Читаем Третий вариант онлайн бесплатно
РОБИН СКОТТ
ТРЕТИЙ ВАРИАНТ
Пер. с англ. Ф. Мендельсона
В то утро перед отправлением Джонатан Берк задержался в сроей конторе при Нью-Чикагской галерее, чтобы ознакомиться с новыми приобретениями разведки времени из Колорадской пещеры и продиктовать несколько писем в диктофон. Попыхивая сигаретой, он ожидал, пока аппарат выдаст исправленные копии, просмотрел их, подписал и передал секретарю, чтобы тот отправил их по назначению, после чего вышел из коридора Галереи к станции междугородных экспрессов. Здесь он показал контролеру сертификат стерильности и разрешение на свободное передвижение и оставил отпечатки пальцев на пластиковом диске с обычным чувством раздражения, которое вызывали у него все эти процедуры бесконечных проверок. Подобно всем рациональным людям своего времени, он признавал необходимость контроля за ростом населения, за передвижением отдельных лиц и т. д., и все же все это его злило. Он видел слишком много других эпох и других цивилизаций, и ему было трудно подчиняться всякого рода проверкам и ограничениям.
Пока экспресс, пересекая кольцевые дороги по среднему скоростному уровню, мчался к промежуточной станции в Цицеро, чтобы оттуда сделать двадцатиминутный рывок к Сент-Луису, Берк расслабился и под влиянием ускорения глубоко погрузился в мягкое кресло. От проблемы, которая мучила его с утра, мучила каждое утро - и каждый день и вечер вот уже несколько месяцев, - больше нельзя было просто отмахнуться. Сейчас, на время избавившись от всех отвлекающих дел, которые до сих пор принимал как спасение, он должен был наконец взглянуть правде в глаза. С выражением горечи на лице и с отвращением к самому себе за недостаток умственной дисциплины Берк вздохнул, закинул руки за крупную, почти квадратную голову и, уставившись невидящим взглядом в закругленный потолок кабины, снова начал беспокойный внутренний диалог.
"Какого черта, Берк! Выбор достаточно прост. Даже очень прост. Перед тобой два - пересчитай по пальцам! - два выбора. А: ты принимаешь пост помощника директора Галереи и больше не участвуешь в разведках времени; Б: ты отказываешься от директорства и предпочитаешь вести разведки во времени. Как видишь, выбор прост. Если ты останавливаешься на первом варианте, тебя не трясет, как паршивого пса, всякий раз, когда ты подхватываешь какой-нибудь немыслимый вирус, о котором в твое время никто и не слышал; в тебя не стреляют из луков мавры XVI столетия и ты не попадаешь в переплет между враждующими партиями в итальянских войнах XVIII века; тебе не приходится полгода мерзнуть в ледяном баварском подвале, чтобы собрать хоть какое-то подобие действующего антигравитатора даже без помощи паяльника; ты не чувствуешь себя постаревшим на полгода или даже на целый год каждый раз, когда возвращаешься после часовой работы.
Но этого мало. В первом случае ты сидишь в покое и уюте, и пусть с маврами сражается какойнибудь другой йеху; ты получаешь солидную при* бавку к окладу и статус класса II; у тебя появляется возможность управлять музеем, как это давно уже следовало бы делать; ты можешь встретить приятную девушку и заключить с ней временный контракт, а может быть, даже получить генетическое разрешение и жениться! Как было бы хорошо иметь своих детишек, а ведь ты не становишься моложе, Берк. Ты стареешь, Берк, и стареешь быстро.
Это первый вариант.
Вариант второй. Ты продолжаешь разведки времени. Ты болеешь. Тебя пытаются убить. Ты все время кочуешь. И вскоре ты уже не чувствуешь себя дома даже в своем времени, потому что перемещаешься в десятки других эпох. Ты перекатиполе. Да, все это так, зато ты свободен. Ты один из шестнадцати человек - самым тщательным образом отобранных и прошедших самую интенсивную тренировку среди всех людей на Земле, - ты из группы разведчиков времени. Ты работаешь в невероятных условиях, и ты страдаешь. А что получаешь взамен? В отдельные отрезки жизни - когда ты находишься вне своего времени, вдали от своей цивилизации - ты живешь свободно, без всяких проверок. Пусть ненадолго, но ты становишься самим собой.
Да, Берк, решение простое. А или Б.
И не какие-нибудь А и Б. А именно эти А или Б",
Экспресс миновал Сент-Луис и устремился на юг, к Кейро. До пункта назначения Берка оставалось около пяти минут.
