Читаем Транспортный вариант онлайн бесплатно

— Мне просто необходимо было увидеть хоть кого-то, кто имеет отношение к моему делу! Так тяжело. Особенно ночью…

— Слушаю вас.

— Даже лучше, что приехали именно вы, инспектор.

Мы ведь виделись однажды. Вы вспомнили меня?

— Да.

— Я узнал вас сразу, как только вы вошли. Дело в том, что я хочу заявить ходатайство. Раньше, чем меня официально допросят.

— Все, что вы скажете, я занесу в протокол.

— Я верю. Мое ходатайство не о приобщении документов и не о вызове свидетелей. Я прошу учесть мое чистосеодечное признание и сохранить мне жизнь. Понимаете?

— Да. Но вопрос о наказании решает суд.

— И все-таки! Я знаю: мое прошлое небезупречно, но пеня еще нельзя считать человеком конченым! Я воспитывался в нормальной семье, учился. У меня была уже своя семья…

— Судом учитываются все обстоятельства, смягчающие ответственность. В том числе чистосердечное раскаяние или явка с повинной, а также активное способствование раскрытию преступления.

— Я ничего не собираюсь скрывать, инспектор. История моя проста, даже банальна, когда проследишь цела и направленность моих поступков в последние годы.

Я теперь много думаю об этом. «Проклятая жажда золота…» О! Если бы инспектор, выслушав и поверив, имел право отпустить прочувствовавшего свою вину преступника на все четыре стороны! Как после исповеди — покаявшегося и очистившего душу признанием грешника…

Кажется, никогда бы в жизни не переступил черты!

— Увы! Инспектор — не духовник. Он раскрывает преступления и вместе со следователем устанавливает истину по делу, которое направят в суд.

Инспектор уголовного розыска не отпускает грехи.

Войдя в темноту, Денисов отстегнул застежку кобуры. Рукоятка пистолета мягко легла в ладонь.

Было по-осеннему промозгло и знобко, несмотря на весну. Выпавший с утра снег претерпел к вечеру ряд превращений: превратился в лед, затем в коричневую жижу.

Теперь благополучно таял под мелким дождем. Морозить не начинало.

Стрелки остановившихся часов на углу замерли на начале девятого.

«Дважды в сутки они тоже показывают точное время», — подумал Денисов.

Пока инспектор шел от шоссе, ему не встретился ни один прохожий.

«Из-за темноты или дождя?»

Близлежащие дворы были захламлены строительным мусором. Сколько Денисов помнил, какой-нибудь из домов здесь непременно ремонтировали, жильцов переселяли.

На этот раз оставленное жильцами здание темнело у самого полотна железной дороги — с пустыми глазницами окон, поваленными телефонными будками. У крайнего подъезда стоял «Запорожец», в темноте он выглядел черным.

Денисов подошел ближе.

«86-79…» — номер был неудобен для запоминания.

В конце пятиэтажной застройки появилась платформа Коломенское малоосвещенная, с кассой в середине, с пешеходным мостом. Между домами и платформой виднелся рефрижераторный поезд — нескончаемо длинная лента вагонов-ледников. По другую сторону платформы чернел тепловоз.

Тропинка впереди нырнула под вагон-ледник рядом с неразличимым в темноте, начертанным на фанере афоризмом: "ЧТО ВАМ ДОРОЖЕ? ЖИЗНЬ ИЛИ

СЭКОНОМЛЕННЫЕ СЕКУНДЫ?"

«Сэкономленные секунды — тоже жизнь», — подумал Денисов.

Инспектор поправил куртку, притянул верхнюю пуговицу к самому подбородку, дальше откинул ворот. Теперь воротник торчал чуть выше лопаток, там, где, по убеждению Денисова, ему полагалось быть.

Электричка запаздывала.

В 20.17 на платформе появились инкассаторы Госбанка— с одинаковыми сумками, правые руки одинаково — в карманах. Они двинулись от кассы к месту остановки хвостового вагона. Денисов наблюдал за ними, стоя в тени рефрижератора, готовый в случае необходимости мгновенно прийти на помощь.

Но все было тихо.

