Читаем Троюродный дядя (СИ) онлайн бесплатно

Вчера было скучно. Нет, это позавчера было скучно. Вчера было очень скучно. Читать нечего. Смотреть незачем. Выходить запрещено.

Стол письменный с одним ящиком, стул ободранный, но крепкий, кушетка не хуже больничной. Нет, лучше. В больнице она холодная, с клеенкой, а эта простая, деревянная, с тонким матрасиком, но он есть! Подушка ватная, одеяло ватное, белья нет. Еще есть одежда домашняя, то бишь пижама. И тапки с гиппопотама. А нет, неизвестно, какой размер у гиппопотама. Мы не знакомы. Может, у него как раз ножки маленькие.

В ящике стола стопка бумаги линованной, карандаши и ручки.

Свет включается, когда за окном темнеет. Гаснет, когда начинает светлеть. Как свет погаснет, лежать можно, досчитав до ста. На счет сто – кушетка сворачивается и поднимается. Я пыталась остаться на кушетке, но она меня брезгливо стряхивает.

Окно высоко, но при желании можно залезть и посмотреть на небо. Небо красное.

Сколько прошло времени с момента моего похищения – неизвестно. Явно больше трех-четырех месяцев. Отмечать сразу не сообразила, спохватилась недавно, два месяца отмечаю. Но это тоже ничего не значит. Где гарантия, что темнеет естественным образом?

Была бы дома – отметила бы ДР и получила паспорт. Наверное. А может и нет. Получается, в больнице я была зимой. Снег я видела точно. Когда был первый взрыв – снега еще не было. Потом провал, вероятно, я было без сознания. Потом, получается, я была в больнице. Еще нашей, раз небо голубое. В нашей больнице, точно. Голова болеть начинает, когда пытаюсь вспомнить второй взрыв.

Что тогда может быть точкой отсчета. Взрыв? Больница? Потом они меня трясли, им нужно все, что могу сказать, про отца.

Получается так, по событиям.

Взрыв первый, больница. Взрыв второй, похищение, опять больница. Второе похищение, тюрьма.

Взрыв первый явно еще дома, на Земле. Больница может быть дома, а может, уже и нет. Тогда второй взрыв для чего? Меня утащить? Не понимаю. С их возможностями – сразу бы утащили, без всяких хлопушек. Допустим, эти взрывы не их рук дело. Чем тогда занят мой отец?

Все, не могу простроить цепочку. Они взрывали, или отец. Взрыв был скорее отвлекающим?

– На выход. Быстро пошла.

Ух ты, это меня? А толкать-то зачем? Есть услужливые дураки, а есть услужливые подлецы.

– Это ты кому сказала?!

Я что, вслух?

– Детка, ты громко подумала!

Очень хорошо, мерси вам. Понятно, где я.

– Даже не мечтай! Ничего ты не выяснишь от дознавателя!

Конечно, нет. Ехал Грека через реку, видит Грека, в реке рак!

– Ты что? Спятила?

Сунул грека руку в реку, рак за руку Грека цап. Корабль лавировал, лавировал, да не вылавировал.

– Где твой отец? Где. Твой. Отец.

Темно. Два голоса с разных сторон. Первый голос повыше, второй с хрипотцой. А я люблю мультики. Про Винни-Пуха. Артист Евгений Леонов такой обаятельный! Надежный. Глаза умные. Держи меня, Евгений Леонов, не отпускай.

Бумс! Больно!

Бах! А вот и третий взрыв!

Наш Бог троицу любит!

– Малыш, крепче держись.

– А?

– Не крутись. Уроню.

Ну да. Кто б ни тащил, ронять меня не надо. Я себе еще пригожусь.

Меня несет незнакомый мужик. Если он не один, значит, крепкий. Или молодой. Нет, вряд ли. Скорее, крепкий. Но руки заняты мной. Значит, не он боевик, кто-то нас прикрывает. Получается, их несколько. Тут два варианта. Или есть переговорник, или есть артефакт. Пощупать не получится. В каком мире, не скажет?

– Не скажу, потерпи.

Ага, ехал Грека через реку, видит Грека, в реке рак!

– Не смеши. Уроню.

А как я пою! Задорно! Раз, два, три, четыре, квадрат, напеть Радецкий марш? Нет, чтобы бежать удобнее, лучше Шутку Баха. Ля-ля-ля-ля!

