Читаем Травница 2 часть(СИ) онлайн бесплатно

Надеюсь, что вы сможете хотя бы немного,

хотя бы чуточку отвлечься от своих проблем.

Спасибо В и М.

К Беде

К Беде

Зной последнего дня лета постепенно отступал, и сумерки, окутывая синевой нагретую землю, влекли за собой слабость. Ветер шелестел цветам колыбельную, разнося их прощальную нежность ароматов. Пройдёт совсем немного времени и в их стебельках смолкнет жизнь.    Бывает осень, наступает робко, наделяя теплом и лаской. Она оборачивает плечи одеялом из невесомой паутинки грусти и меланхолии. Её туманные вечера очаровывают прохладой и восхищают спокойствием, уступая надежду на что-то большее...

Но вечер был приятным, несмотря на ужасную ломоту в теле от тряски. Путь от Малых Дубков был развален, словно его никогда не было. Старая скрипучая телега подпрыгивала на каждой неровности, отбивая все новые части моего тела. Дорога была усыпана безмолвными страданиями и мольбами о скорейшем привале. И за это я отдала золотой, на который в Красном Листе я могла бы веселиться и кутить неделю, но судьба решила по-другому.

Крутясь и пытаясь, устроится удобнее (если это вообще возможно), я привлекала внимание других пассажиров. Плохо одетая, угрюмая пожилая гномка, смотрела с укором. Не понравилась я ей сразу - она держала меня под её казнящим взглядом добрые полпути, и наконец, сквозь зубы процедила: 'Избалованная девка'. И моментально принималась разглаживать свою мешковатую бурую юбку.

В первый раз я пропустила это мимо ушей, только прищурившись, поглядела на неё. Но 'нападения' продолжились с интервалом в час.

- Неймётся же ей. - Вновь зашипела она, тряхнув седой головой.

- Злая бабка. - Кашлянула я в кулак. На это старуха попыталась испепелить меня взглядом.

Наше противостояние скрашивало дорогу третьему попутчику. Светловолосый мужчина средних лет, явно работяга, в простой рубахе и убитых башмаках, старательно прятал улыбку. У его ног лежал чем то набитый мешок. Судя по всему, мужчина возвращался домой. Вот ему веселее всех в дороге. Он все пытался словить мой взгляд, но мне было ровным счётом не до него, и его внимание меня ничуть не заботило. Но он явно был заинтригован мной и вот с запалом поинтересовался:

- В первый раз на телеге? - Его голос был хриплым, но задорным, - измаялась поди.

- Спасибо, всё в порядке, - вежливо поблагодарил я, и показательно принялась рассматривать горизонт.

- Откуда путь держишь? - Мужчина явно не понял намёка, - в Малых Дубках я тебя не видал. А деревня-то маленькая, всего сорок душ, тебя бы я запомнил.

- Ну вот, я и не из Малых Дубков. - Уклонившись от ответа, я кисло посмотрела на него. Когда раздавали тактичность, он стоял в очереди за любопытством.

- Эт то я понял, - грудно хохотнул гном, - Меня Броном звать.

- Ага, приятно. Вот ведь повезло оказаться в одной телеге с человеком слабым на язык. Таким только дай волю и к концу будешь знать все личные неурядицы их давно починувшей прабабушки Глаши. Ещё и не отдавая себе отчет, советы давать будешь...

-Ты не гном, - его гениальная наблюдательность сейчас поразит меня в самое сердце, - а не вуморт, часом?

- Нет! - грубо отсекла я и отвернулась.

Это мужчина уже понял и не стал продолжать попытки завести разговор. Тишину, воцарившуюся в телеге, прерывало только тихие причитания старой гномки. Меня же обуревали противоречивые идеи. Стоит оно того или нет? Я же обещала себе быть осторожной... А к Рииг всё!

- Я могу задать вопрос? - Я повернулась к мужчине и виновато улыбнулась, но моя грубость его, похоже, не задела. Во всяком случае, глаза у него были весёлые.

- А че б не спросить? - простодушно ответил гном.

- А кто такие вуморты?