Ускорение прекратилось. Берк выпрямился в кресле и невидящим взглядом уставился на свое отражение в двери кабины. Чем больше он бился над этой нелегкой проблемой, тем злее и пронзительнее становились его серые, широко расставленные глаза под черными кустистыми бровями. Он испытывал растущий бессмысленный гнев. И больше всего злила не сама необходимость выбора, а то, что, избирая один вариант, он должен был полностью отказаться от другого. Он хотел получить пост помощника директора, очень хотел, но одна мысль, что тогда придется раз и навсегда забыть о путешествиях во времени, была ему почти физически невыносима. "Почему человек не может заниматься и тем и другим? - думал он с бессмысленным раздражением. - Почему человек должен отказываться от одного любимого дела ради другого любимого дела?".
Но он знал ответ и понимал, что вся его обида и злость чистое ребячество. Обе работы были слишком ответственны и требовали полной отдачи сил. Никто не мог справиться и с тем, и с другим без ущерба для того или другого. Жестокое разграничение на людей действия и людей мысли во всех современных поколениях становилось все явственней и все более невыносимым бременем ложилось на того, кто пытался это совместить. Берк, подобно другим людям своей эпохи, достиг того предела, когда мозг и мышцы, нервы и умение уже не позволяли вести и тот и другой образ жизни одновременно. Надо было выбирать что-то одно. У него был прекрасный выбор - слишком привлекательный! - и он не мог остановиться ни на одном из вариантов без горестного чувства вынужденного отказа от другого.
Экспресс притормозил, сбрасывая скорость над местом назначения Берка, Сентер-Сити, маленьким городком в штате Иллинойс. Берк поднялся и вышел через тамбур на бегущую платформу одновременно с каким-то коммивояжером, который крепко держал свой чемоданчик с образцами. Платформа доставила их к подвижному гасителю скорости, и они соскочили с него на сонную городскую площадь напротив здания городского суда.
Доктор Эмерсон ожидал Берка в центре площади рядом с маленьким разборным домиком, в котором находилась капсула. Немногочисленные зеваки, слонявшиеся перед зданием суда, взглянули на них с мимолетным любопытством. Разведки во времени давно уже стали привычными. Разборный домик, доставленный сюда за день до этого из Чикаго, через день исчезнет, а для жителей Сентер-Сити новая телепередача о пятых мировых играх была куда интереснее, чем команда разведчиков из Чикагской Галереи и их бесформенный алюминиевый купол.
Берк и Эмерсон направились к лаборатории. Берк внимательно осматривал площадь, стараясь сориентироваться в незнакомом городе. Уже входя в низенькую дверь, он начал расстегивать молнии на своем комбинезоне.
- Мы установили нужную глубину как можно точнее, - сказал Эмерсон. - Но, если вы окажетесь слишком глубоко или над вами будет слишком много деревьев или кустов, сразу возвращайтесь, и мы сделаем новый расчет. На этой площади в нужное нам время росло довольно много кустарника и деревьев.
- Договорились - сказал Берк. - Как, по-вашему, много мне придется копать?
- Не более двух футов, а может, и того меньше.
- Отлично. А то прошлый раз в Вашингтоне мне пришлось копать шесть часов подряд.
- Почему же вы не вернулись и не отправились снова на меньшую глубину?
- Посчитайте, это был Вашингтон 65-го года, 1965-го. В тот год было много грунтовых вод, и техники решили, что мне лучше вынырнуть под надежным слоем глины или... на поверхности. В предместье Вашингтона на поверхность я не мог высунуться. Слишком было рискованно. Работа была деликатная, связанная с политикой, а срок - всего два часа.
Эмерсон тихонько присвистнул.
- Как же, помню, вы тогда хорошо справились. Но теперь все будет легче легкого. Времени - сколько угодно! В вашем распоряжении больше семи месяцев до часа "икс", так что вы наверняка сумеете обосноваться. К тому же Сентер-Сити, пожалуй, самое идеальное место для вашего появления. Маленький, сонный и очень благодушный городок.
Берк уже стоял обнаженный. Два техника-ассистента доктора Эмерсона подали ему маленькие пластиковые пакеты, которые он, страдальчески морщась, положил в рот и начал проталкивать внутрь. Эмерсон сделал несколько пометок в настенном графике. Внезапно что-то вспомнив, он обернулся к Берку:
- Кстати, поздравляю вас, Берк. Я слышал, вы назначены помощником директора. Когда приступаете к работе?
- Еще не знаю, - ответил Берк. - Еще не знаю, возьмусь ли за это дело.
Эмерсон внимательно посмотрел на него и понимающе кивнул.
- Да, понимаю вас. То же было со мной, когда я променял разведку во времени на пост директора проекта. Чертовски трудное решение, не правда ли? - Чуть помолчав, он добавил: - Но я был женат. Думаю, это облегчило мне выбор.
