Читаем Тритон (ЛП) онлайн бесплатно

“Тритон”

(Наследие Сирен #2)

Анна Бэнкс

В продолжении истории “Посейдон”, Эмма узнает, что ее мать - давно исчезнувшая дочь морского короля. Теперь девушка переживает личностный кризиc: и для людей она полу-монстр, и для жителей морских глубин - изгой. А по подводному закону, все полу-сирены должны быть казнены.

И это еще не самое страшное. Возвращение матери Эммы разжигает вражду между родами Посейдона и Тритона. Теперь Эмме придется решать, последовать ли совету Галена залечь на дно и надеяться на лучшее.. или же рискнуть всем и раскрыть тайну своего дара, чтобы спасти чужой ей народ.

Переводчики: shanina_m, eka_astony, sali, Jasmine, Erynda

Главный редактор: Jasmine

Переведено специально для группы

~”*°•†Мир фэнтез膕°*”~

Анна Бэнкс

Тритон

Глава 1

Я не могу открыть глаза. Мои ресницы, будто закованные в железную тушь, не дают разлепить тяжелые веки. Тяжелые, как после наркоза.

Не понимаю, где нахожусь. Часть меня отошла ото сна и словно пытается всплыть со дна океана, но тело мое легко и, кажется, что качается в колыбели его волн.

Пытаюсь понять, что чувствую.

До слуха доносятся перешептывания шин с асфальтом, низкосортные куплетики с радио восьмидесятых, сопение кондиционера, который давно пора починить.

Мой нюх улавливает тонкий букет маминых духов, аромат прохладной кожи салона машины, запах сосны от освежителя, качающегося на зеркале заднего вида.

Ощущаю как ремень безопасности давит на шею (она потом точно будет болеть). Чувствую, как от кожи на сиденье по ногам течет липкий пот.

Похоже, мы куда-то едем.

Раньше мне всегда нравилось, что придешь, бывало, домой после школы, а родители уже подготовили машину. И мы - я, мама и папа, иногда моя лучшая подруга Хлоя, отправляемся путешествовать куда глаза глядят. Просто едем, глазеем, и останавливаемся, где хотим: у заповедников, музеев, маленьких магазинчиков, продающих гипсовые отпечатки следов Снежного человека. Папино звание фотографа-любителя вынуждало нас позировать для туристических фото на память. И по сей день наш дом завешан снимками из поездок так, что не видно обоев. На фото мы ставим друг другу рожки, косим глаза и высовываем языки, как ненормальные.

Машина подпрыгивает и мои мысли уносятся одна за другой в туманную даль. Воспоминания перемешиваются и вихрем проносятся мимо, оставляя в фокусе несколько кадров из моей жизни: вот мама готовит, вот Хлоя улыбается, папа сидит за кухонным столом, Гален удаляется через черный ход.

Стоп. Гален..

Теперь все картинки моей памяти выстраиваются в стройный ряд, и я смотрю свою жизнь, как кино. Фильм о том, как я оказалась заперта в маминой машине в полуобморочном состоянии. Теперь я понимаю, что это не одно из путешествий семьи Макинтош. Такое просто не возможно.

Мой отец умер от рака два с половиной года назад.

Три месяца назад, в Дестине на побережье Флориды, Хлоя погибла от зубов акулы. Значит, и со знакомства с Галеном прошло три месяца.

Но я не уверена, сколько времени прошло с тех пор, как Гален и его друг Тораф отправились на поиски Грома. Грома - короля Тритонов и старшего брата Галена. Грома, который должен был стать мужем моей матери. Грома - Сирены, полу-мужчины и полу-рыбы. Человека-рыбы, который должен был жениться на маме. Моей маме, которая оказалась Налией, считавшейся мертвой принцессой из рода Посейдона, давно пропавшей и жившей все эти годы на поверхности, потому что…

Потому что моя мамочка, ее морское величество… совсем выжила из ума!

Она меня похитила.

Глава 2

Всю дорогу к пляжу Джерси, Гален посматривает на Грома в надежде поймать взгляд благодарности или радости. Взгляд, что подтвердит правильность его решения приплыть сюда. Что-то, что уверит Галена в стойкости брата, после того, как он ему рассказал, где, с кем и зачем виделся.

