Читаем Трасса до небес (СИ) онлайн бесплатно

Трасса до небес

Часть первая

Человек с Балагана

EU Север-Север. Турбо. Настоящая пруха

Хантеры зацепили меня в публичном экспрессе. Не в вонючей бесплатной кишке, где один сортир на шестьдесят сидячих мест и коленки упираются в спинку переднего сиденья, а во вполне приличном экспрессе с портами для мопедов, удобными креслами и чипсами по полцента с изображением веселого рождественского деда на хрустящей пачке.

Я сидел в среднем ряду, у окна, ел чипсы, хрустел пачкой, смотрел на проплывающие мимо праздничные баннеры. Ханта я заметил очень быстро. У меня правило, никогда не снимать визора и всегда настраивать один из его секторов на задний обзор. Окружающие на оптику, как правило, внимания не обращают. Мода, то-се... Мало ли молодых остолопов таскаются с визами на немытых лобовухах?

Мужик в черно-красной циклерской защитке, с отстраненным видом дефилирующий по проходу, слишком уж внимательно рассматривал ряды кресел. Я сразу просек: здесь что-то не так. У меня седьмое чувство... или даже восьмое. Делая озабоченное лицо, извиняясь и путаясь в ногах многочисленных соседей, я выбрался в проход. Черно-красный болтался где-то в конце салона, и я быстро пошел к стыку секций, туда, где напротив туалетного блока и питьевых автоматов, располагаются широкие раздвижные двери. Сейчас двери, само собой, закрыты, но справа от любой двери есть аварийная панель, нужно просто откинуть крышку и надавить кнопку, публичные экспрессы движутся по недорогим низкоскоростным полосам, а прыгать на ходу мне не впервой. Что-то подсказывало мне, что прыгать-таки придется.

- Эй, мистер, - крикнули позади, и я прибавил шагу. - Сядьте-ка на место!

Я кинулся по проходу и сразу увидел второго ханта. Он соскочил с переднего ряда сидений и пёр мне навстречу, широченный, как грузовая дабл-фура. Щетка черных усов торчала перед рыхлым носом, точно шипованная лента. Значит, блокировали выходы, вонючки?

Я рванул вперед. А дальше все свернулось в настоящий клубок.

- Стоять! - заорали сзади.

Кувыркнувшись через голову, я бросился под ноги усатому, и этот жирный тягач, сыпля проклятьями, полетел через меня.

- Стоять, паскуда! - ревели сзади.

Но я уже был на ногах и, не снижая темпа, несся по длинному проходу. Хлоп! Несильный дружеский толчок между лопаток. Дротик с анестезином. А вот поршень вам в днище! На моей спине, в полукаркасном рюкзачке, сложенная вчетверо доска стримборда. Хрен вам, уроды. Игла застревает в слоеном анапласте, а я несусь дальше. Спасительный тамбур уже где-то рядом.

Будь это вонючий экспресс, где раздают бесплатные ланчи, а коленки упираются в спинку переднего кресла, я бы точно успел добежать до двери...

Чья-то добропорядочная нога в лакированном ботинке высунулась в проход, и я полетел вверх тормашками. Я упал, едва успев выставить руки, сверху на меня обрушилось гибкое и тяжелое тело, по сей видимости, черно-красного. Какая-то твердая дрянь уперлась в ягодицу. Соображая, что это ствол глушилки, я дернулся, но мощный хлопок буквально вбил мою задницу в пол. Суки! Я взвыл от боли, пробившей меня аж до самой макушки. Нога и поясница моментально стали чужими, желтый пластик покрытия поплыл перед глазами, и я мягонько так отрубился.

Очнулся я в полной темноте, наполненной невнятными звуками и слабым покачиванием. Я лежал ничком на куче чего-то мягкого и медленно приходил в себя. Жутко затекли руки, принайтованные лентой одноразовых наручников к правой лодыжке. Про ногу трудно было сказать, затекла она или нет, ногу я вообще не чувствовал. Саднила верхняя губа и немного кружилась голова... Я понимал, что я в хантерской тачке, но не понимал, давно ли тут нахожусь. Из глушилки в меня разок уже попадали, но откуда я знаю, какая у этих козлов дозировка. Может, я проваляться без памяти сорок минут, а может, четыре часа. По тому, как хреново рукам, ноге и спине больше походит на второе.

