Читаем Тринадцать (СИ) онлайн бесплатно

Франция. Май. 1649 год.

В ночном небе, затянутая сиреневой дымкой, светила полная луна.

По узкой дороге, провинции Фуа, ведущей к тыльной стене небольшого аббатства, медленно поднимался столб пыли. Вскоре стал слышен стук копыт.

К маленькой, замаскированной зелёным плющом калитки верхом на взмыленной лошади подъехал человек.

С опаской, озираясь по сторонам, всадник спешился. Привязав изможденного коня к дереву, человек повернулся спиной к холодному лунному свету. Ночное светило выхватило из сумрака очертания стройного высокого мужчины.

Позвякивая шпорами, усталой, уверенной походкой, всадник направился к калитке и, взявшись за круглую железную рукоять, хотел, было постучать, но дверь отварилась, и из неё показался слабый свет.

Ночного гостя аббатства Фуа, встретил старый, немой монах, одетый в длинный балахон. Голова старца была скрыта глубоко натянутым капюшоном, из-под свободной одежды была видна лишь костлявая немощная рука, с дрожащим огарком свечи. Монах проводил ночного гостя к низкой арке и показал на дверь, за которой находилась круглая лестница, ведущая вверх башни.

В этом маленьком, неказистом аббатстве вершились не богоугодные дела, а мирские. Отвечали они интересам великосветских вельмож, и в некоторых случаях королевских особ. Шантаж, подкуп, интриги — всем этим не брезговали люди, обращающиеся за помощью в лона церкви.

Ночной гость понимал, что если он вновь идет по этим старым, затянутым в склизкий мох, ступеням, значит аббату Бестье, снова понадобилась его помощь. По коже пробежал приятный холодок гордыни, а на лице растянулась самодовольная улыбка. В слабом мерцающем свете факелов, его черты, от природы красивые, вдруг стали походить на гримасу демона.

Гордыня… этот сладкий грех был особенно навязчив.

Всадник остановился и, низко опустив голову, прошептал молитву, осеняя себя крестным знаменьем.

Ступени закончились. Перед ним возникла дверь, из-под щели которой струился мягкий свет. Придав свой внешности кротость, всадник зашел внутрь кельи и остался подле порога.

Прямо, напротив, за столом сидел мужчина и что-то писал. Еще какое-то время он будто не замечал посетителя. Выдержав нужную паузу, он отложил перо в сторону и встал со своего места.

В этой сухой полусогнутой фигуре трудно было с первого взгляда угадать могущественного аббата. Одет скромно неброско. Лицом он был не чем непримечателен, но вот глаза этого человека были полны снисхождения и покровительства, а во взгляде читалась приятная усталость от власти и чужих тайн.

Аббат Бестье жестом показал, что гость может войти и припасть пред ним коленом.

С невероятным усилием воли всадник последовал ритуалу и, приложившись губами к руке аббата, застыл в позе почтенного ожидания.

— Полноте, сын мой, — не без удовольствия сказал, Бестье. Ему льстило, что такой опасный человек припал устами к его руке. Он по-отечески приподнял гостя за плечи и осторожно спросил:

— Кроме сторожа вас ни кто не видел?

— Нет, монсеньор, — голос всадника был низкий и хриплый.

— Хорошо, — выдохнул аббат.

Взглянув глазами полными тепла в глаза ночному гостю, Бестье показал на кресло в самом темном углу кельи.

— Присядьте, сын мой.

— Со мной можно без церемоний, — сказал гость. — Давайте сразу к делу.

— Знаю, друг мой, что вы неприхотливы, но я, все же, настаиваю на вашем отдыхе. Выпейте вина. В этом аббатстве делают отличное молодое вино.

Аббат наполнил из серебреного кувшина бокал и протянул его гостю.

— Если не ошибаюсь, мой гонец настиг вас, лишь в Жанраке?

Всадник кивнул.

— Далековато, — аббат продолжал держать бокал с вином в руке, — смелее, вы должны это попробовать.

