Читаем Тропа Исполинов онлайн бесплатно
Аннотация:
Действие романа ·Тропа Исполинов разворачивается в вымышленной стране Тагр-Коссе, (по развитию, ориентировочно – север Европы первой поло-вины XIX века). Сюжет включает в себя элементы реализма, ·фэнтези, мистики. Это книга фантастики и приключений. В ней использованы мотивы кельтской и иных мифологий. Предлагаю назвать этот жанр ·реалити-фэнтези. Главный герой – пятнадцатилетний подросток по имени Тинч, молодой искатель приключений, работяга, начинающий художник и одновременно маленький маг. Его отец возглавляет восстание солдат, борющихся за свободу Тагр-Косса. В книге действует много других персонажей – солдаты, моряки, рабочие, люди творчества, тоталитарные сектанты, пришельцы из космоса и проч. Мужество, неиссякаемая вера в общечеловеческие идеалы и несокрушимый оптимизм помогают героям достичь победы.
Эль-Тамур (Феликс Эльдемуров)
Т Р О П А
И С П О Л И Н О В
И Л И
Ч Ё Р Н Ы Й Ф Л А Г
ТАГЭРРА-ГРОННГИ-КОССА
Роман-притча
Сыну Алексею -с любовью, верой, надеждой
Предисловие (от пересказчика и переводчика)
Около тридцати лет назад, когда ломали старые особняки на Беговой улице, в нише одной из стен рабочие обнаружили странную рукописную книгу. Им показалось, что книга написана на арабском - до того непонятными казались буквы. Так получилось, что книга досталась мне.
Тогда, ещё в школе, я был большим любителем разных шифров и тайнописей и, как мне казалось, даже сумел прочесть заглавие и фамилию автора книги. Как ни странно, она совпадала с моей собственной фамилией. Я попробовал читать дальше. Язык был необычным. Он напоминал староанглийский, хотя в нём присутствовало немало слов из ирландского, финского, испанского и даже санскрита. В какой стране мира, и в какие времена мог проживать подобный автор?
Потом я вырос... Увлечению языками сопутствовала так и не разгаданная до конца тайна удивительной рукописи. Набравшись смелости, я даже отослал письмо в Академию наук, откуда вскоре пришёл закономерный ответ: советская наука не занимается предметами вымышленной истории, мистики, а тем более магии...
И действительно. Тропа Исполинов существует, но она примыкает к морю, между нею и морем нет побережья. Можно провести параллель между ирландцами и тагркоссцами, но это два разных народа - реальный и тот, что описан в книге. А легенды и мифы... из какого сборника кельтской и иной мифологии взял их автор?
Тем не менее, я обнаружил странное сходство между событиями, которые происходили в мире в последние тридцать с лишним лет и теми, о которых я сумел узнать из рукописи. И, что так же удивительно, судьба одного из главных героев оказалась до деталей сходна с моею собственной.
Складывается впечатление, что действие книги развивается параллельно нашей, реальной для нас жизни, отражает её, сопутствует ей...
Меня не оставляет впечатление, что история, описанная автором, этот сгусток жизни, выхваченный из существующего в зазеркалье мира - это как бы карман реальной истории человечества, содержание которого наглядно свидетельствует о состоянии и привычках его хозяина. Сказать честно, мне почему-то постоянно кажется, что всё, о чём написал Эль-Тамур - существует реально, существует и развивается сейчас.
Пусть даже действие порой напоминает сказку, а имена и названия городов и стран замысловаты настолько, что язык сломаешь.
Как, скажем, назвать жителя Тагэрра-Гроннги-Косса? Тагэррагроннгикоссец? А уроженца Бодариска, Маллен-Гроска или Элт-Энно?
Но история хорошо помнит подобного автора. Как и его Бробдингнег или Глаббдобдрибб, как и его струльдбругов или гуигнгнгнмов...
Тагры любят сокращать слова. Тот же знаменитый девиз Даурадесов на самом деле должен читаться как "тырабат, ара анасалыгакат!", хотя в обиходе, конечно же, чаще произносится как "трабт ансалгт!".
