мужской оценивающий взгляд, как всегда вылезший не ко времени.

— Гхм, — прокашливается он. — Может, переоденешься? Во дворце холодно, а ты только из больницы.

— Меня выписали три месяца и полтора дела назад, — хмыкает она, задумчиво обводит взглядом собственную гостиную и идёт за сумкой, оставшейся лежать на острове.

— Почему полтора? — хрипло и с желанием никуда не идти.

Нет, это невозможно. После той её самоубийственной выходки он чувствует рядом с Олей слишком много лишнего. И это мешает.

— Потому что найти на теле кровь убийцы и поймать его в тот же день не дело, а так, побаловаться только.

— То есть тебе нужны кровавые ритуалы, могущественные ведьмаки и полутораста летняя предыстория? — Пусть она смеётся, но позволяет ему вольности.

Например, коснуться замороченного кулона, спускающегося до середины обнажённой спины. Коснуться, и лёгким, якобы случайным движением спуститься до поясницы.

— Мне нужен интерес, — ёжится Оля, поведя плечами, — а предыдущее убийство отдавало тухлятиной.

— В следующий раз могу снова посадить тебя в камеру, чтобы было интереснее, — фыркнув, он тянется через неё, чтобы забрать ключи от машины. И это она тоже позволяет.

— И кто тогда будет делать всю грязную работу? — Оля поворачивается с усмешкой, находясь от него на расстоянии каких-то двух пальцев. — Отлично смотришься.

— Вот давай без этого, — кривится он, отстраняется и первым идёт на выход.

— А что не так? — Цоканье туфель преследует, но такой слежке он только рад. — Петя сказал, что ты там большая шишка, сын Главы над главами, так что парадный костюм вместо бесконечных футболок вполне вписывается в роль.

— Калата бы лучше акты быстрее сдавал, а не языком чесал направо и налево. — Марек спускается первым, придерживая Олю под локоть, иначе ей нечем стало бы приподнимать подол длинного платья.

— Зато он много рассказал мне про все эти ваши заморочки, — покачав головой, она отпускает его руку, выходя на брусчатку.

И пусть до машины два шага, но взгляд не отпускает стройную фигурку, осторожно переступающую с камня на камень. Ещё бы, в таких-то туфлях.

— А должен был рассказать ты, — вскользь замечает Оля, дойдя до машины. — И не вчера, как Петя, а неделю назад, как только узнал о вечере.

— У тебя нашёлся информатор поболтливее, — недовольство прорывается, заворочавшимся в глубине сознания зверем, но к этому он почти привык.

— А что, ревнуешь? — Вскинувшись, Марек видит, что Оля без насмешки, но всё же улыбается, впервые настолько чётко обозначив их непонятные отношения.

— А если да?

Два хлопка и они сидят в тёплом, не успевшем ещё остыть, салоне авто.

— Глупо и недальновидно, — вроде бы бесстрастно пожимает плечами она, но ему виден уголок, дёрнувшихся в улыбке, губ. — А к трупам не ревнуешь?

— Они не треплются о чём ни попадя, — хмыкнув, Марек заводит мотор.

— Это смотря с кем.

***

— Оля, ты просто… — Петя восторженно цокает языком, поворачивая меня вокруг своей оси, как на рынке.

Стоило нам с Мареком войти в массивные двустворчатые двери, как всё великолепие «Волчьей тени» попыталось нас ослепить. Мы не ослепли. Я с той стороны видела ещё и не такое, а Марек наверняка привык ко всему этому богатству.

— Убрал бы ты р-руки, Калата. — Марек высматривает кого-то в толпе и игнорирует мой насмешливый взгляд.

— Рычит? — громким шёпотом издевается Петя.

— Порыкивает, — фыркаю в ответ, чувствуя, насколько сильнее сжимается рука Марека на моей талии.

Собственнически.

А всё потому, что наши отношения после моей смерти приобрели интригующий оттенок. Для нас интригующий, потому что Тени всё ещё смотрели на меня с угрозой. Всерьёз считали, что я испугаюсь? Тогда мозгов у них нет вовсе. Марек, похоже, считал также и тоже не боялся подчинённых, которым, по идее, запрещались служебные романы.

У нас романа не было, чтобы там не придумывали Тени.

Да и назвать его служебным… нет, мне, конечно, вручили удостоверение с пометкой «консультант» и печатью в виде оскаленной волчьей морды сразу после развоплощения Тадеаша. Причём, вручал даже не Марек, оставив величественное действо на совесть сотрудников. У которых с совестью было так же, как с мозгами, потому что вручение, названное торжественным, прошло в тусклом сером кабинете без окон и с кислой миной кого-то из канцелярии.

Так что Тени по-прежнему меня любили. Настолько, что придушили бы за углом, если бы могли, но они не могли, и это придавало особую пикантность нашим близким отношениям. Действительно близким, потому что теперь мне приходилось таскаться к ним в офис чуть ли не через день.

Даже Ириам уже выучила маршрут, вместо любимого парка утягивая меня в сторону реки. Туда, где стояло тёмно-серое трёхэтажное здание без опознавательных знаков.