Заметив, что рука Бестье трясется, ночной гость всё же принял бокал, но с первым глотком не спешил. Его мучила жажда, но показать, что испытываешь нужду, значит проявить слабость. Он лишь смочил губы в приятной прохладной жидкости и одобрительно опустил веки.

Бестье остался довольным.

— Рад, что между нами по-прежнему полное взаимопонимание и доверие, мой друг.

— Если бы вы хотели моей смерти то не стали бы вызывать к себе, монсеньор.

— Прошу в это кресло сын мой, оно очень удобное.

Всадник, принял предложение аббата. Сняв с пояса пистолеты и шпагу, он расположился в кресле, любезно предложенном хозяином кельи.

Бестье улыбнулся как можно шире и поставил кувшин с вином рядом с гостем.

— Прошу, не откажите себе в удовольствие. Возможно, вы проголодались? Не стесняйтесь, тут есть все что нужно.

— Трапеза была бы кстати, — сквозь зубы сказал всадник. Обмен любезностями его стал немного раздражать. Светские беседы не его конек. Всадник осушил бокал, налил себе второй и в который уже раз стал разглядывать до черта надоевшую келью.

По её убранству, нельзя было сказать, что это бедное аббатство. Обстановка комнаты скорей походила на обиталище богатого дворянина, нежели на жильё духовного лица. Резная мебель была сделана из заморского дуба, стол крыт золоченой скатертью, поверх которой было угощение достойное любого знатного дома. На полках из красного дерева драгоценные сосуды для богослужения и для трапезы, а на каменном полу расстилалась шкура огромного медведя и это далеко не вся роскошь, присутствовавшая в келье.

— Неплохо устроились Монсеньор, — сказал путник. — Надеюсь, мои заслуги перед церковью будут оценены также высоко.

— Ваши заслуги нам известны. Мы помним, как вы отличились в провинции Пуата. Ваши люди были полезны, весьма полезны. И, уверяю вас, что после выполнения этого деликатного дела вы будете полностью удовлетворены своим гонораром, брат Амадис.

Прозвучало его имя, и всадника напрягся. Лишь немногие знали кто он на самом деле, и аббат Бестье не был в числе избранных. Амадис напрягся. Но волнения своего, ни как не выдал.

— Откуда вам стало известно моё имя, монсеньер?

Аббат пропустил вопрос мимо ушей. Его светлость задумчиво погладил свой гладко выбритый морщинистый подбородок и сказал:

— Амадис, немного странное имя для монаха. Вы так не считаете?

Левый глаз всадника заметно дернулся.

— Вполне подходящее имя, для такого монаха как я, — он залпом осушил второй бокал и тут же налил себе следующий.

— Поясните сын мой.

— Что ж, извольте. Всё просто, Амадис был героем средневекового романа — идеал рыцарства и благородства. Конечно, то, что я делаю во имя нашей веры нельзя назвать благородством, но рыцарством немного отдает.

— Я вас не совсем понимаю, сын мой. Дела, которым мы служим….возможно, и не совсем вам понятны, но есть высшие…

— О, прошу вас, монсеньор, благочестие и пристойности можете оставить для ваших прихожан, со мной не нужно играть в игры, — голос брата Амадиса звучал ровно, без эмоций. — Рыцари проливали кровь за веру, я проливаю кровь из-за неё, так что оставим средневековые разговоры о благородстве и перейдём к делу… Кто? И какой грех на этот раз?

Настоятель проглотил все сказанное братом Амадисом, он прекрасно знал его репутацию и понимал, что эту миссию кроме него ни кто не сможет выполнить. Он нужен ему. Хозяин кельи молча достал из секретера конверт и, протянув его своему гостю, сказал:

— Здесь имя и все необходимые бумаги. Пакет вскроете только после прибытия в Иль-де-Франс. Вы должны доставить её живой или мертвой, — он сделал небольшую паузу и тихим торжественным голосом добавил:

— Сам Папа подписал.