Первым пришел электропоезд на Москву. Через пути к домам что тропинке мимо Денисова и начертанного на фанере призыва потянулись люди. Скрытая тексте бессмыслица лишала транспарант ожидаемой силы. Денисов приглядывался к проходившим: несколько женщин, высокий старик с палкой. За ними показались двое парней.

Оба одновременно глянули на Денисова, не отворачиваясь и не убавляя шаг, прошли в нескольких сантиметрах.

Пахнуло спиртным.

«Близнецы… — заметил Денисов. — Странный каприз природы: пустое, бессмысленное копирование…» Но тут отвлекся: тучный мужчина в меховой шапке пирожком остановился у рефрижератора, крикнул кому-то позади:

— В 8.20? Как всегда?

— У метро! — донеслось из темноты.

Луч приближавшейся со стороны Москвы электрички мазнул словно ки-стью, окунутой в золотую краску. Стало светло. Мокрый вагон-ледник рядом с инспектором засверкал, как золоченый новогодний орех. Денисов оставил рефрижератор, перемахнул через пути, вскочил на платформу. Теперь, во время посадки инкассаторов в поезд, он должен был находиться в непосредственной близости от них.

Еще человек — в куртке, в полосатой-шапочке с белыми и красными спартаковскими цветами — пробежал впереди, бросился к последнему вагону.

Электричка затормозила, на ходу, с шипением, открывая автоматические двери.

Инкассаторы, не переставая о чем-то разговаривать между собой, по-прежнему одинаково-одна рука в кармане, внесли сумки с выручкой билетных касс в служебный тамбур последнего вагона, вошли в нерабочую кабину. Молодые приезжие парни в шляпах, в куртках, в цветастых кашне, вчерашние демобилизованные воины.

Раздался звонок из служебного купе в кабину машинистов, затем короткий гудок.

Мелкий, унылый дождь на минуту усилился и снова стих. На пешеходном мосту возникли быстрые тени опоздавших. Они скользили вниз по осклизлым ступеням.

Одновременно с электричкой лента вагонов-ледников на подъездном пути тоже пришла в движение. Скрипнули тормозные устройства.

«Вот все и закончилось!..» — подумал Денисов.

Раздался еще гудок.

Электричка и рефрижераторный поезд тронулись с места синхронно. Но в противоположных направлениях.

— Помогите! — услышал Денисов сквозь грохот колес.

Голос принадлежал мужчине. Через секунду крик повторился.

Рефрижераторный поезд резко затормозил. Еще минуту назад закрытый стоявшей у платформы электричкой, теперь он был виден лолностью. Лязг останавливающихся вагонов-ледников, нарастая, перемещался от тепловоза в конец состава, чтобы потом снова вернуться к голове поезда. Кто-то невидимый уже сигналил фонарем с одной из тормозных площадок.

Рефрижераторный поезд еще раз дернулся и замер.

Незнакомый человек в шапке с опущенными наушниками, в намокшем пальто неловко, под углом пересек путь, направляясь к билетным кассам.

— Помогите! Телефон!..

— Что случилось? — Денисов, не раздумывая, спрыгнул с платформы.

— Женщина! Под поездом… — мужчина, не оборачиваясь, показал рукой.

Несколько человек, пассажиры ушедшей электрички, уже толпились у подъездного пути.

Денисов бросился к ним:

— Милиция! Разрешите…

Ему дали место. Рядом с концами шпал неподвижно лежала пострадавшая, жизнь быстро покидала ее. Денисов догадался об этом по синюшной бледности лица, непроизвольным подергиваниям мышц. Горячее пятно у предплечья стремительно растекалось: давал знать о себе перелом руки.

— Вон откуда она шла! — сказал кто-то.

Поодаль, рядом с вагоном-рефрижератором, инспектор заметил пояс от пальто: женщина перелезала под вагоном, когда ледники неожиданно пришли в движение.

Дорога была каждая минута. Денисов сделал единственно возможное: поясом пострадавшей наложил жгут выше локтевого сустава.

— Подержите!.. — Один из наблюдавших за ним подхватил концы жгута. —

Сейчас!

Денисов нажал на скрытый у него в рукаве манипулятор радиостанции:

— Я — Двести первый! «Скорую» срочно!

— Что случилось?

Денисов узнал голос дежурного — капитана Антона Сабодаша.