— То ли ещё будет, — многозначительно заявляет Калата. — Не страшно?

— Волков боятся в «Волчью Тень» не ходить. — Мгновение осознания, и мы с Петей весело смеёмся, привлекая неодобрение богатых, высокомерных и кислых.

Мне плевать, потому что я вижу их насквозь, Пете — потому что своим он, полуволк по рождению и полунаследник по желанию отца, не станет никогда. Петя и не стремится, демонстрируя, что хоть у кого-то из Теней есть ум, но всё равно регулярно таскается сюда из-за дурацких волчьих правил.

— Идём. — Похоже, Марек нашел, кого искал.

— Ещё увидимся, — подмигиваю я Пете и иду, увлекаемая Мареком в сторону лестницы.

Хорошей такой, мраморной. С коваными перилами и шириной с мою гостиную. Она прямо просит кого-нибудь с неё сбросить. Тряхнув головой, я отгоняю дурацкие мысли.

Только этого нам сейчас не хватает.

— Отец. — Марек тем временем подводит меня к этой самой убийственной. Точнее, к тому, кто стоит рядом с ней. — Познакомься, Ольга Щенкевич, консультант отдела расследований. Оля, это Джерк Гавел, мой отец и…

Глава над главами.

— Приятно познакомиться, слэчно Щенкевич. Я много слышал о вас от сына и не только. — Зверь недовольно ворочается внутри, глядя, как отец склоняется над Олиной рукой, в то время как она смотрит на него с изумлённо приподнятой бровью.

— Мне тоже очень приятно познакомиться. — Не то, чтобы Марек не ожидал её интереса, но это всё равно напрягает и нервирует. — У вас красивый дом.

— Как по мне, слишком большой, — улыбается отец. — Особенно, для меня одного.

Оригинально он сейчас сбросил со счетов многочисленную прислугу, школу для маленьких волчат, собрания кланов и много чего ещё.

— Разве вы один? — Оля насмешливо обводит взглядом толпу.

— Вы не хуже меня понимаете, что истинного одиночества это не исправит. — Отец смотрит Оле прямо в глаза, и она не отводит взгляда.

— Мы здесь не для светских бесед, — недовольно отзывается Марек, нарушив их переглядывания.

— Как видите, слэчно Щенкевич, даже родной сын навещает меня исключительно по делу, — притворно огорчается отец. — Что же, надеюсь этой ночью вам не придётся скучать, — улыбнувшись, он поворачивается к другим гостям, а я увожу Олю к одной из колонн.

— И многих твой отец казнил? — кривится она, изучая его уже издали. — Хотя какое мне дело до ваших разборок. Лучше объясни наконец зачем я здесь.

Мимо как раз проходит биологический отец Калаты, глава Западного клана, и Марек не сдерживается. Притягивает её в объятие, ближе, чем допускают приличия, склоняется над ней, вдыхает терпкий аромат чего-то неуловимого. И едва слышно, почти касаясь губами её уха, шепчет:

— Отца хотят убить.

***

Убить? Вот этого вот волчару с внешностью эльфа, ледяными глазами и руками по локоть в крови? Хотела бы я на это посмотреть. Но, оставив ехидство при себе, я подыгрываю Мареку, ладонью скользнув по его плечу и коснувшись мощной шеи. И даже не скрывая, что от игры тут разве что слишком серьёзный разговор.

— А может это способ вытащить тебя домой? — На губах соблазнительная улыбка, а во взгляде беспокойство.

Потому что даже я в курсе, что у Гавела проблемы. Мало кому нравится его политика, но только сейчас поднялись возмущённые шепотки. Это может значить только одно — кто-то набрал силу, сравнимую с властью Главы над главами. А дальше возможны варианты. Либо Гавел действительно обеспокоен и вызвал Марека, чтобы найти и наказать виновных, либо ему надоело, что сын игнорирует все приказы, и это лишь способ заставить Марека вернуться домой.

— Это нам и стоит выяснить. — И снова на его лице такая улыбка, что хочется продолжить наш в высшей степени занимательный диалог где-нибудь наедине.

— А твои братья? — Образ влюблённой парочки всё ещё с нами, и стоит признать, что это удобно — прикрываться извечным как мир, желанием уединиться.

— Они тоже здесь. — Марек отводит с моего лица выбившийся из причёски волосок, — ты познакомишься и с ними. Позже.

— Это того стоит? — морщу я нос, надеясь, что Ириам не обидится, если я вернусь поздно. Очень поздно.

— Нет. — Качает Марек головой и происходит непредвиденное — подавшись вперёд его губы касаются моих в лёгком поцелуе. Слишком лёгком. — Но и выбора у нас тоже нет.

Пока я думаю, чем именно возмутиться — его торопливостью или самим фактом поцелуя, Марек отходит на шаг, становясь привычной недоверчивой Тенью.

— А вот и вы! — Появляется из-за его спины Ян, а я даже не вздрагиваю.

Привыкла.