- А ты не знаешь? - изумился мужчина, - Значит, издалека ты...

Я лишь напряжённо пожала плечами и утомлённо помассировала виски. Просто, Рииг тебя дери, расскажи! Без вопросов! Брон, испугавшись, что единственная возможная собеседница готова сорваться с крючка, спохватился и начал рассказ:

-Вуморты - это водяные духи. Они богаты и селятся под водой в своих домах из тины. У них, если исхитриться, можно получить милостыню.

- Милостыню?

- Ага! В нашем краю, - он показательно, обвёл пространство вокруг себя, - верят, что эти духи могут одарить сокровищами или прекрасной скотиной. Иногда, когда свезёт, они меняют утонувшую вещь на золотую.

- Безвозмездно, что ли?

- Тут только скисшие сливки бесплатно, за все остальное нужно платить. - Брон с досадой хлопнул в ладоши, и заговорчески понизив голос, продолжил, - а если вуморта ты разозлишь - от него ты не сбежишь.

Я ухмыльнулась на эту внезапную рифму, и гном, видимо, остался доволен моей реакцией.

- Эти водяные путают сети, топят лодки, насылают водяницу по всему телу и утаскивают девиц за ноги под воду. Отпугнуть их можно дохлой рыбой.

Этим кого хочешь отпугнуть можно.

- Ну а почему меня все за вуморта принимают?

-Но оно-то не удивительно. Водяные девки, то писанные крали. - Он подмигнул мне. - Высокие, ладные, с молочной кожей и вороной гривой. Таких волос во всей Лесной Долине не сыщешь.

Значит, красавицы, да? К щекам припал жар от довольствия собой. Третья пассажирка зловредно заворчала.

- В полнолунии их можно встретить на берегах, где они нагие расчёсывают свои смоляные косы.

- Довольно 'романтическая' сказка. - Отметила я двусмысленно.

-Та да! Наши мужики говорят, что такую, завалив и умереть потом не жалко. - Блондин загоготал, держась за бока.

Я раздосадовано, скривилась, а в углу телеги раздался уже знакомый ядовитый хмык.

Всю оставшуюся дорогу я жалела, что не прикусила язык - Брон говорил, как воду лил. Все подробности его холостяцкой жизни были выложены в деталях, замечаниями и пояснениями.

- Не те девки сейчас пошли, - скорбно заявляет гном, - им только гроши, да хозяйство важны...

Хозяйство. Хозяйство. Хозяйство. Нет, Лена, это точно о курочках с коровками.

- Где те девушки, которым всё равно богач ты или нет, есть у тебя воз с конём или нет. А ещё читают книги о любви...

- Не те парни сейчас пошли, им только внешность да гроши важны. Где те мужчины, которым всё равно красавица ты или нет, нищая ты или нет? - И зачем я с ним вступаю в полемику? Потому что он меня уже достал.

- Женщина должна быть духовной, а не думать о деньгах. - С вызовом выдал Брон. - Вы должны беречь домашний очаг.

- Ну а мужчина должен тогда обеспечивать её?

- Кого?

- Свою женщину, - ухмылка так и готова сорваться с моих губ.

- Она не должна требовать многого от мужчины. Только то, что в его силах.

Сидевшая рядом с нами пожилая гномка, подарила ему не слишком одобряющий взгляд.

- Ну конечно. Обычно так оправдываются бездельники: живи моими чувствами, ешь мои улыбки, одевайся в мои объятия и заштопывай дырявые носки.

- Ты неправа! - Белокурый уже открыл рот, чтобы с жаром начать новую тираду, но его перебила старушка.

- Правду девка говорит. - Её стальной голос заставил мужчину вздрогнуть. - Развелось вас тунеядцев.

Я широко улыбнулась и елейно посмотрела на белобрысого.

- А ты, девка, - Тут обратилась ко мне бабуля, - Ты не думай, дураки везде есть, но ладных мужиков больше.

Она хмыкнула и важно покачала головой.

- Да, конечно. - Покорно ответила я и гномка...

- Через минут десять уже будет видно Глушек. - Свистяще осведомил возница, тем самым прекратив начинавшийся спор.