Признаться, и мне поначалу были непривычны эти странные имена и названия, то ли английские, то ли испанские... Потом я попытался просто читать их, и мне стало значительно легче понимать их внутренний смысл...
Словом, посомневавшись, я всё же решил попробовать пересказать вам содержание таинственного манускрипта - таким, каким его понял.
Феликс Эльдемуров.
Москва, май 2006 г.
Главные действующие лица:
Тинчес (Тинч, Тинчи) - подросток из Коугчара,
Маркон Даурадес - его отец,
Гриос, чаттарский офицер,
Айхо (Олеона), его дочь,
Таргрек, пришелец с Бегущей звезды.
Драгуны полка Даурадеса:
Карраден,
Бустар,
Донант,
Теверс,
Дарамац,
Гурук,
Норт,
Крабат
и другие.
Ребята из Коугчара:
Пиро,
Пекас,
Кайста (Кайсти),
Арна,
Тиргон Бычье Сердце,
Йонас,
Марис и Макарис
и другие.
Келлангийцы:
Генерал Хорбен,
Деннес,
Еминеж,
Терри Грэйа.
Секта "стадников":
Курада,
Генерал Ремас,
Монашек с грязными ногтями.
Художники "Башни Тратина":
Моуллс,
Хэбруд,
Доук,
Эланд Магсон.
Генерал Паблон Пратт, глава партии "недовольных".
Мирина, певица.
Адмирал Гайс Кратар.
Вьерд, командир полка Мако.
Тайра Грэйа (Тайри), сестра Терри.
Рагна, целительница.
Таппи, сын рыбака.
Бэсти, хозяйка таверны "У щучьего хвоста".
Тосс, её муж.
Солдаты, рабочие, моряки, сектанты, художники, горожане, инопланетяне и проч.
Я создал эту землю. Я заставил отступить море и отодвинул столбы Тропы Исполинов. Я дал имена городам, и людям, и словно мальчик на берегу океана, любовался построенными мною песочными замками.
То, о чём я поведаю сейчас, конечно же - сказка, миф, притча. В этой истории не следует искать описания реальных событий, она далека от чисто натуралистического их изображения. Но... ведь существуют истории, что происходят реально и многократно, какими бы неправдоподобными они поначалу ни казались...
Эль-Тамур.
Часть I
Берег Таккана
Глава 1. Песок и снег
Лучшее время дня - это раннее утро,
Когда ещё ничего не известно,
Когда день ещё только начинается...
Из "Воспоминаний о Геро"
1
Когда это было, да где это было - не всё ли равно? Сказать "давно" будет неправда, и сказать "недавно" будет неверно... Сказать "сейчас"? Вот это, быть может - в самую точку.
Так или иначе, наш рассказ пора начинать, и начнём мы его с той ночи, в которую, как говорят жители прибрежных стран, великий Бальмгрим, северо-восточный ветер настраивал струны чингаросса. И мешал ему злобный брат Хайяк. И сошлись братья-ветры над Такканским заливом, и лопнула молния-струна, и нежданная гроза возмутила весеннее море, и горное эхо отозвалось вдалеке.
И потащил Бальмгрим ледяные поля на юг, и там, у стен Коугчара, всю ночь дробил их о прибрежные скалы. И море то уходило из залива прочь, то снова в него возвращалось. Тугие тяжёлые валы подходили с рассветом к берегу и нарастали, вбирая бегущие под уклон ручейки. Буруны, буруны, куда ни поглядишь, мелькали в море и, заслоняя их, вал на мгновение доставал, казалось, до самых туч и - падал, широко раскатываясь по песку.
К рассвету в заливе исчезли последние льды. На западе, над буграми предгорий, обозначились освещенные солнцем каменные столпы. Блеснули брызги на снастях рыбацких ботов. Над крышами посёлка легли по ветру голубоватые дымки...
В полутёмной горнице, у печи хлопочет хозяйка. Гул прибоя почти не долетает сюда, где вдоль крашеной мелом стены размещаются в ряд ухваты, лопаты, морские сапоги, зачехлённые гарпуны для охоты на морского зверя...