Теперь у Берка оставались свободными только рот, ноздри и одно ухо. С пакетом для рта в руке он подошел к колодцу в центре лаборатории. Там на глубине нескольких футов лежала капсула времени. Напоминающая яйцо длиной около шести футов по оси, она была замаскирована под большой валун. В период первых разведок времени несколько капсул было случайно обнаружено и разрушено не в меру любопытными местными жителями, и пришлось производить дорогостоящие и сложные спасательные операции.
Когда Берк спустился по тонкой металлической лесенке к открытому люку капсулы, доктор Эмерсон присел у края колодца и сказал:
- Полагаю, вам придется довольно туго первые две недели. В 1904 году было много вирусных инфекций. Мы начинили вашу наркотическую пилюлю всевозможными антибиотиками против всех известных нам болезней, но вы можете подцепить что-нибудь совсем неизвестное, против чего у нас нет никакого иммунитета.
Берк взглянул снизу на Эмерсона.
- Что они называли вирусными инфекциями? Мне надо знать, если придется обратиться к врачу.
Одна из ассистенток Эмерсона посмотрела в свои записи.
- Тогда еще не было настоящей вирусологии. Если верить записям, они называли эту болезнь "инфлюэнца" или "грипп". Будь вы помоложе, они любое вирусное заболевание считали бы "болезнью роста". И пичкали бы вас огромными дозами смеси неочищенной ромбической серы с декстрозой. Это называлось "сера с мелассой"*. - Она ехидно улыбнулась Берку. - Желаю вам повеселиться!
Берк застонал от деланого ужаса, скорчил ей страшную гримасу и соскользнул в люк капсулы. Он задраил люк за собой, сел в кресло перед приборами и начал считывать их показания. Один из техников слушал его, сверяясь с показаниями индикаторов, соединенных с капсулой кабелем на присоске, и вел записи в журнале.
- Воздух в норме. Эквивалент массы в норме. Интегральность устойчива и плюс сорок. Мощность включена, заряд полный. Спираль протяженности в норме. Блокировка отключена. Все в порядке, начинайте временной отсчет.
Ассистентка наверху сверилась с хронометром и после короткой паузы нажала кнопку. Берк услышал три высокочастотных сигнала. На третьем он сбросил тумблер на положение "включено" и одновременно сунул в рот неудобный пластиковый пакет. Теперь оставалось перетерпеть десять выворачивающих душу секунд, а когда они кончатся, это будет означать, что он перенесся в прошлое на 108 лет, в 17 июня 1904 года, в два часа 10 минут утра по местному времени.
Обморочная тьма нахлынула и отступила. Берк подождал, пока прояснится зрение, затем взглянул на приборы. Все было нормально. Он вытащил одной рукой пакет изо рта, другой накрыл приборы защитной крышкой, и лишь затем, повернувшись на своем неудобном кресле, приоткрыл люк дюйма на два. Целый каскад комьев земли и мелких камешков хлынул внутрь, но скоро поток почти иссяк. Тогда Берк полностью открыл люк, встал и начал сгребать землю в капсулу. Через мгновение рука
* Меласса - черная патока. - Прим. перев.
его высунулась наружу и он вдохнул прохладный ночной воздух. Он обернулся, чтобы выключить в капсуле свет, снова сунул пакет в рот и начал протискиваться сквозь образовавшуюся норусначала голова, потом плечи появились на поверхности. Наконец, он выбрался и растянулся во весь рост, голый и грязный, на росистой траве. Тяжело дыша, Берк настороженно огляделся. Сквер, тогда еще сквер, а не площадь, был густо засажен декоративными кустами и маленькими деревцами. Сквозь листву он различал только уличные газовые фонари и окна магазинчиков, выстроившихся вдоль Главной улицы, а напротив, по другую сторону сквера, стояло, на удивление, новенькое здание городского суда.
Завершив краткий круговой обзор, Берк нагнулся в яму и потянул на себя люк капсулы, чтобы сработала защелка. Затем долго ползал под ближайшими кустами, собирая в ладони землю, пока не засыпал яму над люком. Он утрамбовал рыхлую почву как мог кулаками и в довершение воткнул сверху пучки травы и насыпал листьев, старательно уничтожая все следы своего появления.
Потом Берк, пригнувшись, скользнул к ближайшему высокому дереву. Он тщательно отметил в памяти его положение по отношению к арочному входу в городской суд, на одной прямой с головой лошади на кованой ограде сквера; теперь он мог бы снова безошибочно найти эту точку. Здесь он выкопал руками маленькую ямку между двумя легко отличимыми толстыми корнями, освободился от всех, каких смог, пластиковых пакетов и тщательно зарыл их.