Вопрос вероятного маршрута занимал меня меньше. И так ясно. Я не дурак. Меня везут к Ниппелю Бакко. Когда кидаешь человека на три штуки ньюбов, будь готов огрести по полной. За три штуки из кого хочешь душу вытрясут, тем более Ниппель.

Обидно... И вроде так все хорошо продумал. С родных и знакомых ярусов под большегрузкой я сразу перебрался выше, на восьмой горизонт, и стал мотаться по недорогим общественным экспрессам, справедливо полагая, что Ниппель со своими бандитами, скорее всего, будет искать меня ниже. А когда кипиш немного уляжется, я рассчитывал перебраться в другую зону, куда-нибудь восточнее, допустим, на гигвэи старой России. Тогда ищи меня, свищи...

Просто жадный гад Ниппель нанял профессионалов, а у профи есть доступ к полиповским инфобазам, а я, разъезжая в экспрессах, конечно, регистрировал чип и, конечно, засветился. Нет. Все-таки дурак. Чипсов нажрался... Отрыгнуться мне эти чипсы.

Впрочем, впадать в уныние я не собирался. Голова лихорадочно соображала, как теперь выкручиваться. Все мои киды считают, будто навигатор у меня в башке глючный, что я тихий псих, от которого можно ждать любого финта. На самом деле это полная фигня. Ну да, я не боюсь рисковать, могу проехать под днищем полиповской патрульки, могу дать в зубы парню, который тяжелее меня на сорок фунтов. Вся хитрость в кураже, ну и немножко в удачливости. Я везучий сукин сын.

Я лежал в полной темноте и, сжимая зубы, быстро перебирал в мозгу варианты спасения. Самой реальной мне представлялась возможность как-то договориться с хантами. Только договариваться нужно до того, как меня сдадут Бакко, а не после.

Шум поднять, что ли? Заорать благим матом? Я насколько мог, вывернул башку и разинул пересохшую пасть, и в этот момент дверь в мою тюрьму раскрылась.

Яркий свет ударил по глазам. Я зажмурился, смутно различая, что надо мной присаживается какой-то человек.

- Эй! Мик! - крикнул сиплый бас. - Крысеныш вроде очухался!

- Тащи его сюда! - заорали из коридора.

Человек засопел. Онемевшими руками я смутно чувствовал неторопливую возню. Щелкнули кусачки, и члены мои развалились в стороны, будто вскрытый тюк грязного белья. Могучая сила приподняла меня, потянула кверху и поставила на ноги. Правую ступню разом прокололо тысячей горячих иголок, я засопел носом, но это было куда приятнее трупного онемения. Запястья тоже саднило.

- Дышишь? - проговорил сиплый голос. - Молодец. Будешь паинькой, не стану обратно застегивать. Будешь паинькой?

Я кивнул.

Теперь, когда глаза немного привыкли к свету, я различал, что за шиворот меня держит давешний моб с усами.

- Молодец, - удовлетворенно проговорил усач и потянул меня вон из каюты.

В коридоре я опять зажмурился на ярком свету, пытаясь все же с грехом пополам сориентироваться в пространстве. Тягач протащил меня мимо закрытой каюты, через лобовой стыковочный блок в еще один фургон побольше и покрасивше первого.

- Стой, - грозно приказал здоровяк, придерживая меня за вылезший из-под защитки капюшон. - Будешь рыпаться, сломаю ключицу. Понял?

Я снова кивнул и принялся осторожно озираться. При этом я поочередно растирал онемевшие запястья, пытаясь прощупать под рукавами защитки укрепленные на обоих предплечьях кольца хукомётов. Ни фига. Сняли, вонючки. И браслетку навигатора сняли, и рюкзака со стримбордом я на спине не ощущал. Визор, кажись, еще в экспрессе слетел, но рюкзак-то был на месте. Все забрали, суки. Оставили одну губнушку, которая висела на длинном шнурке под рубахой. Видать, моих слюней побрезговали. Я разозлился, но сразу взял себя в руки. Плевать на шмотки. Сейчас не до рюкзаков. Сейчас нужно на жалость давить и ныть про грядущее Рождество.

