Читаем Трубус онлайн бесплатно

Весьма Таинственный Объект, в дальнейшем для краткости именуемый ВТО, поднялся вскоре после прохождения кометы Галлея из бескрайних просторов Сибири, на которые накануне предыдущей встречи с кометой обрушился другой загадочный объект, известный как Тунгусский метеорит (ТМ). Какова связь между всеми этими событиями, неведомо, но для простоты будем считать: она есть. Еще бы — комета Галлея!

Однако вернемся к ВТО. Набрав скорость и высоту, постоянно меняя форму и название, на ходу совершенствуя структуру, объект по замысловатой траектории двигался над необъятной страной, выполняя непонятную для постороннего миссию. Остались позади Новосибирск, Москва, Ленинград, Рига, Ташкент. Во время кратких стоянок к нему, как магнитом, тянулись со всего Союза люди, наделенные даром заглядывать в будущее. Они-то в первую очередь интересовали экипаж корабля, нуждавшийся, очевидно, в решительном пополнении. Пропуском на борт служили рукописи фантастических рассказов и повестей, а также отсутствие членской книжки Союза писателей. При входе произведения изымались и, в опровержение известной пословицы (рукописи якобы не горят), оперативно перерабатывались в топливо, необходимое для продолжения полета. Как ни странно, никого из вновь завербованных такое обращение с их творениями не печалило…

А корабль летел дальше. Очередная остановка, получившая кодовою наименование «Борисфен-88», состоялась в конце октября в сосновом бору под Днепропетровском, в доме отдыха «Новомосковский». И здесь вновь пересеклись пути двух объектов — ВТО и ТМ. Только за первой аббревиатурой скрывалось теперь Всесоюзное творческое объединение молодых писателей-фантастов, за второй, естественно, «Техника — молодежи».

По сути, лишь одно обстоятельство отличает семинары ВТО (точнее, ВТО МПФ при ИПО ЦК ВЛКСМ «Молодая гвардия») от всех других аналогичных мероприятий. Молодые писатели-фантасты собираются не для разговоров, как это обычно бывает, а для совершенно конкретной работы, направленной на выпуск вполне конкретной, нужной, дефицитной продукции. Причем собираются на свои собственные, заработанные деньги.

Люди приезжают сюда работать. И команда «ТМ», прибывшая на место контакта, если говорить откровенно, исключительно с наблюдательской целью посмотреть, потрепаться, написать материал для журнала, — вполне осознала это в первый же день, когда ей категорически было предложено:

1) сдать обратный билет,

2) продлить командировку до конца семинара;

3) читать рукописи (много рукописей!), проводить их обсуждение и производить отбор для сборников НФ, которые выйдут в свет уже в этом году.

И вдруг стало понятно, что перестройка, демократизация, хозрасчет имеют к фантастике самое непосредственное отношение. И отнюдь не в том смысле, что, мол, все эти понятия — чистой воды фантастика.

Слово директору ВТО, одному из организаторов объединения, новосибирскому фантасту Виталию Пищенко (родился в 1952 году, рост под два метра, плечистый, борода во все лицо, добродушный, невозмутимый — словом, сибиряк):