Но, как обычно, Гром скрывает, что творится у него внутри. И, как обычно, Гален не знает, как вскрыть эту молчаливую устрицу. Даже подплывая к берегу, безучастный Гром напоминает прибитое на мель бревно.

Отыскав плавки в расщелине скалы, одном из тайников неподалеку от дома Эммы, Гален протягивает их Грому. Пока тот разглядывает гавайский рисунок, Гален и Тораф отыскивают и надевают свои. Гром расправляет плавник и растирает его кулаками прежде, чем принять человеческий облик. С тех пор, как они покинули территорию Тритонов, его плавник ныл из-за волнения от грядущей встречи с Налией.

И от близости разгадок, которые они давно искали.

Наконец, Гром перевоплощается в человека и начинает натягивать плавки так осторожно, словно их края прошиты акульими зубами. Гален хочет сказать ему, что одеть шорты проще простого, но вместо этого произносит:

- Дом совсем рядом, на берегу.

Гром кивает и опускает голову в воду, чтобы смыть водоросли с лица. Тораф быстро отряхивается, как полярный медведь, выбравшийся из воды. Если сейчас Тораф помчится к дому, Гален не удивится, ведь там осталась Рейна.

Гром не поверил бы своим брату и сестре, изгнанным из обоих королевств, а Торофа послушал. Им повезло - Юдор раньше добрался до короля Тритонов с новостью о том, что засек биение сердца Налии. Юдор был учителем всех Ищеек Сирен и в нем никогда не сомневались.

И все же, было бы легче всех убедить, поплыви Налия с ними в королевство Тритона. Заверить Грома в том, что она жива, было почти так же сложно, как убедить его подняться на землю. Но, как и Гром, Налия спряталась в свою раковину и не хотела ничего говорить о случившемся много лет назад. Все, что удалось у нее выудить были слова “Можете привести Грома ко мне”.

Видя, как Налия упирается и кричит от его попыток отвести ее к берегу, Гален решил и растроенную Эмму, и её матушку оставить под ответственность Рейны. Правда, слово “ответственность” всегда принимало весьма расплывчатое значение, если дело касалось его сестры.

Но они не могли терять ни минуты. На поиски собирался или уже отправился отряд во главе с Юдором. Гален не мог - и не хотел - рисковать, чтобы они нашли Эмму. Прекрасную, упрямую полу-Сирену.

И он до сих пор злится от того, что из-за Налии, Эмма подвергается такой опасности.

Трое мужчин подходят к крыльцу с торца дома, оставляя три дорожки следов на песке рядом с еще чьими-то - наверное, это следы Эммы, вернувшейся с пляжа. Гален знает, что эта минута навсегда запечатлится в его памяти. Момент, когда его брат, правитель королевства Тритона, облачившись в человеческую одежду, входит в построенный человеческими руками дом, щурясь от непривычного солнечного света.

Что он скажет Налии? Что сделает?

Ступеньки скрипят под их босыми ногами. Тораф открывает дверь перед Галеном и Громом. И сердце Галена тонет на дне желудка.

Кем бы ни был тот, кто привязал Рейну к барному стулу - тому самому, на котором она сидела в их последнюю встречу, - он постарался, чтобы она хорошенько ударилась, если попытается сдвинуться с места. Руки девушки связаны проводом за спиной, а ноги ремнями пристегнуты к стулу. Кусок широкого алюминиевого скотча едва сдерживает бешенство, читающееся в ее глазах.

Тораф бросается к возлюбленой.

- Принцесса, кто это сделал? - спрашивает он, аккуратно отлепляя краешек скотча. Рейна отдергивает голову и сдавлено ругается на Торафа.

Гален шагает вперед и одним рывком срывает скотч. Рейна вскрикивает и пронзает его пламенным взглядом.

- Ты это нарочно!

Гален комкает скотч и бросает его на пол.

- Что случилось?

Рейна выпрямляется. - Теперь я точно убью Налию.

- Договорились. Так что случилось?

- Она меня чем-то накачала.

- Трезубец меня пронзи, что тут произош..?

