Читаем Целитель сердец онлайн бесплатно

Annotation

Чтобы поддержать любимого брата и помочь ему ухаживать за пострадавшей в автокатастрофе женой, Триша, бросив свои дела, приезжает в Париж. Она собирается прожить здесь всего лишь несколько недель, но после знакомства со знаменитым хирургом, который должен вернуть Мари-Роз прежнюю красоту, планы девушки меняются. Ведь неподражаемый Рив д`Артанон не только хирург-виртуоз, но и искушенный ценитель женщин, а Триша в столице любви оказалась впервые…

Кэтрин Бритт

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

notes

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

Кэтрин Бритт

Целитель сердец

Глава 1

Скорый дизельный поезд из Ле-Туке прибыл на вокзал Сен-Лазар ровно в два часа пополудни. Не дожидаясь, пока он затормозит, Триша уже стояла на площадке и заметила, что к вагону, широко шагая, приближается Джереми, ее брат — высокий, с непокрытой головой, в модной куртке и широких брюках. Глядя на его светлые вьющиеся волосы, она представила себе, как он не один час просидел в одиночестве, теребя их. Лицо брата озарила теплая улыбка, но она не могла скрыть темные круги под красивыми карими глазами.

Он нежно поцеловал подставленную сестрой щеку.

— Привет, Триш. Спасибо, что так быстро приехала. Это весь твой багаж? — Он указал на саквояж и чемодан, которые носильщик поставил у ее ног.

— Да, — ответила она, потрясенная его несчастным видом.

— Ну, тогда пошли, — с присущей родственникам прямотой пригласил он.

Она шла следом за высоким братом, плечами прокладывавшим путь сквозь толпу. Через несколько минут оба выбрались на улицы Парижа. Веселый, улыбающийся Париж, в котором машины ехали по правой стороне широких, окаймленных деревьями бульваров, a agents de police ^[1]в темно-синих мундирах, фуражках с козырьком на головах и нарядных накидках с удивительной проворностью, изящно дирижируя жезлами, управляли движением. Их свистки говорили красноречивее всяких слов.

Триша поймала себя на том, что разглядывает жилые дома в семь и восемь этажей, парадные двери которых выходили прямо на тротуар. Дома были построены из прочного камня, высокие окна с балконами имели жалюзи с внешней стороны, закрывавшиеся и открывавшиеся словно веер. Сквозь железные решетки протягивали ветви деревья, до самого тротуара тянулись нарядные столики кафе, между которыми ловко сновали элегантные официанты.

Так вот каков Париж! Триша взволнованно впитывала странные запахи, волшебные и неповторимые. С наслаждением она глубоко втянула воздух и неожиданно почувствовала, как на сердце стало легко и весело, но тут же вспомнила о причине своего приезда.

— Как Мари-Роз? — затаив дыхание, спросила Триша. Она снова шла рядом с братом, после того как их на мгновение разлучила толпа.

— Поправляется понемногу, — ответил он и остановился у кафе на бульваре. — Давай посидим здесь и выпьем кофе на открытом воздухе. Неплохое начало для знакомства с Парижем, заодно и поговорим. Вилла от нас никуда не уйдет. Времени достаточно.

Поставив багаж, он усадил ее за один из маленьких столиков, две ножки которого нашли себе опору на тротуаре. Появился официант, и, пока он обслуживал их, голубые глаза Триши пристально разглядывали пеструю толпу, двигавшуюся мимо столика. Затем она повернулась к брату. Его глаза окружили напряженные морщины, кожа потеряла здоровый солнечный загар и стала землистой.

— У тебя усталый вид, — озабоченно заметила она. — Дома все были потрясены, когда узнали, что ты попал в аварию. Мы так обрадовались, что с тобой все обошлось. Просто от сердца отлегло, когда выяснилось, что твоя жена вне опасности. Наверно, ты целыми ночами сидишь у ее постели. Ее родители все еще за границей?

Он положил сахар в кофе и с угрюмым видом помешивал его.

