Читаем Третий муж (СИ) онлайн бесплатно

Я сидела, открыв рот, не понимая, что читаю по буквам на расчерченной бумаге. Пальцы на движущемся блюдце дергались от раздражения и даже ярости.

— Как три мужа! — закричала я, — Глупость все эти гадания! — и отдернула руку.

Девчонки молча уставились на меня.

— Что с тобой? Ты совсем что ли? — покрутила Райка пальцем у виска.

— Не буду больше, с меня хватит, — опередила я их гневные слова, — Я не верю. Три мужа! — презрительно хохотнула и встала, — Уж чего-чего, а вот этого не принимаю.

— А что ты хотела? — съязвила Линка, рыжеволосая девушка из соседней комнаты напротив, — Правду говорит блюдечко.

Она пришла к нам занять сахару к чаю, да так и осталась четвертой для гадания на блюдце, которое мы уже было расписали на бумаге.

— Давай к нам, — предложила ей Райка, моя соседка по комнате, как раз та, что обещала нам все рассказать о будущем.

Соседка удивилась, но согласилась. Мы долго выбирали, кого бы позвать. Сначала хотели Высоцкого, но Валька, моя подружка и сокурсница сказала, что он хам и ничего кроме мата мы не прочтем. Тогда решили предоставить слово ее бабке, что умерла недавно. Она уверяла нас, что было в ней что-то колдовское, по крайней мере, все бегали к ней в деревне, когда надо было, чтобы корова разродилась, или заикание у кого из ребятишек заговорить. Она шептала, давала пить травку и все получалось. Так ее и звали Зойка-Шептунья.

Мы и повелись на ее уверения. И получилось! Она-то и нагадала мне аж, трех мужей!

— Ну, где это видано? А? Я — и ТРИ мужа, когда даже не только не спала, даже не целовалась ни разу и ни с кем и не хотела, — фыркала я сама себе.

Не потому что никому не нравилась, напротив слишком много было вокруг соблазна в лице своих сокурсников и даже старше. И даже был один преподаватель, и мне кажется, питал ко мне чувства, так как не сходило с его уст мое имя. Все время вспоминал. Как только начинал лекцию, так обращался ко мне за подтверждением что ли:

— А как же вы думали, мисс, все это должно быть в вашем списке. Эти авторы и есть наше «все» в литературе. И уж, пожалуйста, встаньте с колен, научитесь думать и подвергать сомнению даже мои словословия. Согласны?

И опять лицо ко мне направлено. Я автоматом кивала и злилась. И опять все хихикали за спиной, а это целый курс моей будущей профессии, профессии журналистки.

Сейчас же я сидела вздрюченная и недовольная.

— «Правда, она и в Африке правда», — опять съязвила Линка, — И чего вскочила? Радуйся, что будут, — усмехалась она, глядя на раскрасневшуюся меня, — у некоторых и ни одного нет.

Это она про себя. Ей же не досталось по гаданию ни свадьбы и ни мужа. Правда она, опять же по гаданию, не будет одна — родит сына, но сама и будет воспитывать. А вот про других, узнала лишь по их рассказам уже глубокой ночью, когда они перешептывались меж собой, обсуждая свои впечатления. Со мной не общались, обиделись.

— Ну и пусть, — хмыкала я, — на обиженных воду возят. Я же не хотела гадать сразу. Они знали, просто принудили, взяли на «слабо». И как угадала, испортила лишь настроение.

После моей вспышки, мне надо было немного остудиться, прийти в себя и я вышла на крыльцо покурить. Зажигалка и сигареты всегда были под рукой, и я с удовольствием затянулась. Выпустив дым через нос, слегка закашлялась. От злости, наверное, поперхнулась.

— Путь-пусть посидят и сами погадают на себя, а мне уж хватит, — раздраженно думала я, выдыхая новую порцию дыма, — Средневековье какое-то. Недаром ведьм сжигали на кострах, — хмыкнула я, — Было за что. Сейчас и я подписалась бы под этим. Испортили настроение напрочь.

Верила я в немногое из того огромного вала предсказаний экстрасенсов, ведьмаков и цыганок, что заполонили инет и мысли молодых людей, не уверенных в своем будущем. Я же была скупа в проявлениях своей заинтересованности в этом. На глазах. В душе был такой же раздрай и неведение своей судьбы. Не скажу, что очень сомневалась в себе или в своих способностях, скорее сомнение было в назначение на место работы: какой коллектив, кто начальник, где придется жить. И теперь мне уготовила та бабка: трех мужей, далекий край жительства. Слава Богу, что закончу ВУЗ и буду работать по специальности.

— И на этом спасибо, — вздохнула я и под тихий разговор подруг, вспоминала, как все началось.