Брон посмотрел на гномку, с большой опаской, словно она вот-вот на него кинется, а на меня с обидой и отвернулся в противоположную сторону. Въезд в Глушек был как на картинке: крепкие расписанные деревянные ворота, цветочные клумбы вдоль дороги и ряды торговых палаточек и неискренне лыбящихся торгашей. Не хватало только таблички 'Добро пожаловать'.

Первым из телеги, не прощаясь, выпрыгнул Бром. Следующим, около стихийного рынка, вышла женщина, на прощанье она осмотрела меня, поджав губы, и всё же кивнула. Я ответила улыбкой.

Когда телега остановилась у неприглядного вида здания, я повернулась к вознице с немым вопросом. Вывеска гласила: 'Красномордый Пьяница'.

- Вот, девушка, самый приличный постоялый двор.

- Неужели? - Мёртвым голосом переспросила я.

- К сожалению, - Жалостливо ответил мужчина и пришпорил лошадь.

Дома в Глушек, которые я успела рассмотреть, были двухэтажными, тёмными и неприветливыми, но вот это поражало все ожидания: красно-бурое строение с облупившейся краской на стенах, перекошенным забором и кричаще - вызывающей вывеской. В воздухе пахло плохой пищей, и такой запах, обычно, витал у дешёвых кафешек, где непонятно из чего сделано мясо и давно ли оно перестало мяукать. Благоухание было едким, отталкивающим и резало по ноздрям. Еле пробивающийся свет через залапанные стекла, только обостряют негативное впечатление от этого увеселительного заведения.

Я поморщилась.

Поразительно, как в этом месте люди могут пить или есть, у меня с моим плачевным положением, тут даже повеситься не возникнет желания. Рииг, но у меня нет времени и придётся довольствоваться этим. Внутри было не лучше: полинявшие стены были прикрыть не самыми удачными картинами девиц, разной степени обнажённости, намекая на обычные контингент заведения. Ветхая мебель держалась лишь на честном слове, и похоже, чинилась не всегда в трезвом состоянии и с помощью предназначенных для этого инструментов. Как диковинный оплот перфекционизма, на барной стойке все стаканы и бокалы были выстроены в цветовой гамме.

Если без придирок, тот тут не мерзко и даже почти не печально, но неприятное чувство "не по себе" так и скручивало желудок.

Владельцем 'гостиницы' оказался человек: высокая, худощава женщина, со спутанными морковными волосами, одетая в вызывающее все-на-показ зелёное платье. На её щеках алел нездоровый румянец. Она общалась со мной с жеманной улыбочкой, и без проблем нашла комнату. 'Мои покои' были самыми дальними, где из квадратных, еле державшихся окон, прекрасно видно пустынную улицу. Я запрокинула голову и расслабленно насладилась тишиной. Уже неделю нахожусь в напряжении, словно под бетонной плитой. Всё о чем я думала: времени нет, я опережаю их всего на два дня. Нужно торопиться, но сейчас лучше поесть. Закинув вещи, я вернулась в главный зал..

За столами было всего трое пьяных бедолаг, которые не обращали ни на что внимания и я присела за барную стойку. Из кухни или кладовки напротив, вышла, точнее, выплыла хозяйка. Она выглядела приветливо, но знакомый блеск в мутных голубых глазах заставил напрячься - та ещё лиса.

- И чего такая красавица забыла в этой дыре? - Не голос, а мёд. - Тебе, может, клиента, да? Так вот, щас, разбужу, погоди.

Я сжала челюсти, но одёрнув себя, попыталась изобразить смущение.

- Нет, - я поборола злость и застенчиво потупила глазки, - Мне еды, маковой росинки не было с утра.

-Ж-а-аль, - лениво протянула рыжеволосая, - такая красотка вмиг бы подняла авторитет моего двора.

Твоему 'двору' уже ничего не поможет, но вслух быстро затараторила:

- Нет-нет, что вы! Мне только еды...

- Пшеничная каша и компот, сойдёт?

- Да, конечно.