Высвеченная огоньками, упирая в бока худые руки, женщина прислушивается к дыханию детей за перегородкой.
Пробравшись туда, в закуток, где едва-едва размещаются два топчана, она тихонечко целует в лоб младшего из двоих ребятишек. Сына.
Затем... она долго и пристально разглядывает старшего. Этого паренька - подростка лет четырнадцати, вчера, поздним вечером непогода заставила постучать в дверь их дома... Кто он? Откуда? И далеко ли держит путь?
Он спит, отстранив руками непривычно жаркое одеяло. Спит неспокойно, хмурясь, и складочка возле тонких губ то сжимается, то вновь разглаживается.
Годков ему, должно быть, больше, чем кажется поначалу. Глаза - она вчера пригляделась - уже не детские. Упрямые, серые - как у жителей побережья. А волосы - светлые, мягкие. Кто-то из его родителей наверняка из Анзуресса или Бэрланда.
Руки его невелики, но пальцы крепки, и ладони - в бугорках мозолей. Вчера, как ребята уснули, муж шепнул одобрительно: скоро и у нашего младшего будут такие же...
Господи, сколько ребят бродят сейчас по заработкам из города в город! Маленькие сорвиголовы без семьи, без отца, который, быть может, ушёл с полком куда-нибудь в горы Чат-Тара или болота Элт-Энно. Поговорить бы с парнишкой, как проснётся, порасспросить, быть может - поплакать...
Женщина, вздохнув, строго поправляет одеяло старшему, касается губами лобика младшего и уходит, возвращается к своим извечным горшкам и ухватам.
Узкий луч скользнул в просвет между ставнями.
Тинч подхватил его в протянутую ладонь, и солнечный зайчик на ладони налился светом, напряжённо запульсировал в пальцах.
Необычным оказалось это пробуждение... Внезапным теплом охватило плечи. Приоткрыв глаза, он успел заметить мелькнувшее за перегородку тёмное платье хозяйки. Выпростал руку из-под одеяла, подтянул поближе сапоги, прощупал изнутри - сухо.
Когда-то... это было уже потом, через много лет после Великой Битвы, перемешавшей народы, здесь, на берегу Таккана, вкопали столбы своих хижин грубоватые, неразговорчивые люди. И бывало, что ни слова так и не услышит от них самый дотошный гость. Молча прикроют за вошедшим не знавшую ни замков, ни засовов дверь, не проронив ни звука - поставят на стол ещё тарелку. Утром - так же молча, зарядив табаком трубки, спокойными глазами проводят ускользающий к горизонту корабль, и острый след его на песке занесёт, замоет крепнущая под ветром волна.
Называли они себя "тагры", что значит "камни", и в самом деле - каких речей можно ждать от камня? Правда... только попробуй дать тагру разговориться! На тебя обрушится настоящий камнепад, потому что любит сей народ ставить подряд по три, четыре, пять, а то и по шесть согласных. Очень нравятся им рычащее раскатистое "ррр" и звенящее "ссс", двойное "нн" и хрипатое "гх". И свою страну они называли в старину не иначе как "Тагэрра-Гроннги-Косс", что значило "Каменный Улей".
И два знамени было у них, отдельно для мира и отдельно для войны...
Кормило тагров море, носила скупая солоноватая земля. Росли, правда, на земле этой только лён да паслён, чеснок да вьюнок, копья-тополя подряд - что сажают только в ряд. И поднимались на песках пушистые побеги "каменных роз", да рассыпались по склонам золотые звёздочки очитка. Туговато было с хлебом - не удавались на полынной земле ни ячмень, ни пшеница. Но прошли они на юг, прошли на север, и запад, и там научились пасти и сеять, а по части мёда, пряных трав и напитков никогда не знали равных.
И всё бы хорошо, но за сорок лет до нынешних событий, после того, как близ Дангара - столицы тагров, появились первые нефтяные колодцы, по странам побережья волной пошли палящие, не утихающие войны. Не один корабельный остов до сих пор вымывает прибой из песка, поросшего "каменными розами". Останки не одного неприятельского нашествия втоптаны в красную глину равнины.
