Читаем Три выстрела (СИ) онлайн бесплатно
Annotation
Эпизод из гражданской войны, касаемый покушения на Ленина.
Пчеленков Михаил Николаевич
Пчеленков Михаил Николаевич
Три выстрела
Три выстрела
В десять утра, тридцатого августа, по недавно принятому григорианскому стилю, 1918 года из подъезда дома, что некогда принадлежал ушедшему в бега табачному фабриканту Пигиту, вышла девушка, одетая в видавшую виды кофточку и белую юбку. Голову ее покрывала легкомысленная для суровой эпохи старорежимная фетровая шляпка, в руках она держала зонтик и дамскую сумочку. Девушка с удовольствием подставила бледное, без всякой косметики худое лицо ласковому московскому ветру, шумно, с видимым удовольствием вдохнула в себя запахи приближающейся осени. Девушку звали Дора.
Лишних денег Дора, как и большинство москвичей в это неспокойное время, не имела, и потому она пешком пошла в сторону центра. И последний раз в жизни посмотрела на приютивший ее, политкаторжанку, дом. Провожая, или предчувствуя, с храма Святого Ермолая в след ей печально зазвенел колокол.
Видела Дора плохо, очков же или пенсне не носила, и оттого она шла медленно, внимательно, чтобы не споткнуться, вглядывалась в булыжную мостовую. Мимо проходили военные патрули, горожане в потрепанной одежде, проезжали подводы, большей частью пустые. Прогрохотал грузовик, из открытой кабины которого прямо в лица прохожих глядел пулемет. Но никому до девушки дела не было ровным счетом никакого. Мальчишки не предлагали ей газеты, а солдат не интересовали ее документы.
Почти в одно время с ней, только, без малого, в шестистах верстах Петрограде, из парадной доходного дома по Саперному переулку вышел юноша, чем-то неуловимо на Дору похожий. Те же густые черные волосы, то же бледное лицо, та же отрешенность. И также никому до него не было дела. Свернул на Садовую и на Марсовом поле разыскал прокат велосипедов. Подобно девушке, он проделал дорогу на своих двоих, так как денег, - ровно пятиста рублей, - хватало аккурат на залог. Однако, к немалому разочарованию, хозяина предприятия на месте юноша не нашел, присутствовал только худющий мальчик на подхвате лет двенадцати-тринадцати.
- Скоро придет. Хозяин - человек обязательный.
Однако мальчонке потенциального арендатора успокоить не вышло, и последний стал широкими шагами мерить расстояние от Марсова поля до Павловских казарм.
- Нетерпеливый какой, - хмыкнул мальчишка, бесцеремонно разглядывая молодого человека, одетого в черную кожанку и студенческую фуражку.
Но вдруг мальчик побледнел, угадав во внутреннем кармане куртки пистолет. Чекист! Такой, если хозяин не появится, вполне может реквизировать велосипед "именем народа". Но хозяин, Слава те Господи, уже спешил к павильону.
- Машину желаете?
- Да. На два часа, - молодой человек торопливо протянул пять "катенек". - На Невский к Гостиному надобно.
- Всегда к Вашим услугам. Как Вас записать?
- Пишите. Занд Карл Людвиг.
- Карл Людвигович?
- Да.
Вскочив на велосипед, молодой человек покатил в сторону Спаса на Крови.
Хозяин проката только пожал плечами. По Садовой-то быстрее и удобнее, ну да хозяин барин! Пусть себе ездит, где вздумается, пятьсот николаевских рублей с лихвой перекрывают стоимость ржавого велосипеда.
На улицах было немноголюдно, горожане, какие могли, в поисках хлебных мест покинули Петроград, те же, кто имели пайки, ожидали окончания пятничного дня по советским учреждениям и кое-как еще работающим заводам.
В основном, юноша видел солдат, да старух. Старухи, сгорбленные, жалкие, одетые в обноски, в коих зачастую еще можно было узнать былое великолепие, с узелками и котомками ползли на барахолки менять вещи на продукты. Все шли пешком, - лошадей съели, нефти для автомобилей не поступало, о трамваях забыли. И ничто больше не напоминало о былой имперской столице, разве что мальчишки, продающие газеты. Да и разве же сравнишь мальчишек и почтенных, с бляхами на груди, продавцов печатного слова ушедших времен?