Ох, портал!

– Спи!

Глаза открывать не стала. Вроде ничего не болит. А перед третьим взрывом мне по личику съездили. Кулаком в челюсть, по-мужски. А сейчас усыпили. Или злой и добрый дознаватели? А могли инсценировать? Могли. Ехал Грека через реку.

Открываю глаза. Окно напротив, небо красное.

Не на Земле. Не в Элании, там тоже голубое небо. У оборотней? Рандиан, скорее всего. Видит Грека – в реке рак. Оглядываюсь. Комната затемненная, обстановка скромная. Чье-то дыхание. Ага, на стуле сидит. Рак за руку Грека цап!

– Малыш, успокойся, свои.

Сажусь в кровати, щелкнула пальцами, свет загорелся. Да, в магическом мире.

– Где я?

– В Новом мире. Как себя чувствуешь?

– Чувствую. Если отвернетесь – проверю.

– Я схожу за твоим отцом, душ за левой дверью, одежда на стуле, завтрак принесут сюда.

Действительно, вышел.

Встала, взяла одежду, пошла в душ. Видит Грека, в реке рак. Сунул Грека руку в реку. Одежда не земная, вариант комбинезона. Или спецслужбы, там может быть любая одежда. Два крана, горячая, холодная. Встала под душ, боже, счастье-то какое.

Ляяя, ляляля ля, ляля ля! Полонез Огинского. Это я учила в первом или втором классе музыкалки. Не помню. Посмотрела в зеркало. Скулы торчат, нос торчит. Все торчит. Точно, килограмм пятьдесят осталось. При моем росте в метр семьдесят. Вытерлась, оделась.

А обувь? Обуви нет. Зато и артефактов, браслетов, ничего чужого нет тоже. Одежду прощупала, швы, вроде нет ничего. Подсушила волосы заклинанием. Выхожу? Выхожу.

– Лера…

Отец. Вообще, я приемная дочь. Где родилась, точно не знаю даже, но в магическом мире. Мой  биологический папик маму бросил, скорее всего. А мой отец его дальний родственник, причем дядя двоюродный, а мне, получается, даже дед. Тайна сия покрыта мраком. Мама умерла, меня рожая. Рожала одна. Она была сильный маг, но потеряла сознание. Помощь пришла, я лежала рядом и орала, а ее уже не спасли. Меня переносили из мира в мир, заметая какие-то следы. Чем уж и кому она была опасна, беременная, мне сильно интересно. Это главный мой вопрос.

Второй мой вопрос, чем занимается мой отец. И почему у меня это пытались выяснить.

Третий мой вопрос – где я буду учиться. И на кого.

Больше у меня вопросов нет. Я вообще очень скромная. Ответьте мне на эти вопросы – и все.

– Лера… Иди, сядь рядом.

Травмы? Подошла, опустилась на второе кресло.

– Что с вами? Вы пострадали?

– Немного. Ничего. Подлечусь, все теперь будет хорошо.

– Мы можем поговорить?

– Да, теперь можем. Позавтракаем?

– Позавтракаем.

Дверь открылась бесшумно. Дворецкий? Распахнул дверь, сам остался у двери. Закатили столик.

Официант приоткрыл крышечку – каша, положить? Положить. Яйца на подставочках, мясо отварное, овощная нарезка. Чай, сок. В вазочке изюм к чаю. Две маленькие булочки. Все. Очень хороший завтрак, как я люблю.

– Приятного аппетита, отец.

– Приятного, Лера.

Пока ели, молчали. Отец ест нехотя. Как бы мне прикоснуться, посмотреть, что с ним. Заклятье на сканирование простое, я его с детства помню. Интересно, он сам неплохой же целитель, азы он мне давал, как так себя запустить. Руки малоподвижны, с кресла не встает, явно ноги или позвоночник.

– Отец, я паспорт не успела получить.

Он кивнул и показал глазами на официанта:

– Спасибо, можно унести.

Официант укатил столик.