Родом я была из небольшого районного местечка, что так мало известны в огромной России. Да и название было странным — Березовск Так и звучит: …ская область, город Березовск. И да, там было много этих белоствольных деревьев, поэтому и название соответствовало ему. Леса вокруг было много, зелени в самом городке тоже. Парки и скверы разрастались сами, только лишь облагораживались части земли под городские здания и коттеджи. Да и улицы в названиях были как бы продолжением: Лесная, Сосновая, переулок Осенний или же Лиственный. Вот на таком и стоял наш небольшой дом в один этаж, добротный, каменный, с большим двором, участком с огородом и стеклянной теплицей, где все свое время проводила моя мать и мне пыталась привить ту же любовь. И чем больше пыталась, тем сильнее я ее ненавидела.

— Копаться в земле? Фу! Руки грязные, в цыпках, ногти сломанные! Это точно не мое! — с отвращением думала я и находила причины туда не ходить.

И они всегда принимались, так как я была младшей в семье и поэтому любимой доченькой после старшего брата, моряка, учившегося в речном училище здесь же, в …ске. Он, как и отец, всегда меня баловали и своим вниманием и подарками. Сейчас брат заканчивал последний курс, и вскоре будет работать механиком на грузовом пароме, что ходил по большой сибирской реке. Его пригласили именно на него после последней практики, где он показал себя с наилучшей стороны. Володька так был этому рад, что даже уже справил себе форму и знак пароходства заранее, а мне подарил на заработанные за практику деньги новенький смартфон, к большой зависти моих подруг. Отец имел небольшой автосервис и очень любил автомобили. В этом мы были схожи. Я уже в свои шестнадцать научилась гонять на старенькой «Ниве», которую он отдал в мое пользование.

— Не гоняй сильно, будь внимательна и осторожна, — всегда напутствовал он, протягивая мне ключи, — Набирай практику постепенно.

Я чмокала его в щеку и, конечно, тут же забывала про его советы. Дух захватывало, когда я гнала машину под сто двадцать и слушала свой джаз из включенной магнитолы. Музыка, ветер и не один десяток лошадиных сил под задницей, давали такой драйв, что сердце радостно прыгало в груди. А еще и встреча с моим одноклассником Серегой, который тоже был помешан на автомобилях. Мы иногда встречались на загородном шоссе и устраивали гонки: я на своей Ниве, он на Ладе. Вазовские машины были в ходу у нас и ценились лучше всех заграничных «консервных банок», как выражался мой отец, когда ему притягивали очередную помятую или разбитую машину с вычурными знаками на капоте: японским, французским, немецким. Он кисло улыбался хозяевам и брался за работу. Его умение ценили и платили хорошо. Он был настоящий мастер, как и двое его коллег и друзей, что работали рядом. Вот и Сергей был одним из сыновей папиного друга и моим одноклассником, влюбленного в автомашины. Он всегда пропадал там, в автосервисе и поэтому плохо учился. Я как могла, подтягивала его по всем предметам и ругала, что тот не сдаст ЕГЭ, если не будет серьезно относиться к учебе. Сергей смеялся и говорил, что руками заработает больше, чем головой, на что я была не согласна, и мы спорили, что нужнее мужчине: голова или руки. Так и случилось: он завалил все экзамены и ему вместо аттестата дали справку об окончании среднего учебного заведения, то есть школы. Он, конечно, был огорчен, но быстро освоился в папином заведении и стал классным автомехаником. Так, по крайней мере, мне говорил отец, когда я спрашивала о своем однокласснике.

С ним мы не общались после выпускного, когда он, подвыпив, пытался меня поцеловать, прижав к стене коридора школы, где проходил наш вечер. Я сначала смеялась, отталкивала его и упиралась в грудь, но он входил в раж, от моего сопротивления.

— Я люблю тебя, глупая, и уже давно. Не противься. Все равно будешь моей, — и его губы касались моей щеки и шеи.

Я пихала его и отворачивалась, а потом просто взвизгнула от злости и так толкнула, что он отскочил к другой стене и чуть не упал. Обалдело глядя на меня и мои действия, он сразу и не понял, что случилось, а потом кинулся ко мне и, прижав еще сильнее, все же нашел мои губы. И тут я укусила его, притом сильно свела зубы. Он взревел и отпрыгнул, схватившись за свой рот.

— Дура! — закричал он, — Ты мне губу откусила!

— А ты не лезь! — закричала и я, одергивая платье, что попытался он задрать, лапая меня везде, куда попадали его руки.

Тут я увидела, как сквозь его ладонь течет кровь и замерла от испуга:

— Неужели откусила! — ахнула я и подскочила к нему, хватаясь за его руку, — А ну, покажь!

Он помотал головой и бросился в мужской туалет, я следом, заглядывая ему в лицо. Открыв ногой дверь, он влетел туда и с силой захлопнул ее перед моим носом. Я осталась стоять и слушать, что там происходит. Такой и застал меня наш классный руководитель.

— Ты что это здесь? — удивился он, глядя на растрепанную меня, — Что случилось?

— Там…Сергей… — заикалась я от страха, — Я укусила его…откусила губу..

И слезы брызнули из глаз. Учитель рывком открыл двери и быстро вбежал в умывальню. Я за ним следом. Там, возле раковины стоял Сергей и рассматривал свой опухший рот. Увидев нас, отпрянул от зеркала и криво усмехнулся:

— Все дороги ведут в Рим?