- Налия сказала, что ей надо в туалет и я отправила ее в ванну на первом этаже. Она уже успокоилась, так что я решила развязать ее. Мне показалось, что Налия засиделась там, - указывает Рейна пальцем на дверь под лестницей, - и я решила ее проведать. Постучалась разок-другой и, не услышав ответа, открыла дверь. Мне надо было догадаться по незапертой двери и выключенному свету, что что-то не так. Она набросилась на меня со спины и закрыла рот. Последнее, что я видела - это Эмму, стоящую в дверях и кричащую на Налию. Потом я очнулась, привязанная к стулу, как какой-то человек.

Наконец, Тороф развязывает Рейне руки. Разглядывая и потирая красные от проволоки запястья, она морщится от боли.

- Я ей какую-нибудь гадость сделаю. Я изобретательная, сами знаете. -И тут она хватается за живот. - Ой-ой, кажется, меня сейчас…

Надо сказать, она пытается отвернуться от Торофа, присевшего, чтобы развязать ей ноги. Все же он попадает под фонтан рвоты, будто и был мишенью.

- Ой, извини, - шепчет запачканная рвотой Рейна. И, оскалив зубы, как пиранья, добавляет: - Ненавижу ее.

Отряхнувшись от завтрака Рейны, Тораф нежно берет ее на руки и шепчет:

- Принцесса, давай приведем тебя в порядок.

Поудобнее взяв ее, он искоса смотрит на Галена.

- Серьезно? - не веря своим ушам, уточняет Гален. - У нас нет на это времени, слышал, что сказала Рейна? Эмма и Налия пропали.

Тораф хмурится.

- Знаю. -И, повернувшись к Грому продолжает: - Знайте, Ваше Высочество, мне жаль, что принцесса Налия так поступила с Рейной.

Гален запускает руку в волосы. Он знает, что пока Рейна не успокоится и снова не повеселеет, на Торафа можно не надеяться. Тратить ценное время на уговоры друга заняться другими насущными делами бесполезно. Немыслимо.

- В комнате Эммы на третьем этаже есть душ, - говорит Гален, кивая в сторону лестницы.

Гален и Гром провожают взглядом Торафа, поднимающегося по лестнице с их сестрой на руках.

- Не переживай, принцесса, - шепчет он. - У Эммы так много ароматного мыла, помнишь? И столько платьев, что ты обожаешь носить…

Гром вопросительно поднимает голову.

Гален понимает, как ужасно все это выглядит: он привел Грома на встречу с давно потерянной любовью, а его давно потерянная любовь связала его сестру и сбежала.

К тому же, все это выглядит противозаконно: Рейна, как человек, принимает душ с мылом, носит людскую одежду и ест их пищу. Все указывает на то, что жизнь на поверхности гораздо ближе Рейне, чем то полагается.

Но Галену нет дела до впечатлений Грома. Эмма пропала.

Казалось, каждый нерв его тела обмотал сердце и сжимает его в бесконечной боли. Гален движется через кухню в гараж - машины Налии нет на месте. Он хватает трубку стационарного телефона и звонит Эмме на сотовый. Аппарат вибрирует на полке, где лежит мобильник ее матери. От волнения у Галена скручивает живот. Он набирает номер своей помощницы-человека. Верной, надежной, находчивой Рейчел. Дождавшись гудка автоответчика, он говорит:

- Эмма и ее мать пропали, помоги их найти.

Потом вешает трубку и облокачивается на холодильник. Нетерпение захлестывает его, как цунами. Когда звонит телефон, он бросается к трубке и едва не роняет ее.

- Слушаю?

- Привет, красавчик. Когда ты сказал, что Эмма и ее мать пропали, что ты имел в виду?

- Машина ее матери исчезла, а в доме мы нашли связанную Рейну.

Рейчел вздыхает.

- Я же говорила, надо было на машину поставить жучок с GPS-навигацией.

- Сейчас это уже не важно. Ты можешь их найти?

- Приеду через десять минут. Только не наделай глупостей.

- Например? - спрашивает Гален, но Рейчел успевает повесить трубку.

Гален поворачивается к брату, который рассматривает фотографию. Гром водит пальцем по контуру лица Налии.

- Как такое возможно? - тихо спрашивает он.