В моем правом ботинке, в хитром тайничке под тройной подошвой спокойно лежал еще один хукомет, левый. Я заполучил его, когда мы с кидами делили барахло Маленького Эйба. Эйб в неподходящий момент разинул форсунку и его пережевало колесами фуры. Хукомет Эйба был совсем небольшой, но достаточно мощный; если из такой примочки с короткой дистанции стрельнуть в грудь, то можно запросто сбить с ног даже такого трака, как усатый. Да только быстро хукомет из подошвы ботинка не достать. Вот же измена.

Заранее делая жалкое и просительное лицо, я косился по сторонам. Судя по всему, я находился в середине торцовой сцепки из трех машин. Позади два фургона мини, впереди кар вроде "фольца", я видел сквозь лобовуху обрез его покатой крыши. Фургон, в который меня привели был, наверное, самым большим в троице. В просторном салоне, правда, царил бардак, боковой диван топорщился неопрятной кучей коробок, покрытие на полу не мешало бы помыть, зато рядом с дверью в каюту извивалась гирлянда из цветных звездочек.

За прлоским кристоглассом боковых окон плыли окантованные световым шнуром необъятные фрамуги двухэтажного Пежо-Каравана, идущего по соседней полосе. Такие важные тачки обычно бегают по двенадцатому, а то и тринадцатому горизонту. Интересно, какого выхлопа нас сюда занесло? Ублюдки, вроде Ниппеля Бакко, обычно катаются ниже. В моей душе зашевелились невнятные надежды. Я оглянулся на своего усатого конвоира. Тот, вывернув голову, внимательно следил за замедляющими бег окнами Каравана. Роза, татуированная на его толстой шее динамо-чернилами, медленно увядала, роняя лепесток за лепестком. За окнами появилась эмблема с мечом и весами, намалеванная на блестящем борту ... Поршнем меня по бошке...

- А давайте, поговорим, - сказал я жалобно.

- О чем? - поинтересовался усатый.

Он оторвался от созерцания мини-баса и глядел на меня с искренним интересом.

Я нетвердо переступил ногами:

- Произошла какая-то ошибка... (Он усмехнулся). Это все полное недоразумение.

- Я так понимаю, ты понятия не имеешь ни о Ниппеле Бакко, ни о его ньюбах, - сказал усатый, - а от нас побежал потому, что живот прихватило.

Парковочная ниша мини-баса, расчерченная огоньками габаритов, приближалась к стеклам хантерского фургона, словно жерло зловещей пещеры.

- Ты вовсе не тот, кто нам нужен, просто чуточку похож внешне. Самую малость... Так?

Нет ничего глупее и опаснее, чем отрицать очевидные вещи.

- Не так, - сказал я, стараясь, чтобы наглость в моем тоне не звучала вызывающе. - Но я могу вам заплатить, если вы не станете отдавать меня Бакко.

- Да нам насрать на Бакко. - Здоровяк пошевелил усами. - Мы работаем на маршала десятого округа. С ним и добазаривайся.

- Я могу очень хорошо заплатить! - наверное, мой голос прозвучал очень отчаянно, потому что в глазах усача мигнуло.

Я понял, что нужно жать дальше:

- Могу заплатить вам вчетверо против того, что вам обещали... Впятеро.

Фургон ощутимо, но мягко качнуло - это присоски стыковочных захватов легли на корпуса машин. Мидл-бас втягивал сцепку в парковочную нишу, будто обжора, всасывающий спагетти.

Усатый на секунду отвлекся от меня и крикнул в сторону кабины:

- Мик! Нормально все! Он нас зацепил!

- Порядок! - Черно-красный выглянул из-за края широкого водительского кресла. - Паркуемся и идем к судейским.

- Ты со мной? - спросил усатый.

- Нет. Гвен пойдет. Я в машине.

Он отвернулся и забубнили вполголоса.

Двери минибаса с перекошенными весами находились уже в ужасающей близости от наполовину остекленной двери фургона.

- Так как? - спросил я с надеждой.