– Лера. Слушай внимательно. Я не знаю, сколько мне осталось. Лет много, целители уже не справляются, боксов интенсива тут нет. Мы не в мирах Содружества. Мы в Новом мире, он так для нас и называется. Но это твой родной мир, точнее, тут мой племянник женился на твоей маме. Мы здесь были с научной экспедицией, жили два года, такие миры, техно-магические, всегда привлекательны. Твоя мама дочь одного из местных правителей. Нас было пятеро, мы сами с племянником с Рандиана, еще трое с Элании. Планировали подписывать договор о сотрудничестве и взаимопомощи. Один из эланцев - член Совета магов Содружества, магистр Рид, имел такие полномочия. Все окружение, кроме твоего деда, отца твоей мамы, было против замужества дочери правителя. Случился переворот. Он давно назревал, просто нашли повод. Убили всю твою семью, отравили. Я едва успел перенести тебя на ближайшую планету. Надеялся на магический мир, оказалась Земля, теперь она есть в каталогах Содружества. Официальных отношений с Землей нет и не будет, это только технический мир. Подожди.

Он вытащил из кармана амулет, подержал, прикрыв глаза. Повесил себе на шею. Наверное, тот уже не справлялся.

– Отец, позвольте мне вас посмотреть?

– Лера, надо принять решение, это главное сейчас. Я старался каждое лето отправлять тебя на Рандиан. Боялся, что потеряешь магию. Поэтому на Рандиане тебе жить нельзя, могут опознать. В Новом мире тоже нельзя, это вопрос дней. Еще два года нам надо продержаться. С шестнадцати лет пойдешь в Академию Элании, там наш родственник – ректор, тебе он троюродный дядька.

– А мой папа ему кто?

– Очень далекое родство, твой папа мне родственник по материнской линии, а ректор по отцовской. Не отвлекайся! Вопрос – где мы живем два года?

– В Элании?

– Только Академия даст тебе защиту. Но если я появлюсь там с ребенком, тебя могут вычислить. Нельзя допустить связи со мной, понимаешь? Ты должна поступать сама по себе, с другой биографией.

– Поняла. Верните меня на Землю. В какой-нибудь детский дом. Сами живете в мирах Содружества, где есть хорошие целители, восстанавливаетесь. Иначе я точно одна останусь, сама по себе, и уже навсегда. Через два года меня заберете. Если получится – раньше.

– Лер, раньше не получится. Надо все следы замести, опять оставить ложные. И подальше тебя отнести, и придумать, как это сделать. Времени мало. Сегодня смотри кристаллы с уровнем поступающих в Академию. Браслет твой я замаскирую. Только у ректора, звать его магистр Рональд, иллюзия пропадет. Связи пока не будет. Когда появлюсь – не знаю. Завтра утром перенесу тебя. Паспорт будем получать где-нибудь в Москве.

– Почему так далеко от Хабаровска?

– Так будет лучше, большой город.

Я кивнула и подошла к отцу. Положила ему руки на голову, провела по груди.

– Не надо, Лера, не трать резерв.

– Одну еще минуту, – сказала сквозь зубы.-– Инсульт хотите?

– Нет, не хочу.

– Уберу спазмы хотя бы.

– Хорошо. Возьми накопитель.

Попала я в Санкт-Петербургский детский дом. Валерия Соловьева, тринадцать лет и десять месяцев. Строго по  документам. Мне действительно нет четырнадцати. На самом деле, я еще моложе, мне тринадцать лет и восемь месяцев. Даже день не совпадает. Береженного Бог бережет.

Расставались мы тяжело. Отец обнял меня! Он вообще против телячьих нежностей, удивительно даже, что обнял. Попрощались на перроне, дальше меня везла в электричке толстая тетка отдела опекунства.

Детский дом мне понравился.

А когда завели в комнату – ахнула. Ее ремонтировали бытовой магией! Интересно, кто тут такой умелец? Неплохо сделано. Не очень тщательно, но с любовью. Надо же, вот бы познакомиться.

Пригласили к директору. Вещи положила в указанную комнату. Отвели на второй этаж в приемнаю.

Директора, плотную блондинку в буклях, звать Ирина Павловна. Как раз она прощалась с теткой из опеки. Тетка мне погрозила пальцем:

– Смотри у меня, веди себя хорошо! Не сбегай, не дерись, не кури, не пей, не воруй! Что улыбаешься?

– А я давала повод думать так обо мне?

– И не давай! Ишь какая, повод она не давала. Кто тебя знает.

Остались вдвоем с директором, она посмотрела на меня:

– Не обижайся, у нее тяжелая работа. Наши дети учатся в соседней школе, домашнюю работу делают здесь, в учебных классах. В классах очень хорошо, тебе понравится. Кроме учебы, занимаются еще в кружках. Ты бы чем хотела заниматься?