— Это началось в июне 1987 года. Молодые писатели Сибири и Дальнего Востока, работающие в жанре фантастики и приключений, собрались в Новосибирске на свою первую встречу, приуроченную к 80-летию со дня рождения И. А. Ефремова. Семинар был организован издательством ЦК ВЛКСМ «Молодая гвардия». Новосибирской писательской организацией, обкомом комсомола и редакцией журнала «Сибирские огни». Обычно бывает как? Участники представляют свои работы, руководители (а в Новосибирске эту роль выполняли известные фантасты Е. Гуляковский, Ю. Медведев, М. Михеев, С. Павлов, Г. Прашкевич, В. Щербаков — все они сейчас входят в совет ВТО) что-то хвалят, что-то ругают, и все на этом заканчивается. Здесь получилось не так. «Семинаристов» оперативно поддержала «Молодая гвардия»: две книги, составленные по итогам встречи, уже находятся в производстве. Благодаря поддержке Центра организации свободного времени Новосибирского обкома ВЛКСМ семинар превратился в молодежное объединение по интересам, на полной самоокупаемости, со своими финансами и своим штатом работников. Примерно в то же время Новосибирское книжное издательство получило разрешение на публикацию экспериментального сборника литературно-художественных произведений на заказных началах. И возникла мысль: может, и нам попробовать? Вскоре разрешение от Роскомиздата, а затем и Госкомиздата было получено, и Новосибирскому издательству позволили, опять-таки в порядке эксперимента, выпустить сборник НФ-рассказов и повестей участников семинара. К этому моменту он стал уже писаться с заглавной буквы, как и положено творческой организации, имеющей официальный статус. «Румбы фантастики» были сданы в производство в феврале, а в сентябре, накануне днепропетровской встречи, уже вышли в свет. Вот она, наша первая книга. Почти 30 авторских листов, тираж 70 000, цена 4 рубля, твердая обложка. Представлены в сборнике более 20 наших авторов.

— Но некоторые, по-моему, не имеют к Сибири никакого отношения!

— Верно. Когда стало известно, что наш семинар получил право публиковать свои книги, стали поступать рукописи и из других регионов страны. Свои произведения прислали Александр Силецкий (Москва), Феликс Дымов (Ленинград), Игорь Пидоренко (Ставрополь) и многие другие. А поскольку семинар с самого начала получил поддержку (не на словах, а на деле) от ИПО ЦК ВЛКСМ «Молодая гвардия», возникла идея Всесоюзного творческого объединения. Руководство «Молодой гвардии» идею одобрило, поддержали ее и в ЦК ВЛКСМ. 18 мая 1988 года на совещании в «Молодой гвардии» произошло официальное рождение ВТО.

— С тех пор прошло полгода. Что сделано за это время?

— Немало. Проведены семинары в Ташкенте (июль), сейчас в Днепропетровске, следующий состоится в Минске (январь). Кроме того, короткие экспресс-семинары и совещания в Риге и Ленинграде. На семинарах мы, члены ВТО (а сейчас нас уже больше 200), самым демократическим путем отбираем произведения для будущих сборников. Налажено также предварительное заочное перекрестное рецензирование рукописей — читаем и оцениваем друг друга. Уже обсуждено творчество примерно 350 молодых фантастов, прочитано около 30 000 машинописных страниц. В данный момент в производстве находятся двухтомник «Дополнительное расследование», сборники «Санаторий», «Миров двух между» и другие, всего около десяти. Все они должны выйти уже в 1988 году. Наша работа строится на принципе полной самоокупаемости. Все расходы организация семинаров, гонорары, зарплата штатным сотрудникам и т. д.имеют единственный источник: нашу издательскую деятельность.

— Но как вам удается так много и так быстро печатать? Если работать по-старому, этот процесс занял бы долгие годы…

— А мы предпочитаем работать по-новому. Сейчас в ВТО девять региональных отделений: Центральное (Москва), Северо-Западное (Ленинград). Западное (Рига), Белорусское (Минск), Юго-Западное (Днепропетровск), Южное (Тбилиси), Восточное (Ташкент), Волжское (Горький) и Сибирское (Новосибирск). Каждое отделение возглавляет штатный ответственный секретарь. Его задача — выявление новых авторов, организация перекрестного рецензирования, а главное — поиски бумаги и типографии. Как только удается найти где-нибудь необходимые 30–40 т бумаги и договориться с типографией, мы немедленно запускаем в производство новую книгу. Через 2–3 месяца она выходит в свет. Штатным сотрудникам помогают, во-первых, члены ВТО и, во-вторых, многие клубы любителей фантастики, которые мы принимаем на правах коллективных членов. Сейчас таковых около полусотни. Словом, опора у нас есть. Однако, к сожалению, мы сталкиваемся и с весьма настороженным, мягко говоря, отношением к деятельности ВТО со стороны ряда фантастов, как членов СП, так и молодых. Преимущественно это москвичи и ленинградцы. Мы считаем, что их позиция не имеет под собой литературной основы. Скорее можно характеризовать ее как попытку сохранить в советской фантастике ложную иерархию ценностей, сложившуюся в годы застоя.