Миновал Мойку и не спеша подъехал к бывшему зданию Министерства иностранных дел. Царских дипломатов отныне здесь не водилось, на входе висела скромная табличка "Петроградская чрезвычайная комиссия". Однако внутри юношу встретил швейцар, одетый, прям как встарь, в ливрею, правда, порядком поизносившуюся.
- Чего изволите?
- Мне к Моисею Соломоновичу, я ему звонил.
Швейцар подозрительно осмотрел посетителя с ног до головы, но кожаная тужурка, - теперь в бывшем министерстве столь уместная, - старика успокоила. Он ответствовал по старинке, с важностью:
- Его высокопревосходительство еще не прибыли. Но если Вам назначено, можете подождать.
- Благодарю.
Юноша вошел в холл и сел на подоконник, откуда он мог видеть прислоненный к стене велосипед.
Однако Моисей Соломонович все не ехал, отчего молодой человек вновь занервничал, что не укрылось от швейцара, вновь начавшего глядеть с подозрением. Наконец, по брусчатке Дворцовой площади загрохотал огромный Делоне
Юноша соскочил со своего места, вытащил из внутреннего кармана револьвер "Кольт" и перевел предохранитель в положение "Fire". Переложил оружие в боковой карман. Убийцу залихорадило, он чувствовал, что рукоятка торчит наружу, а ведь по вестибюлю ходят люди, они могут заметить.
Вошел человек на вид лет сорока пяти, швейцар подобострастно шел чуть сзади. Оба остановились возле подъемной машины, швейцар начал отпирать дверь. Шаги сзади они услышали в последний момент...
Грохот выстрела прокатился по холлу и дальше, - по всему громадному зданию, - дым на несколько мгновений скрыл происходящее. Когда к лежащему на спине человеку подбежали чекисты, убийца уже успел выйти.
Бросились на улицу.
- Вот он! За ним!
По Дворцовой площади в сторону Миллионной зигзагами ехал велосипед, восседавший на нем юноша был без фуражки, которую оставил на подоконнике, в руке он держал револьвер. Немногочисленные прохожие в ужасе шарахались в стороны.
Водитель уже запустил авто, мотор взревел и преследователи устремились за велосипедом. На Миллионной убийца бросил велосипед и пулей влетел в открытую парадную. Дернул первую попавшуюся дверь, ворвался в квартиру. Не обращая никакого внимания на побледневшую кухарку, схватил с вешалки пальто и натянул его поверх кожанки.
На шум вышел князь Меликов, по-домашнему одетый в шелковый халат, - хозяин апартаментов, - и встал, как вкопанный, глядя на револьвер.
- Меня преследуют, помогите мне.
- Уходите, немедленно уходите, - потребовал князь. - Пальто можете забрать.
Молодой человек собрался с духом, выдохнул и пошел вниз по лестнице.
- Он наверх побежал, - хладнокровно сказал убийца преследователям, которые только вылезали из лимузина.
Те на мгновение опешили.
- Это он, хватай его!
Убийцу окружили, скинули пальто, из кармана кожанки вытащили "Кольт".
- Ага, порохом воняет! - воскликнул солдат, который на Дворцовой охранял Бог весть что, и забрал револьвер себе.
Юношу со связанными за спиной руками посадили в автомобиль и отвезли назад в черезвычайку. Его, с выкрученными руками, протащили через холл, с пола которого еще не успели стереть кровь, и где на окне лежала забытая фуражка. Только повели не наверх, куда собирался убитый, а вниз, в подвал, где были несколько наспех сооруженных камер.
Преследователи, которые не сели обратно в машину, с руганью поделили между собой пальто и велосипед прямо возле открытой парадной.
В кабинет, на двери которого висела картонка "Урицкий М. С.", вошли двое в черных кожаных куртках. Подошли к столу, на котором лежала неподписанная бумага.
