Читаем Три апельсина (Итальянские народные сказки) онлайн бесплатно

ил когда-то король, и были у него коза, ягненок, баран да рыжая круторогая корова. Король очень гордился своим стадом. Коза, ягненок, баран и круторогая корова паслись в королевском саду, и король каждое утро кормил их из собственных рук.

Все было бы хорошо, если бы не придворные дамы. Они поднимали пронзительный визг при виде коровы, а ягненка так целовали и тискали, что он от этих нежностей начал хиреть.

Король не знал, что и делать. Тогда главный министр посоветовал отправить стадо на горное пастбище.

— Это бы неплохо, — согласился король. — Но где же взять такого пастуха, которому бы я верил больше, чем своим министрам? Вы-то всегда у меня на глазах, а пастух день и ночь по горам бродит.

Принялись искать верного человека. Разослали во все стороны гонцов. Искали далеко, а нашли близко: у самой городской стены жил крестьянин, честнее которого не бывало еще на свете. Ни разу в жизни этот человек не солгал, он говорил только правду. Его так и прозвали мастером правды — Массаро Правда.

Призвал его к себе король и поручил ему свою любимую скотину.

— Каждую субботу, — сказал он пастуху, — ты должен приходить во дворец и докладывать, как идут дела.

Так и повелось. Каждую субботу Массаро Правда спускался с гор, входил в королевские покои, снимал свою войлочную шляпу и низко кланялся.

— Здорово, ваше королевское величество!

— Здорово, Массаро Правда! Как поживает моя козочка?

— Свежа, как розочка.

— Ну, а мой ягненок?

— Резвится, как ребенок.

— Расскажи скорей про барашка.

— Барашек цветет, как ромашка.

— А моя любимая корова?

— Уж она-то вполне здорова!

Король милостиво кивал головой, и Массаро Правда возвращался опять к стаду.

Раньше королю не с кем было сравнивать своих министров. А теперь он то и дело подмечал, что министры нет-нет, да и проврутся. Поэтому король был недоволен своими министрами, а те, конечно, были недовольны королевским пастухом. И вот однажды главный министр сказал королю:

— Неужели вы думаете, ваше величество, что Массаро Правда всегда говорит правду? Таких людей не бывает на свете.

— Ну, уж нет! — воскликнул король. — Я готов прозакладывать его голову, что он никогда не солжет.

— А я готов прозакладывать свою голову, — в запальчивости закричал главный министр, — что в первую же субботу он вас обманет!

— Хорошо, — сказал король, — если он обманет, я прикажу отрубить голову пастуху, а если не обманет, палач отрубит голову тебе.

Министр прикусил язык, но было уже поздно. Принялся он думать, как заставить Массаро Правду сказать неправду. Но чем больше думал, тем меньше мог придумать. До субботы оставалось всего три дня, и министр почувствовал, что голова его не так уж крепко держится на плечах.

В четверг утром жена министра спросила мужа:

— Что с тобой приключилось, чем ты так озабочен?

— Оставь меня в покое, — заворчал муж. — Не хватает только, чтобы я советовался с женой о государственных делах.

Но если уж женщину разберет любопытство, она не успокоится, пока не выведает все, что ей нужно. Не прошло и часу, как главный министр рассказал своей жене о споре с королем.

— Только и всего!? — сказала жена. — Не беспокойся, я сделаю так, что твоя голова будет цела.

И она принялась наряжаться. Надела атласное платье с кружевами, на шею — жемчужное ожерелье, на запястья — браслеты, на пальцы — кольца. Потом села в карету и поехала в горы. Доехала до горного пастбища и увидела Массаро Правду с королевским стадом.

Тут она вышла из кареты и помахала ему кружевным платком. Пастух так и разинул рот — никогда еще он не видел таких разряженных и красивых дам.

— Ах, как здесь хорошо, — заговорила самым нежным голосом жена министра, — так хорошо, что я готова от радости расцеловать всех на свете.

— Так поцелуйте меня, ваше сияние. За один ваш поцелуй я отдам что угодно.

— Отдай эту козочку. Мне давно хотелось иметь такую.

— Э, — сказал Массаро Правда, — вот этого-то я и не могу! Попросите что-нибудь другое.