— Женщина попала под поезд…

— В Коломенском? Место?

— Против платформы… Состояние крайне серьезное!

— Вызываю! — голос Сабодаша ненадолго исчез, затем появился снова. —

Где лучше проехать?

— У дома 81 по Варшавскому шоссе…

Через минуту Антон передал:

— Машина реанимации, реанимобиль. Операционная на колесах. Уже выехали.

Встречайте. Как поняли?

Пока Денисов радировал, из билетной кассы доставили носилки.

Рефрижераторный состав расцепили, открыв проход со стороны домов. Когда вагоны-ледники раздвинулись, Денисов увидел впереди младшего инспектора

Ниязова. Он прибежал на крик из парка прибытия грузовых поездов.

— Покажите дорогу реанимобилю! — крикнул ему Денисов. Младший инспектор оказался весьма кстати. — Бегите к шоссе!

— Хоп, — незаметно он перешел на узбекский.

— Не дышит! Товарищ сотрудник… — сказал тот, кто держал жгут. —

Может, искусственное дыхание… — По куртке, белым и красным спартаковским полосам Денисов узнал мужчину, которого видел на платформе. У него было бледное плоское лицо, словно продавленное на переносье. — Наверное, бесполезно.

Он стащил с головы полосатую шапочку. Еще несколько мужчин потянулись к головным уборам.

— Сейчас будет машина реанимации, — сказал Денисов. — Она уже на подходе. — Он достал блокнот, чтобы записать очевидцев: — Фамилия?

— Дернов. Я подошел, когда рефрижератор остановился.

— Паспорт с вами? Пропуск?

— Пропуск на фабрику. Но тепловоз, по-моему, гудка не подал! — он все еще не отпускал жгут.

— Гудок был, — сказал кто-то.

Денисов не успел его записать: стоявший рядом мужчина с опущенными наушниками тронул его за локоть:

— Я главный свидетель, больше, чем я, никто не знает. Еще немного — и мне было бы то же самое! — он показал на неподвижную фигуру пострадавшей.

— Пишите.

Малахов моя фамилия…

— Как все случилось?

— Только хотел пролезть. Нагнулся-ледники вдруг дерг! И покатили…

Медленно, потом быстрее. Вагон, еще один, еще! Вдруг она из-под ледника!

— Когда прошли три вагона? — Денисов усомнился.

— Не меньше трех. С минуту после начала движения… — Если мужчина и был выпивши, как Денисову вначале показалось, то теперь он протрезвел полностью. — Наверное, распласталась между рельсами.

— Документы у вас с собой?

— Да, — Малахов достал паспорт, протянул Денисову.

— С вами встретится наш дознавателе— предупредил Денисов. — Ему нужно будет письменное объяснение. А пока… Вы шли от платформы к Варшавскому шоссе?

— Да. Мне к троллейбусу. А она мне навстречу, с той стороны, — Малахов показал в направлении ремонтировавшегося здания и всего жилого массива, откуда еще недавно пришел и Денисов.

— Никого не было рядом с вами?

— Шли люди, — Малахов обернулся к стоявшим поблизости, но никто не поддержал его. — Конкретно я никого не запомнил. Побежал сразу к телефону…

Вокруг стояло уже человек пятнадцать. Теперь —трудно было сказать, кто появился с самого начала, кто подошел потом.

— Одно помню: гудок был!

— Не мог не быть… — прошел шумок.

Внимание Денисова неожиданно привлек темный предмет на железнодорожном полотне.

Небольшая красная сумка, принадлежавшая, несомненно, пострадавшей, лежала в стороне, не по ходу движения, ее не сразу можно было заметить.

«Как она попала туда?» — подумал Денисов. Даже в обстоятельствах совершенно очевидных присутствовали детали, не поддававшиеся немедленному истолкованию.

На главном пути очередная электричка, приближаясь к платформе, подавала короткие, отрывистые гудки.

Движение на участке прекращено не было.

— Всем отойти! — распорядился Денисов.

— Едут! — откликнулось сразу несколько голосов.

Между домами блеснули огни, показался реанимобиль. Кузов его клонило в сторону, шофер вел его от реконструирующегося здания между штабелями строительного мусора ближе к путям.

— Сюда!.. — кричали вокруг.