— Что здесь произошло? — строго спросил, рассерженный классный, глядя то на него, то на меня.

— А ничего, — прощебетал своим перекошенным ртом мой соблазнитель, — Просто неловко ударился и вот слегка припухло.

— Понятно, — усмехнулся учитель, и показал рукой на меня, — А она говорит, что откусила тебе губу.

— Мало ли что ей хочется, — фыркнул он, скривясь, — Нужна больно. Еще и целовать ее. Тоже мне фря длинноногая.

У меня действительно были длинные ноги. Когда была моложе, то они были, как тонкие палочки и это меня угнетало. Особенно, когда смеялись вслед некоторые мальчишки, уверяя меня, что такими спичками только в зубах ковырять. Я обижалась и даже плакала. Брат часто спрашивал отчего, косясь на мои слезы, но я молчала, как партизан и не кололась.

— К чему такие разборки, если так и есть. Не ноги — спицы.

Но потом, когда взрослела, уже слышала, как говорили, что «такие бы ножки да на плечи». Сначала я не понимала эти слова, и расспросила об этом брата, на что тот посмеялся и объяснил, что это такое. Я покраснела до слез и уже больше не велась на такие слова, игнорировала, проходя мимо восхищенных парней, но в душе гордилась. И было чем. Как сказал друг моего брата, что видел меня не часто, лишь изредка приезжая в гости:

— Из этого гадкого утенка выросла такая лебедь! Глазищи, волосы и ноги — все это будет котироваться в ней.

Я смотрела на себя в зеркало и не находила ничего примечательного.

— Ну, серые глаза, и да, большие глазницы. Ну, темные волосы, правда густые и длинные. Так хотел папа. Ну, ноги. Про них уже говорила. Впрочем все, как и у других, обычно. Есть и покрасивее меня, ярче. Вон Лидка из параллельного. Красотка! А я так, среднестатистическая.

И вот поцелуй и признание одного из самых классных пацанов школы, Сереги, по которым девчонки просто слюни пускали, а мне был не нужен. Ну, просто НЕ и все тут. Как друг, как гонщик — пожалста, а как парень…Нет!

После той истории, мы как-то отдалились. Я готовилась к поступлению, а он готовился к армии. Так и случилось. В ту осень мы простились с ним надолго, аж, на целых десять лет.

В тот жаркий месяц августа я поступила на журналистику, как и мечтала, а его призвали в армию и, дождливым октябрем проводили служить. Его служба затянулась на годы. Он закончил после школу прапорщиков и стал классным водителем-механиком БТР. А потом еще и другую школу, ту, о которой не говорят и чаще помалкивают про ее существование. И потом его закинуло в одну африканскую страну, в войска ООН.

Ну, и это уже другая история. Моя же начинается с того, что я попала сразу же в намеченный ВУЗ и принялась серьезно за учебу.

Столица Сибири приняла меня ласково: жара не была уж такой страшной, преподы не гнобили на экзаменах, снятая комнатка была с хорошей хозяйкой, то есть знакомой моей матери. Она-то и приютила меня почти бесплатно, то есть за постой я не платила, только за еду и проезд. Так что в полном комфорте прошли эти тревожные дни, пока не увидела свою фамилию в списке поступивших. И это была моя первая победа. Все радовались ей: я, хозяйка, родители и даже черкнул мне СМС с поздравлением и Серега. И еще прислал свое фото. Я увидела, что он слегка отвернулся от прямого снимка, так как не хотел меня расстраивать своим шрамом возле рта. Это была моя метка и, зная это, мне было чуточку стыдно.

— Но в то же время сам виноват, — всякий раз думала я, видя его фото в своем смарте.

Занятия начались с первым осенним дождиком. Я раскрыла свой прозрачный зонт, который купила уже здесь, прошвырнувшись после зачисления по магазинам, чтобы обновить на радостях свой гардероб. Здесь они были разными: от дорогих бутиков до дешевых рынков. Я нашла магазины по средней цене и накупила всяких шмоток. Оторвалась по полной. Родители на радостях прислали денег именно на мой шопинг и обещались содержать, пока буду учиться. За само ученье не надо было платить, так как я поступила на бюджетное, но вот за все остальное было необходимо, пока не получила свои студенческие. Хотя и они были так малы, что просто смех и родители постоянно меня поддерживали, да и Володька подкидывал иногда. В общем, я не бедствовала. Сразу получила общежитие, то есть койку в трехместной комнате, где познакомилась с одной однокурсницей Валентиной и мы стали подругами. Другая же, Райка, была с другого факультета, и мы уживались довольно долго, так как ее характер был сродни деревенской сплетницы. Так, по-видимому, она слыла у себя в деревне, но со временем мы ее приструнили и она поумерила свой пыл всё и про всех знать и докладывать кому ни лень, лишь бы были уши.

— Не выноси сор из избы, — втолковывали мы ей, — тем более из своей. Тебе же будет хуже.