— А кто эти люди? Нельзя ли конкретнее?

— Зачем? Те, о ком идет речь, и так знают, о ком идет речь. Но время сейчас хорошее, все стремительно меняется, и даже самые стойкие стереотипы и предубеждения рушатся под напором жизни. Наше дело — работать. Двери ВТО открыты для всех.

Быстро пролетела неделя. Чтение рукописей, обсуждение в группах, вечерние пленарные заседания, на которых руководители и старосты групп отчитывались о проделанной работе и представляли авторов отобранных произведений, заседания редколлегии, возглавляемой зам. главного редактора издательства «Молодая гвардия» Р. В. Чекрыжовой… А в редкие свободные минуты участники семинара читали вслух фантастические стихи, решали фантастические кроссворды, сочиняли фантастическую стенгазету. И приятно было в одну из таких минут услышать вдруг песню молодого киевского фантаста и музыканта Александра Кисселя на стихи Александра Суворова, опубликованные в «ТМ» в 1984 году:

А потом корабль ВТО, пополнив запасы топлива, покинул гостеприимный Днепропетровск и взял курс на Минск. Все разъехались по домам. Вернулась в Москву и команда «ТМ», прихватив с собой рассказ москвича же Е. Кена (1957 года рождения, окончил МИХМ, публикации пока только в газетах), повесть которого «30 — или около того — снов с закидонами» очень понравилась всем, кто ее читал.

Рассказ «Трубус» тоже одобрен. При темпах ВТО надо торопиться!

Вот этот рассказ.

Рассказ называется «Трубус».

А первоначально он назывался просто «Труба».

О чем он, этот рассказ? Речь в нем идет о Трубе.

Эта огромная Труба лежала на том заброшенном пустыре.

Лежала она здесь несколько дней или, может быть, неделю, но как-то сразу вписалась в здешний пейзаж, и вот уже все привыкли к Трубе. Люди, уставшие всему удивляться, давно принимающие все, как есть, проходили мимо. Труба никому не мешала, и не было до нее никому дела.

Так начинается этот рассказ.

Подмяв собой замусоренную пожухлую траву и облетевшие одуванчики, Труба лежала на краю пустыря — не очень ржавая, отливающая тяжелой стальной синевой.

Сияющее солнце расплылось по всему небу.

Сухой июльский ветер сдувал розовую пыль с битых кирпичей.

Щеблонов и Борецкий шли через пустырь, срезая путь к автобусной остановке. Они возвращались с пляжа. Хорошо искупались, позагорали. Борецкий обгорел совсем, а Щеблонову напекло голову.

Рыжая кошка метнулась у них из-под ног и нырнула в Трубу.

Щеблонов подумал: откуда здесь эта огромная Труба? Вроде бы нигде поблизости ничего не строили, не ремонтировали, канав не рыли.

А Труба просто огромная.

С мокрым полотенцем на голове, похожий на бедуина, Щеблонов щурил глаза и едва передвигал ноги.

Борецкий обмахивался журналом «Смена».

На дребезжащем велосипеде по пустырю катался в шортах и маечке какой-то пятиклассник с пионерским галстуком на голой шее. Катался и дыркой в зубах шепеляво так насвистывал «Взвейтесь кострами…».

Далее в рассказе следует пространное отступление, где говорится о трудном детстве Борецкого и о невыносимой юности Щеблонова, воспоминания о которых попеременно возникают в их головах.

Щеблонов и Борецкий остановились, разглядывая Трубу.