- Это называется фотография,- отвечает Гален. - Любой момент жизни люди могут зафиксировать штукой, которую называют…

Гром мотает головой.

- Нет, я не это имею в виду.

- А что тогда?

Гром протягивает фото. Студийный черно-белый портрет Налии.

- Это Она, - Гром запускает руку в волосы - эту привычку они с братом унаследовали от отца. - Как могло случиться, что я только сейчас узнал, что Налия жива?

Гален тяжело вздыхает. Он не знает, что сказать. А будь у него ответ, то не он должен дать его Грому, а Налия. От Налии все ждут объяснений. Знать бы еще, как их вытянуть на поверхность.

- Извини, Гром, она нам ничего не сказала.

Глава 3

Чем дольше я смотрю на потолок, покрытый декоративной зернистой штукатуркой, тем больше он кажется мне украшенным изысканной мозаикой. Желтые круги от дождевых потеков добавляют шика неуклюже нанесенной белой массе. А подсветка от фар машины, припаркованной у нашего отеля, добавляет абстракционизма. Пытаюсь придумать название этому чудо-произведению…” творожный потолок во всей красе”.

В эту секунду я понимаю, что отвлеклась от мыслей о переворотных событиях моей жизни. Вот бы узнать, вернулся ли Гален, о чем он сейчас думает? Как там Рейна, у нее тоже разрывается голова от боли? Интересно, хлороформ на Сирен действует так же, как и на людей? Могу поспорить, теперь Рейна насадит мою мамочку на гарпун. И я снова прокручиваю в голове сумасшедшие события этих суток.

Картины вчерашнего вечера встают у меня перед глазами - те кадры, что память сделала между ударами сердца.

Тук-тук.

Гален опускает руки в воду в раковине и говорит:

- Вам придется многое объяснить, Налия.

Тук-тук.

Вспышка: Гален хватает маму за мыльную руку.

Тук-тук.

Еще кадр: мама брыкается в руках Галена.

Тук-тук.

И снова: мама запрокидывает голову, ударяя Галена.

Тук-тук.

Фотовспышка… и Гален врезается в холодильник, сшибая на лету кучу магнитиков.

Тук-тук.

Тук-тук, тук-тук., тук-тук.

Кадры сливаются в единое живое действо.

Мама отчаянно хватает Галена и заносит нож для удара, в готовности выпотрошить его, как селедку. Я вскрикиваю. Что-то за моей спиной громко разбивается, и звук падающих осколков заглушает мой вопль.

Это спасает Галена. Он уворачивается от ножа, когда мама оглядывается на шум, и лезвие пронзает холодильник. Нож выскальзывает из мыльной руки и звонко падает на пол.

Тук-тук… тук-тук.

Мы смотрим, как приземляется нож, будто то, как он ляжет, определит следующее мгновение. А тот, на кого укажет лезвие, должен будет сделать первый ход. Вот он - шанс остановить весь этот бред… Как бы не так.

Мимо меня проплывает Тораф с блестками оконного стекла в волосах. Последняя надежда прекратить это безумие уплывает, как напуганная рыбка. Тораф сбивает маму с ног и они, хрипя, валятся на линолеум, отвратительно скрипящий от их потных тел. Гален пинает нож подальше и наваливается на дерущихся. Водоворот рук, ног, локтей и кулаков скрывается на кухне. Не знаю, как еще держусь на ногах.

Со стороны я наблюдаю, как на космической скорости сталкиваются два моих мира. Теперь мама против Галена, люди против Сирен, Посейдонцы против Тритонцев. Но что я могу сделать? Кому должна помочь? Матери, которая лгала мне восемнадцать лет, а пару минут назад пыталась полоснуть моего парня? Галену, который забыл о всяком такте и назвал мою маму беглой принцессой русалок? Торафу, который… какого лешего он вообще сюда ввязался? И неужели он посмел поколотить маму, как боксерскую грушу?

Срочно надо что-то делать, сейчас же! Надо погромче закричать. Эта безобидная уловка всех отвлечет, это всегда срабатывает.

Я открываю рот, чтобы завопить, но меня опережает Рейна. И она не просто верещит на одной ноте, а угрожает: