Читаем Тринитарное мышление и современность онлайн бесплатно
Марина Курочкина
Тринитарное мышление и современность
*ОГЛАВЛЕНИЕ *
Григорий Померанц. ПАМЯТИ МАРИНЫ
Марина Курочкина КРИЗИС РАЗДВОЕННОГО СОЗНАНИЯ ЭКЗИСТЕНЦИАЛЬНЫЕ ОСНОВЫ ВЕРЫ ТРАДИЦИЯ И ЭКЗИСТЕНЦИЯ, ИЛИ В ЧЕМ НУЖДАЕТСЯ ЦЕРКОВЬ? "И БУДЕТ ДЕНЬ" БИБЛЕЙСКИЙ ВОЛЮНТАРИЗМ В СВЕТЕ МЕТАПСИХОЛОГИИ Смысл человеческой жизни и его нарушение Эволюция богочеловеческих отношений Четыре пути, или ключ к самопознанию человека ИУДА HOMO SOVETICUS ОТ ПЕРИФЕРИИ К ЦЕНТРУ
Н.Б.Аверьянова ПОСЛЕДНИЕ ЧАСЫ И ДНИ ПРЕБЫВАНИЯ МАРИНЫ НА ЗЕМЛЕ
* Григорий Померанц. ПАМЯТИ МАРИНЫ *
Гибель Марины Курочкиной камнем лежит у меня на сердце. Это одна из немногих моих учениц. Став самиздатским автором, я отрезал для себя возможность преподавания, создания школы. Самиздатников близко не подпускали к этому. Из докладов в квартирах интеллигентов школа не получалась. Лишь изредка очень страстный слушатель добивался постоянного личного общения за рамками питья чая. Из этих немногих только очень немногие способны были к метафизическому диалогу. Таких учеников-собеседников, мысли которых сплетались с моими, я могу пересчитать по пальцам одной руки. Марина - из их числа.
Познакомились мы в первые перестроечные годы, на вечере, где я и Зинаида Миркина что-то читали. К нам сразу подошли несколько человек, предложили сотрудничать вмаленьком экуменическом журнале, который они издавали. Один из выпусков журнала состоял целиком из исповедей, рассказов, как кто пришел к экуменическому движению. Рассказ Курочкиной выделялся интенсивностью духовного опыта, каким-то метафизическим бесстрашием и философской одаренностью. Впоследствии я не раз удивлялся еще одной ее особенности: сочетанию глубокой религиозности и скептического, даже саркастического склада ума. Сарказм вызывала реальность церкви (и православной, и католической), но это никак не мешало благоговейному отношению к Христу и готовности служить Ему всей собой.
Марина и ее подруга Наташа Аверьянова стали друзьями нашего дома, постоянными слушателями философской лирики Зинаиды Миркиной, ее елочных сказок и моих эссе. А мы с интересом относились к первым шагам молодого психолога, философа и богослова. Марина, - кажется, одна из всех друзей и знакомых - буквально требовала от меня новых шагов в области "тринитарного мышления". Я долго не находил, как это сделать и предлагал ей самой попробовать свои силы. Таким образом, мы заменяли друг другу общественный интерес к вопросу, очень далекому от злобы дня.
Марина была прирожденным мыслителем. Вскоре она начала приносить свои опыты, и мы их обсуждали. Она приняла идею, что отношения единосущности, равночестности, неслиянности-нераздельности важны не только в богословии, и пыталась внести их в разработку психологических проблем. Иногда один и тот же текст обсуждался два-три раза, а потом оставлялся мне на стилистическую правку. Марина доверяла мне, и я старался не злоупотреблять ее доверием, не исказить мысли, делая слог более плавным.
Чтобы издавать книги за свой счет, Марина решила заняться бизнесом. К сожалению, у нее и к бизнесу оказались способности, в своей фирме она заработала несколько тысяч долларов, и запах баксов привлек к себе убийцу. По доброте сердца она решила помочь коллеге-неудачнику, объяснить ему, как она добилась успеха. А этот негодяй избрал более краткий путь: задушил Марину и ограбил. Марины больше нет, жизнь ее оборвалась в 38 лет.
Я надеюсь, что сборник сохранил что-то от творческого огня Марины и от той обстановки, в которой ее статьи рождались.
4
* КРИЗИС РАЗДВОЕННОГО СОЗНАНИЯ *
Доклад, прочитанный М. Курочкиной 25 ноября 1995 года на международной конференции "Апокалипсис: самосознание культуры на рубеже XXI века", проходившей в Москве 23 - 25 ноября.
Мы живем в мире духовной усталости. Мне это напоминает усталость механизмов, когда они дают сбой или начинают разрушаться после долгих лет чрезмерной эксплуатации. Самый яркий и очевидный симптом такой "духовной усталости" - это эстетика постмодернизма. Я воспринимаю постмодернизм как сновидение усталого и измученного человека. Материалом для сновидений любого человека является, как правило, накопленный опыт; стилистикой сновидений является произвольность нанизывания отдельных фрагментов этого опыта на нить личного эмоционального послания. Сон человека зачастую похож на причудливое ожерелье, бусинками которого стали порой не стыкуемые на первый взгляд предметы и явления. Сон не переносит пристального взгляда, он сразу исчезает, но главное остается связующая нить, волевое или эмоциональное послание.