Реанимобиль переехал еще несколько неглубоких канав. Операционная на колесах наконец остановилась.

Один из медиков — в белом халате, в шапочке — выскочил из машины.

— Носилки в операционную! — он словно не чувствовал холода. —

Быстрее… Два человека!

На помощь бросилось не менее десятка, носилки с пострадавшей внесли в кузов.

За~машиной реанимации тут же показалась другая гмилиция.

Капитан Антон Сабодаш, дежурный по отделу, огромный, в белом тулупе, вышел на междупутье там, где его пересекла пострадавшая, подошел к

Денисову.

— Как все случилось? — Антону предстояло писать протокол осмотра места происшествия.

— Пролезала под поездом.

— Под этим? — Антон показал на рефрижератор.

— Да. — Об остальном можно— было легко догадаться. — В отделе тихо?

— Тихо, — Антону объяснение Денисова показалось недостаточным. — Откуда она шла?

— Со стороны домов… Мне никто не звонил?

— Лина. Просила, чтобы ты позвонил домой.

— Что-нибудь срочное?

— Нет, по-моему… Такая молодая, — сказал Сабодаш о пострадавшей.

Машина реанимации продолжала стоять — это было хорошим признаком: медики не считали пока их дело проигранным.

Денисов вздохнул.

Они прошли вдоль-пути.

Верхняя корка снега на месте происшествия выглядела ободранной. С середины межрельсового пространства к концу шпал тянулась неширокая полоса-след волочения.

Денисов нагнулся, нащупал под снегом сцементированные обломки кирпичей.

Следов оказалось мало, а линия волочения — короткой, почти прямой.

Пролезая под вагоном, пострадавшая, видимо, задела ногой за кирпичи — это решило ее судьбу.

«Что вам дороже? — пришел Денисову на память неук-люжий, раскритикованный им транспарант. — Жизнь или сэкономленные секунды?»

В помещении линейного пункта милиции было душно. Печь с вечера щедро забрасывали углем, да еще дежурный милиционер ночью нет-нет и заглянет за заслонку: хватает ли жару? На время предутренней остановки электропоездов в линпункт приезжали «для отдыха ч приема пищи» постовые, сопровождавшие электрички.

— Платок, губная помада, зеркало… — отдуваясь, перечислял Сабодаш.

Он писал, широко, по всему столу, разметав черновики. Рядом на стуле лежала сумка пострадавшей.

— Расческа, металлический рубль… — Антон громко называл каждый предмет, чтобы понятые могли следить з? всем, что вносится в протокол. —

Таблетки от головной боли. Двторучка…

Денисов поднялся к окну, попробовал разглядеть за стеклом машину реанимации. Она так и осталась у платформы, плотно задраенная изнутри.

— Записная книжка. Технический паспорт на машину и водительские права на имя Белогорловой Леониды Сергеевны, — перечислял Антон.

Фамилия Белогорлова ни о чем не говорила Денисову. Фамилия была редкой.

— Пудреница, ключи…

— Ключи от зажигания? — Денисов обернулся.

— Квартирные, — Сабодаш отстегнул брелок. — Или от кабинета.

Денисов заинтересовался:

— Водительские права без ключей? Какой марки у нее машина?

— «Запорожец», — Антон сверился с техническим паспортом.

— 86-79?

Он вспомнил машину у оставленного жильцами ремонтирующегося здания nt" другую сторону путей.

— Верно! — Сабодаш посмотрел удивленно.

Денисов пожал плечами:

— «Запорожец» стоял у домов. Я его видел, когда шел сюда.

— Без водителя?

— По-моему, в нем никого не было.

— В такую погоду не покатаешься… Ну и слякоть! — сказал один из понятых, он с трудом переносил свое вынужденное бездействие.

Пока Антон описывал состояние межрельсового пространства и линию волочения, Денисов набрал телефон Центрального адресного бюро:

— Белогорлова. Борис — Елена…

Его соединили с нужной секцией, через несколько минут справка была готова:

— Южное Измайлово, улица Саянская, дом… — Белогорлова работала библиотекарем в пансионате, прожила неполных двадцать семь лет, на иждивении имела малолетнюю дочь.

— Да-а… — протянул Денисов.