— Да, до них никак не дозвониться. Они где-то в Судане, и связь сейчас довольно скверная. Я сижу с Мари-Роз, но самое худшее позади, и ей лучше. Я отлучился, чтобы помыться, переодеться и встретить тебя.

«Бедный Джереми!» От сочувствующего взгляда Триши не ускользнул маленький кусочек лейкопластыря над левым ухом брата.

— Тебе сильно досталось в аварии?

Он устало пожал плечами.

— Царапины и синяки. Пустяки. Больше всего досталось Мари-Роз. Сломаны три ребра, сотрясение мозга, все лицо в порезах. Когда она окрепнет, понадобится пластическая операция, — закончил он с тяжелым вздохом.

Триша помешивала кофе. На овальном лице огорчение.

— Несчастная Мари-Роз. Она знает, в какой степени пострадала?

Он хмуро кивнул:

— Ее лицо забинтовано, но она все хорошо понимает. Один старый приятель навестил Мари-Роз и собирается подлатать ее. Это отличный хирург, делает пластические операции. Хорошо известен в Париже. Короче говоря, это человек, за которого Мари-Роз должна была выйти замуж еще до того, как отправилась в Лондон и устроилась в одной семье помощницей по хозяйству.

— Наверно, этот ее приятель — чудак, у которого денег куры не клюют, — заключила Триша успокаивающим голосом. — Говорят, деньги обычно идут к деньгам.

Джереми проглотил половину своего кофе.

— Нет, он настоящий красавец и всего на несколько лет старше меня, его обаяния достаточно, чтобы покорить любую встречную, и моя жена, похоже, не исключение.

— Вот как! — воскликнула Триша, начиная понимать, в чем причина подавленного настроения брата. — Не забывай, ты сам не менее привлекателен. Кто же этот удивительный донжуан?

— Рив д'Артанон. А насчет денег ты права. Он из богатой семьи с виллой за городом. У д'Артанона квартира и приемные кабинеты по соседству с больницей. — Брат допил кофе, вытащил пачку сигарет и протянул сестре.

Триша отказалась. Она заметила пятна на его чистых прежде пальцах.

— Собираешься взять от жизни все, что можно? Ты же редко курил.

Брат закурил, кончиком пальца смахнул с губ крошки табака и ничего не ответил. Он положил руки на стол, откинулся на спинку стула и уставился на кончик сигареты.

Сочувствуя несчастному брату, она тихо сказала:

— Не надо расстраиваться из-за Мари-Роз и ее хирурга. В конце концов, если бы она любила его, то не поехала бы в Лондон и вышла бы за него замуж. Не удивительно, что она им восхищена, ведь он собирается вернуть ей прежнюю красоту.

Джереми ничего не ответил. Триша пила кофе. Поставив чашку, она поймала взгляд брата, и что-то в нем заставило ее робко спросить:

— Она ведь не останется искалеченной?

Он глубоко затянулся с видом человека, полностью владеющего своими чувствами:

— Нос у нее совсем сплющен, а на лице довольно глубокие шрамы.

Триша вздрогнула, вспомнив кокетливое личико и дерзко вздернутый нос.

— Ты же не будешь терзаться, если Мари-Роз не станет такой, как прежде? Я хочу сказать, если она останется изуродованной на всю жизнь. Ведь твои чувства к ней не изменятся, правда?

Он запустил руку в свои волосы:

— О Господи, конечно нет. Несмотря на все, я ее слишком сильно люблю. Беда в том… ну, последнее время мы с ней не очень ладим. С тех пор как мы приехали в Париж, выяснилось, что между нами мало общего. Городская жизнь не по мне. Я вырос на земле и свежем воздухе, а Мари-Роз не может этого понять.

Триша оперлась локтем о стол и положила свой маленький подбородок на ладонь. Она задумчиво произнесла:

— Мари-Роз ведь росла на загородной вилле, не так ли? Дай ей время, и она поймет тебя. Она молода и весела, и, вероятно, городская жизнь приносит ей удовольствие.

Джереми стряхнул пепел с сигареты в пепельницу и с горячностью возразил:

— Вот именно. Она любит повеселиться и чувствует себя в своей стихии, когда принимает гостей и бывает в высшем свете. Она не представляет, что означает делать работу, которая тебе противна. Я коммивояжер, рекламирующий оборудование для ферм, а мне бы самому очень хотелось им пользоваться. Моя дорогая женушка собирается пожить на вилле до тех пор, пока ее родители не вернутся из-за границы. Мне нужен собственный дом. Разве это плохо?

Триша молча отвела глаза от лица своего несчастного брата, не желая вмешиваться и своими советами еще больше усугубить дело. Она считала, что молодым людям гораздо полезнее познать сложную математику жизни самостоятельно. Дело не в том, что она не сочувствовала Джереми. Она была полностью на его стороне, ибо понимала, в каком сложном положении он оказался. Если бы только родители не портили детей, потакая каждой их прихоти. Именно это произошло с Мари-Роз. Она была единственной дочерью богатых, не чаящих в ней души родителей и привыкла во всем поступать по-своему. Джереми, как правило, уравновешенный, чувствовал себя в достаточной мере мужчиной, чтобы верховодить в семье. Триша могла представить, как столкнулись эти два характера.

— Как это произошло? Я имею в виду автомобильную аварию, — полюбопытствовала она.

— В местной газете появилось объявление о продаже фермы, примерно в пяти милях от Парижа, и мне захотелось отправиться туда и взглянуть на нее. У меня есть деньги, которые оставила мать, и я собирался туда, чтобы купить ее. Мари-Роз была решительно против и не захотела ехать со мной. Я настоял на своем. Мы всю дорогу ссорились, и, в конце концов сильно рассердившись, я сказал ей, что куплю ферму и буду жить там один. Она потребовала, чтобы я отвез ее обратно. Я отказался. Вдруг в приступе гнева она ухватилась за руль — и машина врезалась в дерево.

Триша заметила, как он побледнел, вспоминая об этом. Было видно, что он считает себя виновником аварии и тяжело переживает случившееся.

А произошло все это потому, что два молодых человека, выросшие в разной среде, поженились, по-настоящему не зная друг друга. «Джереми столкнулся с огромными препятствиями, которые могут стать непреодолимыми», — с грустью подумала она.

— Вам повезло, вы ведь могли погибнуть, — сказала Триша, возвращаясь к прозе жизни и понимая, что только так можно заставить брата взять себя в руки. — Если с Мари-Роз все обернется хорошо, тем более не чего волноваться. Почему тебе понадобилось мое присутствие?

Он раздавил сигарету.

— Пересадка кожи и операция носа потребуют времени, а ее родители еще не вернулись. У Мари-Роз в Париже нет других родственников, за исключением одной тети, которая как раз сейчас куда-то уехала. Мне пришло в голову, что ты сможешь поддержать ее. Она тебя очень любит. — Он умолк, словно хотел еще что-то добавить, но передумал.

«Я тоже ее люблю». Она импульсивно перегнулась через стол и крепко пожала его руку:

— Не падай духом, это еще не конец света. Все образуется, вот увидишь.

— Pardon, mademoiselle ^[2].

Пораженная глубокими, едва уловимыми иностранными интонациями, Триша быстро повернула голову и увидела хорошо одетого незнакомца, протянувшего ей перчатку, которую тот, очевидно, поднял с земли у ее ног. Его худое загорелое лицо было столь же привлекательным, как и голос. На мгновение она заглянула в его темно-серые глаза. Затем он перевел одобрительный взгляд на ее медового цвета шиньон, изящный нос и красивый рот.

— Спасибо, месье, — ответила она сдержанно, когда его длинные тонкие пальцы опустили перчатку на стол рядом со второй. — Я даже не заметила, что уронила ее.

Его брови устремились вверх, и он насмешливо улыбнулся.