Эстетика постмодернизма - это уход из реальности в свои сновидения, причудливые, иногда изящные, иногда ужасные. Похоже, гамлетовское предположение о
6
возможности уйти от мучительного осмысления реальности в сновидения - "уснуть и видеть сны" - сбылось и для многих стало единственно приемлемой формой существования.
Историческая реальность - это реальность, замутненная заблуждениями и ошибками людей, а исторические события - это воплощение и последствия такого состояния сознания. Человек приходит в мир, и вместо гармонии его встречает какофония и причудливый порядок, который мало чем отличается от хаоса. Знаки этой замутненности не являются чем-то экстраординарным, они преследуют нас буквально на каждом шагу; как только эта мрачная энергия конденсируется, вспыхивают ссоры, конфликты, войны, болезни, приходит смерть, совершаются преступления, и далеко не все из них занесены в уголовный кодекс.
Когда за несколько столетий до нашей эры индийский царевич из рода Шакья пережил эту замутненность реальности как потрясение, как личный, необыкновенно яркий опыт, он оставил свой дом, привычную жизнь, для того чтобы найти вход в область чистой реальности, свободной от всякой замутненности. Гамлетовский вопрос: "Быть или не быть, достойно ли смиряться под ударами судьбы, иль надо оказать сопротивленье..." - он решил: "быть", но вот вопрос - "как"? Как выйти на уровень подлинного бытия? Много лет царевич потратил на поиски подлинности в жизни, не какой-то меры подлинности, которую можно было бы описать количественно, а качественно иной абсолютной подлинности, в свете которой всякая замутненность испарялась бы, как вода на солнце. И когда он наконец нашел, назвал это состояние "татхата", то есть абсолютная подлинность. Он как бы озарился внутренним светом, стал просветленным - "Буддой"... и создал новую философию пути.
По этому пути не проскачешь на одной ножке, не проедешь на инвалидной коляске, никто не пронесет тебя по этому пути на руках или на спине. Этот путь человек проходит только сам, от первого и до последнего шага. У
7
каждого должен быть свой экзистенциально найденный ход, и лишь тогда в человеке происходит процесс, способствующий образованию целостной личности. Но на этот, осмысленный с таких позиций, путь длиною в целую жизнь решаются единицы. Нельзя войти в абсолютную реальность без абсолютной отданности. А человек лукав, его сознание двоится и раскалывается: страдать от замутненности реальности больно и не хочется, но и необходимость отдать себя полностью ради абсолютной подлинности вызывает подобные же чувства. Почти 2000 лет назад в Иудее родился Христос. Его послание человечеству стало "благой вестью" о возможности освобождения от этой убийственной двойственности. Человек, который так боится смерти, не подозревает, что сам провоцирует ее неизбежность своей болезненной волевой установкой - согласием на двойственность, которая приводит к замиранию в неестественном положении. Это замирание и есть первый признак смерти, как первая раковая клетка, из которой с течением времени разовьется убийственная для всего организма опухоль.
Процесс расщепления сознания начинается еще в детстве, когда ребенок приспосабливается к требованиям взрослых, которые даже и не пытаются разгадать тайну Божественного в нем, а навязывают ему свои представления о том, каким он должен быть. Родители, как правило, видят свою жизнь, а не жизнь ребенка; благоговения к ребенку как к инаковой, чужой жизни у них нет; жизнь ребенка "прикладная", ребенок не самоценен, а только важен как продукт семьи, как доказательство успеха в жизни. Бывает, что родителям не хватало социального одобрения, и они хотят этого одобрения для своих детей, иногда они хотят духовного развития ребенка, но это не значит, что они хотят добра.
Манипулирование жизнью ребенка порой происходит еще до его рождения, когда мать уже знает, кого она хочет
8
и кем он будет. Например, она может хотеть, чтобы он непременно играл на пианино, - хотя он предназначен совсем к другому. У многих людей "пуповину" перерезали прежде родов, они еще не успели выпустить свою витальность, а "кислород" им уже перекрыли, уже проманипулировали. А ведь ребенок, приходящий в мир, это не чистый лист, а код, и нужно всматриваться, когда эти таинственные литеры проступят. Благоговение и оберегание, чтобы тайна не погибла, - такой должна быть материнская любовь. Но атеизм, живущий в матери, не дает ей возможности созерцать таинство воплощения Бога в себе и в ребенке, исполнение того, что задумал Бог.
Родители, как и большинство людей, боятся бездны жизни и потому сводят свою жизнь и жизнь ребенка к определенным функциям как некоторым границам, в рамках которых ему позволено существовать; порой эти функции задаются очень жестко. Родители отсекают то, чтоявляется личностным достоинством, вгоняя подвижно-пластичное сознание ребенка в жесткие дисциплинарные рамки. В детстве импульсы еще не оформлены, энергия выходит как бы пучками, взрослые же люди уже приспособились, поэтому им не нужна динамика, и ребенок получает инъекцию того, чтобы жить не по склонности, а так, как тебя заставляют.