— Гляди-ка, — сказал Щеблонов.

Труба была большого диаметра. На полусогнутых и опустив голову или сильно наклонившись вперед, в нее вполне мог бы войти человек среднего роста.

Она была длинная, но не прямая, а слегка загибающаяся в сторону. Поэтому, когда Щеблонов заглянул в нее, он не увидел дневного света на другом ее конце. Он вообще ничего не увидел — внутренняя поверхность Трубы терялась в кромешной мгле.

— Здоровая, дура, — сказал он, поправляя сползающее на глаза полотенце. На таком солнцепеке жить не хотелось, и глубокая тень в жерле трубы манила его.

— Ничего себе, — сказал Борецкий, встал к Трубе и, замеряя ее диаметр, показал пальцем ниже своего носа. — Без малого 170.

— А в длину? Метров 20?

Борецкий пошел мерить Трубу в длину.

— Без малого 25! — крикнул он, дойдя до ее конца.

Щеблонов шлепнул по Трубе рукой и почувствовал всей ладонью ее ответную едва заметную дрожь. Или это только казалось ему. Словно воздух пел в трубе басом.

Он наклонил к Трубе голову и позвал:

— Кис-кис… Борецкий, стой там. Сейчас она к тебе выбежит.

— Что? — не расслышал Борецкий.

— А-а-а! — вдруг дико заорал Щеблонов, пугая спрятавшуюся в Трубе рыжую кошку. Он поднял с земли обломок кирпича и застучал им по Трубе.

Пионер, резко вывернув руль, чуть не упал со своего велосипеда.

— Ы-ы-ы! — крикнул в Трубу с другой стороны Борецкий, окликая Щеблонова. — Пошли, вон наш автобус едет.

— Подожди. — Щеблонов затянул потуже полотенце на голове. — Счас я выйду к тебе. Труба зовет. — И вошел в Трубу.

В ней было прохладно и сумеречно. На любой шорох она отзывалась низким мягким вкрадчивым гулом. Щеблонов шел по ней пригнувшись, осторожно переступая ногами, держась за стенку.

Труба. Труба. Труба. В рассказе ее описание глазами Щеблонова занимает почти страницу.

С каждым шагом в Трубе делалось все темней. Когда стало совсем темно, он остановился. Ожидаемого им света впереди не было. Он обернулся, но не увидел света и позади. Он оказался в полной темноте, точно его закупорили в этой Трубе.

— Эй, Борецкий, ты где? — позвал он. Что-то ткнулось ему в ноги и фыркнуло. «Кошка», — вспомнил Щеблонов.

— А ты где? — откуда-то издалека донесся голос, как с того света.

— А я здесь. — Щеблонов был в недоумении, ему казалось, что он уже давно дошел до поворота Трубы, однако же белого дня в ее отверстии не наступало. «Все это очень печально». - подумал он.

— Автобус наш ушел, — сообщил Борецкий. — Заснул, что ли?

— Вот попал… Неужели мне так и придется идти — куда подальше? — не терял чувства юмора Щеблонов. Он сделал вперед еще шагов пять, но нет, не было никакого просвета во тьме.

— Ты идешь или что? — устало звал его Борецкий.

— Это какой-то нефтепровод! — сказал Щеблонов и сам испугался этой мысли — так она походила на правду. Он повернулся и бросился бежать из Трубы назад, выворачивая ноги, отталкиваясь от шершавых стенок руками, ничего во тьме не различая. Он думал, что Труба никогда не кончится, но как-то внезапно вдруг в лицо ему ударил яркий дневной свет, он вдохнул жаркого плотного воздуха и вывалился из Трубы на пустырь — к ногам Борецкого!

Этого не может быть! Он же возвращался, что за черт!

Несколько строк междометий.

— Я ведь повернул назад, я точно помню! — Щеблонов все не мог прийти в себя от изумления. Пока он чесал за ухом. Борецкий смотрел на него, поджав губы.

— Повернул назад? Когда?