Часть I

Россия. Наши дни.

Этим утром Кристина решила встать раньше. Обычно это не входило в ее планы по субботам, но только не сегодня. Сегодня ей исполнилось тридцать лет! Она с трудом верила в это! Тридцать лет!

Казалось, ещё совсем недавно она получила от бабушки свой первый портфель, закончила школу. Как будто вчера, её чуть не выгнали из института за то, что они с ребятами устроили танец голых индейцев в кабинете химии.

Да задорные дни юности прошли. После удачного, с коммерческой стороны, замужества она как-то быстро втянулась в свой новый статус. И роль современной благополучной дамы Кристине давалась легко.

Сладко, немного по-детски, именинница стала подтягиваться на кровати, раскидывая свои длинные ноги то вправо, то влево, до тех пор, пока не прохрустели все её позвонки. С блаженной улыбкой она соскочила с кровати и направилась в ванную комнату.

Кристина подошла к зеркалу и неудовлетворенно наморщила свой вздернутый носик, она прекрасно видела, что небольшая припухлость губ и отечность глаз придавали её лицу детскую непосредственность, а копна рыжих кудрей, торчащая веером на затылке, дополняла образ девчушки-сорванца, но чтобы не быть замеченной в самолюбовании, Кристина все, же изобразила на лице недовольство.

— Рожа, — буркнула она с лукавой улыбкой и ладошками натянула лицо кверху.

Тридцать лет! Кристина подмигнула своему отражению и забралась в душевую кабинку. Там она на полную мощность включила встроенное радио и стала подпевать какому-то иностранному певцу, совершенно не попадая в ноты.

Освежившись, Кристина спустилась вниз, где на столе ее ждал огромный букет роз, горячие тосты и полный кофейник.

— Доброе утро хозяйка, мои поздравления, — сказала женщина, которая с недоуменным видом вертела в руках большого лангуста. — Не как не возьму в толк, что делать с этим чудовищем. — Ещё живой, лангуст всё пытался цапнуть пухлую руку женщины развязавшейся клешнёй. — Вот разбойник! А вы чего так рано встали? — не теряя из виду свою жертву, спросила экономка.

— Доброе утро тетя Люба. Смотрите, чтобы он вам палец не откусил.

Экономка молча, закивала и занялась панцирем морского обитателя.

— Ну, держись хулиган, — она взяла самый маленький и острый ножик и воткнула его в голову лангуста.

Кристина услышала хруст и поморщилась.

— Бедняга, — констатировала она и налила себе большую чашку кофе. С удовольствием сделав глоток, Кристина подошла к столу, на котором стояла ваза с потрясающими багряными розами и с блаженным видом вдохнула аромат букета.

— А что Игорь уже ушел? — Кристина посмотрела на часы, — Только половина седьмого. В котором часу он встал?

— Игорь Петрович, встал даже раньше меня, — тетя Люба положила в раковину поверженного зверя к остальным собратьям, которых постигла та же участь, взяла зелень и, повернувшись спиной, сказала:

— Старая я уже стала для таких деликатесов.

Кристина подошла к женщине и обняла ее за плечи.

— Вы у нас хоть куда, Любовь Юрьевна, глядишь, и замуж выдадим. Да, вон хотя бы за нашего соседа Николая Семёновича! Он с вас глаз не сводит, с того момента, как вы к нам переехали.

— Ну что вы, Кристиночка, — щеки, тети Любы залились краской. Кристина явно затронула те нотки души, которые уже лет двадцать крепко спали.

Наступила небольшая пауза, обе женщины посмотрели друг на друга и улыбнулись.

— Кристина Павловна, вы так не сказали, сколько человек будет на вечере, — экономка быстро стряхнула с себя грёзы.

— Человек? — переспросила Кристина, хрустя тостом. — Не более тридцати, думаю. Да, вы так не беспокойтесь Любовь Юрьевна, основные блюда будут из ресторана, я вчера уже сделала заказ. Так что бросьте вы лангустов и займитесь лучше собой. Сделайте прическу, наконец. Кстати вам подошло платье, что я вам купила?