– Я окончила музыкальную школу, вокал и фортепиано. Хотела бы петь или играть, как получится. Танцы желательно. И обязательно спорт. Лучше ушу или самбо. Есть такие возможности?

– Ты молодец. И те, кто присматривал за тобой, тоже молодцы. У наших детей есть любые возможности, нам не отказывают, было бы ваше желание. А в школе будешь успевать? Восьмой класс – это не шутки.

– Буду успевать. Чем больше занят, тем больше успеваешь.

– А почему медицинская карта практически пустая? Сегодня понедельник, в воскресенье отведу тебя в «Парацельс», там наши шефы, тебя посмотрят и меня заодно, а то никак сама не соберусь. Беги, знакомься, живете по трое в комнатах, в твоей пока одна девочка, чуть постарше, ей пятнадцать, тоже пошла в восьмой класс. Хорошая девочка, но беды было много уже, не обижайся, если что, хорошо? По одежде подойдешь завтра к кастелянше.

– Спасибо, я поняла, из одежды пока ничего не надо, все есть. До свидания.

– До свидания, Валерия. Или Лера?

– Лера.

Мы улыбнулись друг другу, и я пошла в свою уже комнату.

Два года. Два года! Главное, ничего не потерять из навыков, отец сильно просил. Да и сама понимаю. Иначе в Академию мне не поступить. А только Академия мне даст защиту. И знания. Достаточные, что бы понять, кто и зачем убил мою семью.

В комнате сидит девочка на моей кровати и рассматривает мои вещи. Уже в моем купальнике. Она тоже темненькая, как я, только у меня стрижка, а у нее прямые длинные волосы, стекают по голым плечам, ей идет мой сиреневый купальник.

– Привет, меня звать Лера.

– Да мне пофиг, как тебя звать. Что у тебя барахла так мало?

– Тебя так и звать – пофиг? Ну, пофиг, так пофиг, тоже имя, наверное. Во-первых, никогда не смей брать чужие вещи. Купальник я тебе дарю, разумеется, но это – все. Слезь с моей кровати.

Девочка  обрадовалась. Как она обрадовалась! И подскочила ко мне, в правой руке раскрытые ножницы. Я спокойно ее ждала, отбить всегда успею, а вот вещи жалко.

– Ты! Глазки щаз выверну!

– Попробуй.

– Не боишься?

– Почему? Боюсь. От дураков нет защиты. Да и тебе повредить боюсь. Я занимаюсь боевыми искусствами с детства. Но если нападают – сама понимаешь, мое честное слово тренеру теряет право.

– Ах ты, дрянь! Ты пришла свои порядки наводить?!

– Да, придется порядки наводить. Давай так, забудем о том, как ты меня встретила и начнем сначала. Меня звать Лера. Как тебя звать?

– Да я тебя урою!

И выскочила в коридор.

Плохо. Я собирала раскиданные вещи и расстраивалась все больше и больше. Очень плохо. Приведет толпу. Будет драка. Вот чего не хотелось бы. Потом будут везде подкарауливать. За себя я не очень боялась, ну, сломаю им пару рук, сам по себе факт печальный.

Привела ее в комнату директор.

– Девочки, что опять случилось? – устало спросила она.

– Ирина Павловна, – заголосила девочка, – лежу я себе спокойно, в своей кроватке, вдруг эта дрянь ввалилась и давай пургу гнать! Да я тебя урою, дескать!

– Наташа, в какой кровати ты лежала?

– В своей!

– Вот в этой, насколько я помню?

– Да, в этой!

– А когда ты ее успела заправить? И чей на тебе купальник? Лера, как дело было?

– Ирина Павловна, мы разберемся сами.

– Нет, Лера. Пойдем со мной, бери вещи, я надеялась, что вы подружитесь. Наташа, как же мне стыдно за тебя. Лера, все взяла? У нас есть чудесная комнатка, как раз освободилась, для выпускников, тебе понравится. Наташа, Лиза просится на подселение, наверное, вам обеим будет полезно.

– Ирина Павловна, ну ее к черту, вашу Лизу, оставьте эту! Лиза еще и …писается!

– Ничего, будешь учиться терпению и состраданию!