— Правда? Смотрите, mademoiselle, не потеряйте свое сердце так же легко, — сказал он на безупречном английском с еле заметным акцентом, затем он заметил Джереми, который сидел с мрачным видом и молчал. — Ба! Да это ведь Джереми. Неужели это та самая сестра, которую ждет Мари-Роз?

— Да. — Голос Джереми звучал холодно и подчеркнуто вежливо. — Познакомьтесь, это моя сестра Триша. Триша, это месье Рив д'Артанон.

Значит, это тот самый хирург, который должен вернуть Мари-Роз ее красоту! Он обладал не только приятной внешностью, это был мужчина что надо. Есть люди, обаяние которых действует на чувства с такой же силой, как наркотик. Триша, уставившись на склонившуюся над ее рукой голову с прилизанными черными волосами, поняла, что Рив д'Артанон именно такой человек. Высокий, широкоплечий, по-спортивному худой, здоровый, зрелый мужчина, он одарил ее очаровательной улыбкой:

— Вы впервые в Париже, mademoiselle?

Когда он поймал взгляд Триши, ее лицо покрыл нежный румянец.

— Да, месье.

— Вы будете очарованы им. — Его наблюдательные глаза остановились на багаже Триши. — Вы только что приехали?

— Да. — Джереми ответил вместо нее. — Представьте себе, я говорил Трише, что вы собираетесь оперировать Мари-Роз.

На мгновение темные глаза стали серьезными.

— Это так, — сказал он, бросив на Джереми чисто профессиональный взгляд. — У вас усталый вид, mon ami ^[3]. Вам больше нет смысла сидеть у ее постели теперь, когда опасность миновала. — Наступила пауза. Он продолжил: — Позвольте предложить вам отправиться прямо в кровать. И еще одно: поскольку я еду в больницу, может быть, мне забрать вашу сестру с собой? Обещаю, что отвезу ее на вашу виллу — Триша подняла голову и взглянула на его очаровательное улыбающееся лицо. — Надеюсь, mademoiselle, у вас еще хватит сил, чтобы навестить свою невестку?

Приглашение незнакомца застало Тришу врасплох, она с трудом соображала.

— Нет, я не устала. Вы очень любезны, месье. Я уверена, Джереми будет рад отдохнуть.

Триша даже не заметила, как оказалась рядом с ним, ее обуревали странные чувства.

Учтиво подстраиваясь под ее шаг, он сказал:

— Недалеко припаркована моя машина. Мне пришлось нанести два визита пациентам, и я оставил ее на полпути между этим местом и больницей.

Две хорошо одетые женщины, проходя мимо, поздоровались с ним, их глаза стали влажными, когда он ответил на их приветствие.

Триша подумала, что этот человек неплохо проводит время, подтягивая вялые мускулы праздных богачей и устраняя двойные подбородки, разумеется за самые высокие гонорары. Джереми считал, что д'Артанон на несколько лет старше него. Если Джереми было около двадцати семи, то ему, скорее всего, тридцать один или тридцать два года — ровно на десять лет старше нее. И, наверно, в десять раз опытнее ее. Оба шли молча, она с интересом разглядывала широкий бульвар и обратила внимание на то, что дорога выложена каменными блоками. Чтобы нарушить молчание, она поделилась своими наблюдениями.

Он объяснил:

— Квалифицированные рабочие из Лимажа кладут эти блоки дугообразно, плотно друг к другу. Такая дорога хорошо выдерживает непрекращающийся поток машин. — Он задумчиво посмотрел на свои часы. — Вы говорите, что только что прибыли. Вы уже пообедали, mademoiselle?

Она совсем не ожидала подобного вопроса. Подумав, она вспомнила, что, кроме завтрака, с утра ничего не ела. Встретив Джереми и видя его таким расстроенным, она отогнала мысль о еде. У Джереми было полно своих забот, так что он об этом и не заикнулся. Возможно, он распорядился, чтобы приготовили поесть, когда они доберутся до виллы.

— Нет… нет, я не обедала, — невольно пробормотала она.