- В пять раз... - пробормотал здоровяк, на его шее медленно распускался бутон розы. - Где ты возьмешь столько бабок? У Ниппеля ты столько не украл. Там речь шла о трех штуках.

- У меня еще есть, - отважного солгал я.

- Где? - Свободной рукой тягач достал из кармана синенький диск моей расчетной чиппит-карты и помахал им в воздухе. - Здесь? Говори код.

На карте было немного больше сорока ньюбов...

- Нет, - сказал я. - Не на этой карте.

На лице усатого проступило некоторое разочарование, роза на шее начала жухнуть. Он открыл было рот, но в это время двери стыковочного перехода в передний кар появилась апельсиново-рыжая моба. Довольно симпатичная моба, лет тридцати, а может и больше. Кто их разберет? Глаза подведены, яркие волосы, залитые спецлаком, мастерски уложены в духе шлемофон-стайл. Ньюбов десять отдала за структурную укладку, не меньше. На подбородке приметный шрам.

Моба смерила меня взглядом от стриженых волос до толстоносых хукерских ботинок и перевела глаза на усатого.

- Нам тут предлагают отступные, - сообщил ей здоровяк, слегка встряхивая меня в могучей лапе. - В размере пяти гонораров.

- Себе дороже, - равнодушно сказала рыжуха. - Тем более, что он врет.

- Ей-богу... - сипло сказал я.

Лицо хантерши стало скучающим.

- У меня отец состоятельный, права категории N. Бабки есть. Он заплатит. - Я торопился и глотал слова.

- Отец? - Рыжуха засмеялась, у нее был приятный грудной смех. - Ты из колесного инкубатора, парень. Ты и маму-то свою, поди, не знаешь, не то что отца.

Вот стерва! Знаю я свою маму, вернее гражданский номер ее прав знаю.

- У меня точно есть другой чиппит, - сказал я, глядя то на усатого, то на рыжуху.

Усатый ухмыльнулся.

- Давай руки, - сказал он, и на моих запястьях опять затянулись наручники на этот раз спереди.

- Неужели вы кинете мне такую подляну в канун Рождества? - проныл я тоскливо. - Ведь Христос завещал помогать страждущим.

- Шевели покрышками, страждущий, - проговорила рыжуха, поворачиваясь к двери, над которой загорелась разрешающая надпись. - Сделаем дело и разбегаемся. Аллилуйя.

Крепкая лапа развернула меня следом, и я вслед за ладными хантерскими ляжками, шагнул в разъехавшиеся створки. А куда было деваться?

***

Чем лучшеп автомат, тем уже стыковочный зазор между бортами идущих рядом авто. На Пежо-Караване автомат был самого гигового класса. Зазор не шире моего пальца. Лишь на пару секунд дунуло мне в лицо стылым наружным сквознячком, и все. В следующий миг мы уже были внутри мидл-баса.

Поршень мне в мозг! Выхлопы господние! Драные сальники! Такого я не видел даже во время единственного вояжа по супмаркету "Вол-Март" на девятом горизонте. От подобной роскоши я на секунду забыл о своих проблемах. Стекло и никель, пол темно-красного бархата, зеркальные потолки и широкая винтовая лестница на второй этаж со ступенями из какого-нибудь суперлегкого центаврианского баобаба.

- Че вылупился? - тихо сказал усатый, придвигая лицо к моему уху. - Эта красота не про тебя. Для таких, как ты, есть камеры в хвосте салона.

Несколько секунд я боролся с искушением врезать ему затылком прямо в радиатор. Рыжуха ушла на пару шагов вперед, и пока он будет пачкать кровью красный бархат, я смогу... Да ни фига я не смогу. Ну, запрыгну обратно в хантерский фургон, там меня встретит красно-черный с глушилкой, и тупик. Нет, мне это никак не катит.

По верхним ступенькам лестницы заплясали чьи-то ботинки и через четверть минуты сухопарый, совершенно седой, хотя и моложавый моб в коричневой жилетке с маршальским значком и подмышечной кобурой, остановился в трех шагах от рыжей.

- Мое почтение, господа, - проговорил он, с довольным видом рассматривая нашу компанию. - Всем бы такую оперативность. С профессионалами приятно иметь дело.