— Ну, тогда ягненочка.

— Давайте договоримся, ваше ослепительство, — сказал Массаро Правда, — я отдам все, кроме козы, ягненка, барана да рыжей коровы. Скотина не моя, — значит, нечего об этом и толковать.

— Ну и что же! Мало ли в горах крутых обрывов и глубоких ущелий, — принялась уговаривать его жена министра. — Ягненок всегда может оступиться.

— Так ведь он не оступился, — возразил озадаченный Массаро.

— Но сказать это хозяину ты можешь. А я зато прибавлю к поцелую все свои перстни.

Массаро покачал головой.

Напрасно дама снимала кольца, браслеты, брошки, пряжки, а под конец даже жемчужное ожерелье. Пастух на все это и смотреть не хотел. Разгневанная дама села в карету и укатила.

Дома она сказала мужу:

— Ну, и упрямец же этот пастух.

Министр схватился за голову и застонал.

— Да ты не беспокойся о своей голове, — сказала жена. — Еще не все потеряно. Ты должен знать по себе: если я чего-нибудь захочу, — будет по-моему.

На следующее утро жена главного министра оделась в лохмотья и побежала на горное пастбище.

— Горе мне, горе! — начала она причитать, завидев пастуха.

— Что с тобой, добрая женщина? — участливо спросил Массаро Правда.

— Умирает мой единственный сын, мой белый цветочек. Доктор сказал, что ему нужно целый год пить утром и вечером парное молоко. А я так бедна, что могу давать ему вволю одну только воду.

И она зарыдала еще громче.

Тут сердце Массаро Правды не выдержало.

— Так и быть, отдам я тебе королевскую любимицу — рыжую корову.

— Спасибо тебе, пастух! — воскликнула женщина. — Да послушай моего совета, скажи королю.

— Ты не беспокойся, — отозвался пастух. — Я сам придумаю, что сказать королю.

Вернувшись домой, жена министра объявила мужу:

— Дело сделано. Твоя голова теперь крепко сидит на плечах. А вот за голову глупца пастуха никто не даст и сольдо.

— Но самая умная голова у тебя, дорогая женушка, ей бы и быть министерской головой, — сказал главный министр, целуя жену. — Сейчас я сведу корову во дворец и посмотрим, что завтра скажет королю пастух.

А тем временем Массаро Правда сидел на камне и думал, что он скажет завтра королю. Он взял пастуший посох, воткнул в землю, накинул на него плащ, а сверху нахлобучил свою войлочную шляпу. Потом он отвесил посоху низкий поклон.

— Здорово, ваше величество! — сказал он посоху.

— Здорово, Массаро Правда, — ответил он за короля. — Как поживает моя козочка?

— Свежа, как розочка.

— Ну, а мой ягненок?

— Резвится, как ребенок.

— Расскажи скорей про барашка.

— Барашек цветет, как ромашка.

— А моя любимая корова?

— Корова. Корова. Э, скажу уж вам, ваше королевское величество, корова упала, упала, говорю, корова с высокого обрыва. Нет, не то.

Массаро Правда выдернул из земли посох и воткнул его в другое место. Потом отошел на три шага и начал все сначала.

— Здорово, ваше королевское величество!

Пока речь не дошла до коровы, все выходило гладко. Но только пастух спросил сам себя королевским голосом:

— А моя любимая корова? — как язык его начал заплетаться:

— Волки… ее съели волки. Нет, опять не то.

Он снова взял посох и воткнул его в третье место. Но и это не помогло. Слова не ложились ни так, ни сяк.

В конце концов Массаро Правда сорвал с посоха плащ, завернулся в него поплотнее и улегся спать.

А когда Массаро открыл глаза, уже наступило субботнее утро и пора было отправляться к королю. Шел он быстро, но к полудню еще не добрался и до половины дороги. И все из-за того, что перед каждым деревом он останавливался, отвешивал поклон и заговаривал с королем. Но из разговора ничего не выходило, и Массаро отправлялся к следующему дереву. И вдруг у двадцатого дерева пастух придумал замечательный ответ. Он сразу повеселел и так побежал с горы, что камешки, которые он задевал ногами, не успевали его догонять.