Женщина с неохотой отошла в другое помещение и вернулась с дымящейся тарелкой и небольшим стаканом. Все выглядело не так уж и плохо, но я не торопилась. Набрав ложкой немного каши, незаметно принюхалась: перец, лавровый лист и чеснок. Хм. На вкус тоже не чувствовалось ничего лишнего, и я с облегчением, принялась набивать желудок.

Рядом раздался смешок, и я вскинула голову. Хозяйка, облокотившись на деревянную стойку, не сводила с меня глаз, на губах появилась ледяная ухмылка. Раскусила.

- Куда едешь, милочка?

- К бабуле. - Я была вежлива, но в моей голосе было предупреждение.

- И где же она живёт? - В сладкой речи появилась сталь.

- В Озёрном.

- Ох, - голубоглазая медленно постукивала ногтями по дереву, - Одна и так далеко...

- Я не из 'обычных'.

- Вижу. - Она метнула взгляд на мою забинтованную правую руку и её, словно вновь обожгло. Захотелось спрятать её за спиной, но я выдержала и, откинувшись на стул, небрежно кивнула ей.

Она посмотрела на меня с вызовом. Но тут ей пришлось отвлечься на обратившегося к ней пьянице:

- Эй, Савва! - Неотчётливо буркнул неопрятный мужчина. - Мне ещё медовухи!

- Я в долг давать не буду! - Гаркнула рыжеволосая.

- Э-э-э, ну че ты!

Воспользовавшись моментом, я буркнула благодарности и заспешила в свою комнату.

Там, расстелив поверх кровати своё дорожное одеяло, провалилась в сон, только моя спина коснулась мягкого матраса. Засыпая, где-то на задворках сознания, проплыла мысль, что я не спросила про возниц.

Пробуждение было не из мягких: кто-то основательно решил вытряхнуть из меня весь дух и что-то рокотал на ухо. Я взвыла, когда больная рука ударилась об перила и зашипела.

- Ну наконец-то! - В тусклом свете ещё не вставшего солнца, я узнала хозяйку трактира.

- Что? Что происходит? - Я раздражённо потёрла глаза.

- По твою шкуру через час придут, травница.

Я замерла и испуганно уставилась на неё. Откуда, Рииг её возьми, она узнала?

- Я же не дура. - Прищурилась она. - Да и пьяный охранник обмолвился, что объявили награду на поимку девки-вуморта и хитрой травницы-отравительницы по совместительству.

- Хочешь меня сдать? - Мне пришлось постараться, чтобы голос звучал уверенно.

-Нет. - Решительно отрезала рыжеволосая. - Я спасаю твою шкуру, так что пошевеливай своей задницей и мчи к воротам, первая телега отходит через десять минут.

Я молниеносно начала запихивать вещи в сумку, не обращая внимание на вновь разнывшуюся руку. Чёрт, я даже на день их не опережаю. Пусть горят, синим пламенем эти Труда и Халвен. Ублюдки.

- Через окно лезь. - Женщина махнула рукой и заносчиво пояснила, - Так я смогу объяснить, как ты сбежала.

- Зачем ты мне помогаешь?

- Я не люблю гномов, - она выдержала паузу и подмигнув, продолжила, - и люблю Рииг.

Из декольте она приподняла знакомы красный камешек.

- Спасибо - искренне сказала я.

Женщина добродушно улыбнулась:

- Прощай и береги себя, - а затем, развернувшись, тихо вышла.

- Первое впечатление обманчиво, да? - прошептала я пустой комнате и выпрыгнула в окно.

*** ***

Горькая жидкость обожгла язык и меня почти вывернуло, но позволять себе такую роскошь нельзя. Обезболивающего из зверобоя и полыни осталось на дне, а рука даже близко не зажила. Я покинули Глушек, когда ещё не рассвело и понурый возница сообщил, что будет делать крюк через две мелкие деревни для набора людей. По своей дурости и чрезмерной сонливости, я проспала запланированные остановки и изнывала от боли следующие сутки. И сейчас, наконец, извозчик надумал дать отдохнуть лошадям и пассажирам.