- Ос-во-бо-дить сле-ду-ю-щих за-ло-ж-ни-ков, - по слогам прочитал один из чекистов и покачал головой. - Даже на коллегию решил Моисей не выносить. Что же, теперь сдадим бумажку в архив. Не суждено, так не суждено.
Уже через несколько часов в центре Петрограда лестницы загрохотали под тяжелыми солдатскими сапогами. Колотили в двери ногами, выволакивали из квартир взятых в заложники "представителей враждебных классов", не позволяя брать с собой даже самого необходимого. И всю ночь в Петропавловской крепости раздавались залпы из трехлинеек.
Девушка, внешне чем-то похожая на убийцу председателя Петроградской ЧК, ничего о происходящем в городе на Неве не знала. Она примерно до двух часов дня бродила по Красной столице, наконец, встретила человека, одетого в потертое драповое пальто.
- Здравствуй, Дора. Сегодня великий день. Сегодня - твой день.
Девушка вдруг задрожала, будто лист и уткнулась подслеповатыми глазами в землю.
- Дора, тебе страшно?
- Нет. Просто не хочу возвращаться. В неволе так мерзко. Тому, кто не прошел тюрем, трудно понять нас, каторжан.
Мужчина внимательно оглядел Дору. Его с монгольским разрезом глаза смотрели ласково и грустно. Он погладил девушку по ее шелковистым, черным волосам и нежно, очень нежно поцеловал в лоб.
- Я знаю, каково это. Ведь я тоже сидел в тюрьме и ожидал отправки в Петропавловскую крепость, откуда мне один путь заказали - на эшафот. Но ты останешься жива. Неволя лишь ненадолго.
- Как ненадолго?
Мужчина протянул девушке сверток.
- Здесь браунинг, аккуратно положи его в сумочку, но, ни в коем, ни в коем случае не разворачивай и не трогай.
- Не понимаю.
- К шести вечера пойдешь на Серпуховскую улицу. На заводе Михельсона намечен митинг, выступит предатель революции. Его убьют.
- Убьют? Я?
- Нет, Дора. Другие. Но ты должна попасть в руки большевиков. Пока пройдет разбирательство, наши товарищи покинут Москву.
Девушка какое-то время шла молча, нахмурившись. Лоб перерезала глубокая морщина. Наконец, она отрицательно покачала головой:
- Нет. Стрелять должна я. Меня все одно казнят, так зачем подвергать риску других?
- Нет. Ты же плохо видишь, а на пистолете нет твоих отпечатков пальцев. Но выстрелов прозвучит три, и в Браунинге недостает именно трех пуль.
- Я могу кинуть бомбу. Это гарантирует успех.
Мужчина взял девушку под руку, зашептал почти в самое ухо:
- Нет, Дора, нет. Погибнут случайные люди, а нам это ни к чему. Но если ты, Дора, сомневаешься, если боишься, то скажи сразу. Сегодня особый день, сегодня мы можем покончить с узурпаторами навсегда. Мы не можем упустить такой возможности. Никак не можем.
- Я согласна. Вы же знаете, что я согласна, что на меня можно положиться.
- Дора, - мужчина смотрел на девушку восхищенно. - Вы прекрасны.
- Спасибо. Я сделаю все так, как Вы мне сказали.
- Я верю. Только пальто купи и поешь. Вечером похолодает.
Мужчина вложил в руку Доре ассигнации и скрылся.
"Москва. Кремль. Председателю ВЧК. В 11.50 убит председатель ПЧК Урицкий М. С. Проводим следствие. Ждем указаний".
- Товарища Петерса.
Заместитель, а еще восемь дней назад исполняющий обязанности Председателя Всероссийской чрезвычайки явился к Дзержинскому незамедлительно, словно ждал рядом с дверью.
- Уже знаешь? - мрачно вопросил глава ВЧК.
- Да.
- Что же. Я выезжаю прямо сейчас. Ты тем временем распорядись по поводу отдельного состава. Чтобы к моему прибытию был готов.
- Разрешите выполнять, товарищ Дзржинский? - нараспев, с легким латышским акцентом спросил Петерс.
- Да. И, вот еще. Отмени все митинги на сегодня.
Петерс кивнул и ушел в свой кабинет.