Человек изначально, защищаясь от реальности, с детства начинает практиковать раздвоенность, шизоидность. Но одновременно формируется также особый заряд настаивания на своем, заряд оппозиционной воли, и эта оппозиция распространяется и на важное, и на нужное. Человек берет от родителей эстафету ущемленного бытия, продолжает ее и затем переадресует уже своим детям. Дети несут от родителей заряд эгоизма, склонность не к духовному развитию, а к приспособлению. Человек идентифицирует себя с той функцией, которую ему отвели. Родители-искусители помогают ребенку предать Божественную личность.
9
Божественная личность под влиянием взрослых и отчасти самого ребенка, не умеющего сопротивляться, отходит в сторону, а живет личность-заместитель, и если приспосабливающаяся личность для самого ребенка становится более значимой, чем Божественная, то наступает расщепление сознания. Создается сначала полуостров сознания, потом остров в виде новой части личности, и эта, вновь созданная, личность отделяется в человеке и ворует энергию у Божественной.
Продажа первородства Исавом за чечевичную похлебку - это действия личности-заместителя. Исав не взял на себя ответственность первородного сына, он словно вопрошает: почему я должен держать этот мир? Ведь Божественная личность - это не только большие возможности, но и большая ответственность. Исав отвергает то, что задумал в нем Бог, манифестируя тем самым свою несвободу от соблазна приспособления. По сути грех - это ущемление Божественной реальности, по форме - разновидность рабства.
Человек все время колеблется. Он выбирает частичное бытие и тоскует по Абсолютному; в течение жизни возникают шансы изменить свой выбор, и здесь важно качество тоски по Абсолютному благу, которое определяет путь утверждения иного выбора. Но это не значит, что человек уже не может вернуться к благу относительному, поэтому очень важно не канонизировать свой опыт, ибо выбор свершается, он не совершен, элементы частичного нужно постоянно побеждать (в частности, как освобождение от неправильных желаний).
Расщепление есть в каждом, но есть более или менее патологическое, более или менее социализированное, а бывают и необратимые вещи, расщепление как шизофрения. При этой болезни человек испытывает трудность эволюционирования, он пугается своего внутреннего врага, не признает его, но в то же время не может от него отделаться. Термин "шизоид" относится к индивидуальности, полнота переживаний которой разделяется на два основных русла:
10
первое - это разрыв взаимоотношений с миром, и второе - это разрушение взаимоотношений с самим собой. Такой человек вполне может ощущать себя "соединенным" с другими или "в гармонии" с миром и одновременно переживать чудовищное одиночество и изоляцию; более того, он, как правило, ощущает себя не как целостность, а, наоборот, как некую "расколотость" разных видов, иногда - как сознание, едва связанное с телом, иногда - как два или более "я" и т. п.
Надо заметить, что шизоидное состояние, не как клиника, а как некая двойственность, большинству людей нравится и является определенной нормой в обыденной жизни. Человек испытывает удовольствие от состояния "объединения-разъединения", в этом чувстве большой спектр переживаний для человеческого сознания. Человек и к Богу относится "принимая-отвергая", то есть принимается только часть Бога. Раздвоенность по отношению к Богу автоматически переносится на все взаимоотношения в посюсторонней жизни.
Война, секс, нора - самые мощные формы приятного для человека "объединения-разъединения", наиболее остро воплощающие это состояние, наиболее энергетически заряженные. Война - это не только вооруженное столкновение, это, к примеру, война лингвистических систем, партийных, религиозных объединений и т. п. В войне присутствует разъединение с врагом и объединение с другими людьми, потому что без объединения врага не победишь. Сегодня мир распадается на различные объединения, своего рода "тусовки" - разные способы ограниченности, которые принимаются за универсализм. Из этого следует борьба одной "тусовки" против другой, какие-нибудь "белые экуменисты" против "оранжевых".
Секс - это тоже "объединение-разъединение", достижение близости - и одновременно люди остаются чужими друг другу; для большинства такой секс вполне возможен - интим чужих людей.
11
Нора, дом - тот же образ двойственности: принимаю тех, кого хочу, и не принимаю, отгораживаюсь от тех, кого не хочу.
В психологии рассматриваются две фундаментальные силы в структуре личности - влечение к смерти (некрофилия) и влечение к жизни (биофилия). Борьба биофилии с некрофилией ведется постоянно, парадокс человеческого состояния в том, что человек не принимает жизни во всей полноте и в то же время мается от ее отсутствия, от скудости своей жизни, производя своеобразную полужизнь. Некрофил, к примеру, тоже не любит смерть напрямую, он ее любит под видом любви к жизни, а само стремление к любви проявляется в поиске патологического принятия, в образе садомазохистских отношений.