— Да. Благодарю. Но вот Игорь Петрович распорядились, чтобы я это приготовила вот это. — Тетя Люба приподняла лангуста за клешню, — а я не знаю как.

— Правда? Любопытно. Он не любит морепродукты. Вы вот что, моя дорогая, возьмите-ка поваренную книгу в кабинете, там думаю, есть пару рецептов для этого разбойника. Ну, спасибо за бутерброды, кофе, я помчалась.

— Куда же вы в такую рань?

— Спешу, спешу. Пока.

Перед тем, как сесть в машину, она пошла к вольеру, в котором жил ее любимец, старый пёс по кличке Блэк. При виде этого извивающегося от радости существа у Кристины сжималось сердце от умиления. И в который раз она давала себе слово поговорить с мужем на счет проживания собаки в доме, в последнее время здоровье пса стало шатким. Пока Блэк резвился на полянке перед домом, Кристина убрала вольер, сменила подстилку и наполнила миски водой и кормом. Со всем этим она довольно быстро справилась. Собачьи хлопоты Кристина ни когда, ни на кого не перекладывала. Ей это было не в тягость. К тому же она должна была доказать Игорю что справиться сама! Настроение было прекрасным. Предвкушение теребило душу. Работа спорилась.

Весь не близкий путь к намеченной цели Кристина пыталась бороться с собой. В который раз она взвешивала свое решение о покупке. Вещь не дешевая и такой уж нужды в ней не было. Кристина надеялась, что за семь дней страсти поулягутся, и зуд шопоголика поутихнет, но желание купить перстень только усилилось. Даже во сне она видела, как надевает кольцо на палец.

Вроде ни чего особенного, кольцо как кольцо — изумруд, обрамленный серебром. Но она так давно себе не чего не покупала! К тому же день рождение, круглая дата.

Всё решено! Сама судьба дает ей шанс сделать, наконец, что-нибудь неправильное и по-женски глупое.

Тот день, когда Кристина впервые увидела это кольцо, был крайне неудачным. Сорвалось две сделки о покупке дома и земельного участка, был скандал с одной неприятной особой и, в довершении, машина не завелась.

К тому времени все ребята с офиса разъехались по домам. Мужа беспокоить Кристина не хотела. Он бы приехал, стал читать нотации, после такой болтологии Кристина просто не выдержала бы прессинга. Нет уж, лучше на общественном транспорте доехать. Она отправилась пешком к автобусной остановке по узкой улочке.

Надвигались сумерки. Солнце уже давно закатилось за высотные дома. Многочисленные закусочные и торговые павильончики закрывались. Улица пустела. Кристина шла, не торопясь, вокруг не было ни души. Странно, но такое обстоятельство ей даже нравилось. Не было и намека на страх.

Сравнявшись с единственной освещенной дверью, Кристина ни о чем не думала, а просто зашла, потому, что было не заперто.

— Добрый вечер, — услышала она, не успев переступить порог.

— Добрый. — Кристина обернулась на голос, вправо.

У прилавка стоял высокий мужчина очень преклонного возраста с блестящей лысиной и кошачьими усиками. Его сухая похожая на пергамент кожа плотно обтягивала кости черепа. Вокруг глаз темные круги, а вместо рта просто прорезь. Впечатление от его внешнего вида было не однозначным, но сильным. Такое лицо не сразу забудешь. Кого-то он ей напомнил. Но кого?

Пока Кристина в уме перебирала подходящие вариации к его образу, лавочник откинул стойку прилавка и плавно подошел к посетительнице.

— Давно к нам не заходили такие прекрасные незнакомки, — произнес он, на удивление мягким, приятным голосом. — Позвольте мне вам помочь.

Он слегка коснулся её локтя и помог преодолеть высокий порог.

Сквозь тонкую ткань своей кофточки Кристина почувствовала прохладу костлявой руки.