В гараже Гиль, - бывший офицер, ныне личный водитель Ленина, - отлаживал мотор. Глава ВЧК было хотел переговорить с ним, но его собственное авто, рыча двигателем, уже выкатывалось во двор.
Проклятое время, все надо делать самому!
Дзержинский понимал, что, пока он самолично не прикатит на Николаевский, локомотива никто не даст. Даже звонок самого Петерса и то не указ! Лишних паровозов нет. Надо кого-то высаживать, кого-то задерживать. На вокзале ждала очередная срочная телеграмма.
"Председателю ВЧК. Подозреваем англичан. Намерены производить аресты".
"Идиоты"!
Едва не прокричал вслух Дзержинский, и сразу решил запретить трогать английское посольство. Подставить англичан, - а на кого еще свалить, только на них - ему и самому пришло в голову. Только разве можно столь топорно действовать?!
Но, поразмыслив, решение переменил. Ситуация непростая. Урицкий - человек Троцкого, доверенное лицо. Слишком мягкий и совестливый был покойничек для должности "жандарма революции" в столь сложное время. Но стоило Дзержинскому лишь поставить вопрос, как его сразу одернул Председатель военного совета. Троцкий в Петрограде не уступал ни пяди, и уж тем более такой должности, как Председатель ПЧК. И сейчас лишь одерни "товарищей на местах", обвинят черти знает в чем.
Нет. Быстрее, быстрее в Петроград!
Лично допросить, разобраться и доложить Бронштейну.
Дзержинский слегка поморщился. Как и всякий поляк, он в душе недолюбливал евреев, особенно выскочек вроде Троцкого. Но стояли они на позициях общих, за исключением "кадрового спора" по Урицкому. И вот в этот-то стык и удар!
Кто? Зачем? Почему?
Так что, Председатель ВЧК лишь велел передать в Петроград указание телеграфировать о ходе следствия на каждую крупную станцию по пути следования "литерного" поезда. А на месте он уже возьмет расследование в свои руки, там же соберет и верных ему чекистов. Вбить клин не выйдет!
Литерный поезд, обдав перрон паром, подал длинный гудок и повез главу ВЧК прочь из Москвы.
- Голубчик, Вы зачем мотор разбираете?
- Так разве едем куда, Владимир Ильич?
Председатель СНК уставился на водителя и нервно замахал руками.
- На пять часов митинг назначен. Разве забыли?
- Но мне товарищ Петерс сказал, что все выступления на сегодня отменены.
- Петерс? Кто для Вас старше, я или Петерс? Это черт знает что такое. Готовьте автомобиль к выезду.
- Не успею.
- Как можно скорее!
- Есть.
Петерс снял трубку и буквально был оглушен, смят Лениным. Лишь лепетал нараспев и пожимал плечами.
- По Вашей милости мое выступление на заводе Михельсона сорвано! - Ленин с чувством бросил трубку на аппарат.
- Тогда письменное распоряжение, Владимир Ильич, - ответил Петерс. Но, услышав тишину, лишь добавил: - Воля Ваша.
Он набрал Хлебную биржу и сообщил, что Ленин все-таки приедет. С опозданием. Необходимо в связи с этим усилить охрану. В Замоскворечье на завод Михельсона Петерс не позвонил. Туда Ленину не успеть.
Начинало темнеть, когда Дора вместе с рабочими и прочей революционной публикой вошла на двор перед гранатным цехом. Сам цех был пока закрыт, но на двери висело нарисованное от руки объявление, что 30 августа пройдет митинг на тему "Диктатура буржуазии и диктатура пролетариата". С докладом самого Ленина! Михельсоновцы здорово поддержали большевиков, нескольких рабочих, что погибли во время штурма Кремля, похоронили там же, возле стены. Потому большевистские вожди любили выступать здесь, среди своих. Зная об этом, на митинги приходили и те, кто на заводе не работал, но желал поглазеть на новую власть, прежде всего солдаты и курсанты. Правители России, а запросто с людьми разговаривают, эко диво. Потому уже пришли несколько сотен человек.
Только вот легковых машин и охраны, - верного свидетельства, что приедет кто-то важный, - почему-то не было.
"Неужели ошибка"?