Между тем король, окруженный придворными, давно уже поджидал пастуха. Вот Массаро Правда вошел во дворец, снял войлочную шляпу, поклонился и сказал:

— Здорово, ваше королевское величество!

— Здорово, Массаро Правда. Как поживает моя козочка?

— Свежа, как розочка.

— Ну, а мой ягненок?

— Резвится, как ребенок.

— Расскажи скорей про барашка.

— Барашек цветет, как ромашка.

— А моя любимая корова? — спросил король и подмигнул главному министру.

Тут пастух и сказал то, что придумал дорогой:

— Эх, ваше королевское величество, нет у вас больше коровы. Казните меня или милуйте, а только я ее отдал одной женщине. Выслушал я бедняжку, да и рассудил, что ей корова нужнее, чем вам. И это чистая правда.

Король захлопал в ладоши, а за ним и все придворные. Не хлопал один главный министр. Ведь он проиграл свою собственную голову, а этому радоваться трудно.

Король все рассказал пастуху и под конец добавил:

— За то, что ты не побоялся королевского гнева, можешь просить королевскую награду.

— А что ж, — ответил Массаро, — и попрошу. Оставь голову главного министра на месте, на его плечах.

— Придется оставить, раз я тебе обещал, — отвечал король. — Но растолкуй мне, почему ты просишь за него.

— Очень просто, — сказал пастух. — Вот уж сколько лет меня прозывают Массаро Правдой. Однако правду легко говорить, если врать не нужно. Так я и не знал, справедливо это прозвище или нет. А теперь, спасибо твоему главному министру, я твердо знаю, что я и вправду Массаро Правда.

Ниольских горах, где так редко выпадают дожди, где от жары камни рассыпаются в песок, а земля становится твердой, как камень, лепились к склонам домишки маленького селения. Крестьяне в этом селении жили бедно, хоть и работали много. Если бы они так трудились где-нибудь в долине, они, пожалуй, жили бы припеваючи. И все-таки даже эта бесплодная земля кое-как кормила их.

Но вот настал тяжкий год в Ниольских горах. Если на землю и падали капли влаги, то это был только пот, что стекал по лицам крестьян, измученных напрасной работой. А дождя за все лето так и не было. В селении начался голод. Больше всех голодал старый крестьянин, у которого было двенадцать сыновей и ни одного мешка муки в запасе.

Однажды он сказал:

— Горько мне с вами расставаться, дети, но еще горше видеть, как вы голодаете. Идите искать себе счастья в других краях.

— Хорошо, — ответили одиннадцать сыновей, — только пусть младший брат, Франческо, остается с тобой. У нас сильные ноги, пойдем мы быстро, где ему, хромому, угнаться за нами.

Тогда отец сказал:

— Парни вы рослые и ноги у вас здоровые, только вот умом вы не богаты. Франческо и ростом не вышел, и хром, а голова и сердце у него золотые. Пока он с вами, я за вас и тревожиться не стану. Берегите Франческо, сами целее будете.

Старшие не посмели перечить отцу. Поклонились все двенадцать родному дому и пошли.

Шли они день, другой, третий. Франческо-хромоножка никак не мог поспеть за братьями и плелся далеко позади. Нагонял он их лишь на привале. Но выходило так: только Франческо доберется до них, а братья уже отдохнули, встали и идут дальше. Бедный Франческо опять ковыляет вслед. Совсем измучился, чуть не падает от усталости.

На третий день старший брат сказал:

— Зачем нам такая обуза? Пойдем вперед побыстрее. Тогда Франческо нас не нагонит.

Так они и сделали. Больше нигде не останавливались, ни разу назад не оглянулись.

Пришли они к берегу моря и увидели привязанную лодку. Один из братьев говорит:

— Что, если сесть в эту лодку и отправиться в Сардинию? Там, рассказывают, края богатые, деньги сами в руки просятся.

— Хорошо, поедем в Сардинию, — сказали остальные.

Посмотрели братья — в лодке всего места на десятерых, одиннадцатому поместиться негде.

— Вот что, — приказал старший брат, Анджело, — пусть один из вас, хотя бы ты, Лоренцо, подождет здесь, на берегу. Я потом вернусь за тобой.