Тени же элита нашего мира. Ну, это они так считают. А ещё считают, что я заработаю невроз, если они станут «шутить» — появляться из ниоткуда прямо перед моим носом, выпрыгивать из-за спины и устраивать дешёвые, жуткие по их мнению, спецэффекты во время ночных прогулок с Ириам.

Как будто они что-то знают о настоящей жути.

И я терпела, правда, недолго. На их несчастье, самый пик клоунады пришёлся на дни, когда Зов крови стал особенно сильным. А я стала особенно раздражительной. И нет, колдовать я по-прежнему не умею, но разве это проблема для той, кто может отщипнуть от твоей ауры немного удачи? Или красоты. Или здоровья, но от этого я удержалась, решив, что шутникам хватит и продолжительной диареи пополам с прыщами по всему телу.

— Вот и мы, — хмыкает Марек.

— Вы сегодня такая сладкая парочка, что вас хотят сожрать половина присутствующих, — прямо заявляет Новотный.

— А другая половина что, на диете?

— А другая прикидывает, что проще — перегрызть горло Мареку и забрать тебя как трофей или тебе, чтобы его ослабить. — За что люблю Яна, так это за неумение интриговать. Зачем, если можно двумя предложениями довести собеседника до нервного тика.

— Ослабить?

— А ты ей не рассказал? — Ян переводит удивлённый взгляд на Марека.

— Не успел, — нагло врёт тот. — А Калата не подумал просветить Олю на этот счёт.

— Неудивительно, ему-то не грозит, — явно не одобряет приемника Новотный. — Шевелил бы ты лапами, а то рассказывать будет некому. — С этим милым напутствием Ян берёт меня за руку и уводит в самый центр зала. Туда, где слышатся первые аккорды обычного вальса. — Оль, ты с танцами как?

— Нормально я с танцами. — Вежливая улыбка становится всё менее вежливой. — А вот с вашими тайнами не очень.

— Да ладно тебе беситься, — отмахивается Ян. — Ты же знаешь, какие мы разговорчивые. Он всё тебе объяснит, только амулетиков сначала прикупит.

— Амулетиков?

— Ну, ты у нас дама нервная, — веселится Ян, — и страшная в гневе, в чём мы не так давно убедились лично. Психанёшь, снова вены резать станешь и придёт нашему известному и перспективному полный и окончательный конец.

— Ещё немного и конец придёт вам всем, — раздражаюсь я, понимая, что влезла туда, куда не стоило.

Необдуманно. Рисково. Впрочем, как и всегда.

Да и запах крови, который я чувствовала с момента, как сюда зашла, раздражал. После происшествия с Тадеашем я надеялась, что потеряла эту способность, но нет. Полезный, но нервный дар возвращался, с каждым месяцем становясь всё сильнее. И это то, о чём я всё ещё не сказала Мареку.

— И я об этом, — фыркает Ян. — Ты же в курсе, как воспринимаешься волками?

— Едой? — невесело хмыкаю я.

— Полувампиром. — От таких откровений я едва не сбиваюсь с шага. — Полувампиром, только что продемонстрировавшей связь с сыном Главы над главами. Как думаешь, что будет дальше?

— Это ты так о моём здоровье беспокоишься? Не стоит.

Надоели мне такие танцы.

Сделав вид, что это не я остановилась, а он, Ян ловко выводит меня из круга и возвращает Мареку с рук на руки.

— Сходили бы вы наверх, что ли, — как бы между прочим заявляет Ян. — Опять же легенду поддержите, да и вряд ли Оля оценит прелесть волчьей охоты.

Марек хмурится и берёт меня за руку.

— Идём.

И снова Марек приоткрывает дверь для сидящего внутри зверя. Позволяет ему и смотреть, и держать её за руку так, чтобы всем становилось понятно куда и зачем они идут. Вот только притворства в этом — капля.

— Что за охота? — тихо спрашивает Оля, когда Марек, услышав идущих на встречу оборотней, прижимает её к стене своим телом. И не для того, чтобы спрятаться.

— Забава, — хрипло отзывается он, носом утыкаясь в основании её шеи. Зверь довольно урчит внутри, требуя продолжать. — Развлечение, в котором на территорию парка выпускают дикого медведя, кабана или ещё кого. И оборотня.

— Скажи, что ты шутишь, — уперевшись ему в грудь ладонью, требует она.

— Если первый кандидат не справляется, выпускают следующего, — продолжает он, видя в её глазах, что его зрачок светится жёлтым. — Но чаще хватает одного захода и остальные в списке чисто для проформы.

— Всегда знала, что оборотни звери, — скривившись, признаёт Оля.

— И я один из них.

Взгляд — глаза в глаза и в голубых всё упрямство мира.

— В коридоре больше никого нет.

— Я в курсе.

Не остаётся даже желания скрыть довольство в голосе. Всё-таки слишком давно Марек не был дома. Отвык. От распрясавшегося зверя внутри. От предвкушения, пропитавшего даже древние каменные стены. От азарта толпы, пробивающего все блоки и ограничения.

Прикрыв глаза и глубоко вздохнув, Марек как ни в чём не бывало отстраняется.

— Идём.

***