Нет и не было воинов крепче и свирепее в бою, чем тагрские. Знаменитые сабли свои ковали они на севере страны, в Бодариске. Шили обмундирование и выделывали сбрую на юге, в Маллен-Гроске. Лучшие каменщики и строители крепостей и дорог жили в Коугчаре, лучшие ружейники в Дангаре, лучшие пушкари в Бугдене, лучшие корабельные мастера в Урсе.
Отложены были до лучших времен их мирные, цвета безоблачного неба знамена с золотистым солнцем посередине. Чёрные флаги с ярко-красным солнцем развевались над головами солдат, которые с боевым кличем "даннхар!" врывались то перевалами, через Тропу Исполинов в соседний Чат-Тар, то дальше, лесами да болотами - в отдаленную страну Элт-Энно, то - посуху или по морю - в Бэрланд, или на боевых парусниках - в богатый морским зверем и рыбой Анзуресс.
Хоронило песком рыбацкие поселки, и одиноко сохли на ветру тополя, что когда-то, в день рожденья сына посажены были отцом - дабы сынок, подросши, не мучился поисками дерева для столбов своей хижины. Немногие оставались для того, чтобы, как раньше, строить дома и дороги, пасти стада в предгорьях, встречать путину в Анзурессе или торговать - с теми соседями, с которыми не воевали.
И то. Сложилось, что держали странный мир только с заморским государством Келланги, и долго держали, и не просто так. Завязалось это давно, и случись что - пошли бы с молотка дангарские нефтепромыслы и урсские верфи, оружейные, мастерские и сукновальни, кожи, сталь и строительный камень. Ведь лишились бы законной доли в прибылях очень многие уважаемые и влиятельные люди.
Со временем келлангийцы стали считать страну тагров чем-то вроде своей вотчины, а точнее - чем-то вроде надёжной дубины в борьбе с непокорными странами.
А для уверенности - пятьдесят тысяч келлангийских солдат постоянно квартировали внутри страны тагров, которая пусть не жировала, но ведь до сих пор и не голодала, и войско обеспечивалось всем необходимым. Мирные жители занимались обычными делами, солдаты совершали геройские подвиги за границей, песок и снег носило по равнине. И до каких пор это могло продолжаться - не знал и не ведал никто.
Тагр-косс, "Каменное Гнездо", называлось ныне их государство, а жители, смешавшись с переселенцами из иных земель, стали именовать себя тагркоссцами.
В накинутой на плечи кожаной, отцовской, со следами стальных защитных пластин куртке стоял Тинч, настороженным взором поглядывая в просвет ставен - в беспокойное море. К утру от бури не осталось и следа, а попутный ветер только поможет быстрей дойти до Коугчара. Что ждёт его дома?
- Снег... сказал он едва слышно, одними губами.
2
Слепящий шквал кружит над побережьем.
Влажные хлопья обжигают лицо, вплетаются в конскую гриву, пропадают на мокром песке и седой глине солончака, куда по каменным желобам стекает бурая пенистая вода.
По старой, мощёной в четыре колеи дороге, что вдоль берега ведет из Коугчара на Бугден, держит путь одинокий всадник в синей шинели и форменной мохнатой шапке с белым плюмажем. Под копытами его статной, широкогрудой вороной потрескивают льдинки. Ноги, обутые в тяжёлые сапоги, размеренно покачиваются в стременах.
Шквал прошёл. Пахнуло дымом... Всадник поднял голову. Рукою в кожаной перчатке, снимая дремоту, провёл по лицу.
Глиняные тёплые домики... там, по пути, меж морем и дорогой... Возле каждого - аккуратная копёночка тростника, на топливо - на берегу с дровами небогато. Мешают они его с какой-то дрянью и так топят. На окнах - ставни, замкнутые изнутри хитроумною щеколдой.
Попробуй, прорвись в нашу крепость.
- Хххак!
Всадник мрачно перекатил в зубах мундштук пустой вересковой трубки. Времена... Что с них брать, с голоштанных?
Кроме, возможно, табаку.
Подумав о табаке, он в который раз поглядел на заросли прошлогодней полыни у обочины. Когда-то в походах случалось курить и не такое.