— Ну уж нет! — закричал Лоренцо. — Не такой я дурак, чтобы ждать, пока вы вернетесь. Оставайся сам здесь.

— Как бы не так! — отвечал Анджело. — Оставаться, чтобы вы бросили меня, как Франческо.

И он прыгнул в лодку. Остальные, толкаясь и бранясь, полезли за ним. Отчалили от берега и поплыли.

В это время задул ветер, нагнал тучи, поднял в море волну. Не слушается перегруженная лодка руля, захлестывают ее гребни. Потом набежал огромный вал, ударил лодку о рифы и разбил ее в щепки. Все братья один за другим по шли ко дну.

А Франческо-хромоножка спешил, как мог. Вот доплелся он до Кренского озера. Посмотрел кругом — трава мягкая, деревья тенистые, вода в озере студеная и прозрачная. Приятнее места для отдыха не найти. Однако братьев нигде не видать.

Тут Франческо понял, что его бросили, и горько заплакал.

— Эх, братья, братья, зачем вы это сделали! Мне, хромому, без вас плохо, да и вам без меня лучше не будет. Были бы у меня здоровые ноги, не случилось бы такой беды!

Поплакал Франческо и уснул.

И только он уснул, из-за дерева вышла фея Кренского озера. Она все слышала от первого до последнего слова.

Фея приблизилась к спящему юноше и дотронулась своей волшебной палочкой до его больной ноги. Дотронулась и опять спряталась за толстый ствол дерева. Стала ждать.

Долго спал измученный Франческо, но, наконец, проснулся.

Вскочил он и сам себе не поверил. Вот чудо! Обе ноги твердо стоят на земле, будто он и не был никогда хромым! Хочешь беги, хочешь пляши!

— Что за чудесный доктор вылечил меня! Я готов разыскать его хоть на краю земли, чтобы сказать спасибо! — воскликнул Франческо.

Тут фея показалась ему. Франческо даже глаза зажмурил, — такая она была красивая. Косы точно сплетены из солнечных лучей, глаза синие, как вода озера, щеки словно два лепестка шиповника.

— Что же ты не говоришь мне спасибо? — улыбаясь сказала фея. — Тебе для этого не надо сделать даже шага.

Но юноша не мог выговорить ни слова.

— Слушай, Франческо. Перед тобой фея Кренского озера. Ты понравился мне, и я решила исполнить три твоих желания. Одно уже исполнено — твоя больная нога стала здоровой. Остается еще два. Скажи, чего ты хочешь.

Франческо ответил:

— Ты исполнила не одно, а два моих желания. Когда я был еще маленьким мальчиком и слушал сказки, мне всегда хотелось увидеть фею. Вот я и увидел фею.

— Ну тогда тебе все-таки остается еще одно желание, — засмеялась фея.

— Что ж, — сказал Франческо. — Если уж ко мне явилась фея из сказки, так и желание мое будет словно в сказке: хорошо бы иметь волшебный мешок и волшебную дубинку. Чего бы я ни захотел, пусть мигом очутится в мешке, а дубинка, что ни прикажу, пусть то и сделает.

Фея взмахнула палочкой. И — хлоп! — мешок и дубинка лежат у ног Франческо.

Франческо обрадовался, а фея сказала ему:

— Человек, владеющий таким мешком и такой дубинкой, может сделать много зла и много добра. Смотри, Франческо, чтобы мне не пришлось пожалеть о своем подарке.

Сказав это, фея исчезла.

А Франческо привязал мешок к поясу, сунул дубинку под мышку и отправился в путь. Но перед тем он как следует закусил. Во-первых, он был голоден, во-вторых, ему не терпелось испробовать подарок феи. Мешок оказался в точности таким, каким должен быть волшебный мешок. Франческо только приказывал, а мешок, не медля ни минуточки, угощал его и жареной куропаткой, и овечьим сыром, и горячим круглым хлебцем, и бутылкой золотистого вина. Ну, а дубинку Франческо не стал испытывать. Если первый подарок хорош, — значит, и второй не хуже.

Весело шагает Франческо, распевает песню за песней.