Читаем Продажная шкура онлайн бесплатно

Часть выполняемой мною работы непосредственно связана с серийными убийствами, но ни один из убийц не присылал мне еще человеческой головы в коробке. Это было что-то новенькое. Я смотрела внутрь на голову, будто призрачную, завернутую в пластиковый пакет. Коробка стояла у меня на столе, поверх регистрационной книги, и ничем не отличалась от сотен других пакетов, попадающих в Аниматор Инкорпорейтидс, иллюстрируя девиз «Здесь восстает Жизнь и погибает Смерть». Голова была упакована в лед, и по всему миру было полно специальных служб, готовых ее доставить адресату. Вероятно, они так и поступили, ведь вампиры могут быть крайне убедительными, и отправлял его именно вампир. Имя этого вампира Витторио. Им же была приложена записка на которой каллиграфическим подчерком было выведено «Анита Блейк». Он хотел, чтобы я знала, кому сказать спасибо за этот скромный сюрприз. Он и его люди зверски убили десяток человек в Сент-Луисе, после чего он с частью этих людей исчез в неизвестном направлении. Ну, не теперь уже не в таком неизвестном. На пакете был обратный адрес. Это был Лас Вегас, штат Невада.

Как вариант, Витторио там скрывается или же в любом другом месте, желая скрыться от содеянного. Он мог быть в Лас Вегасе или же мог просто отправить оттуда свое послание, а сам находиться в любом другом месте в данный момент. И к тому моменту, как я запрошу информацию, не успеет ли он уже смыться?

Этого нам уже не узнать. Я слышала, как наша дневная секретарь, Мэри, бьется в истерике в соседней комнате. По счастью у нас сейчас не было клиентов. Всего полчаса назад я приняла своего первого на сегодня клиента и, вот удача, он был так же первым на сегодня клиентом во всем Аниматор Инкорпорейтид. Мэри совсем расклеилась, и наш ведущий менеджер Берт пытался ее успокоить. Возможно, я могла бы ему помочь, но я являюсь федеральным маршалом, так что дело, прежде всего. Я должна была связаться с полицией Лас Вегаса и поинтересоваться, не завелся ли у них в последнее время серийный убийца в городе. Счастливого чертова понедельника.

Я снова села за свой стол, телефон был у меня в руке, но я не воспользовалась им. Я стала рассматривать семейные фото на своем столе. Изначально стол был чистым, все папки хранились сваленными в кучу, в ящиках, но Менни Родригез стал первым, кто поставил на него фотографии своих родных. Снимок был одним из тех, что есть в каждой семье; где люди на фотографии слишком серьёзны, и лишь одному-двум удается действительно искренне улыбнуться. Менни выглядел раздраженным и чувствующим себя неуютно в строгом костюме и галстуке. Единственным предметом, который он вечно забывал надевать, был галстук, но Розита, его жена, но Розита, его жена, которая была на пару дюймов повыше и куда шире своего стройного супруга, настаивала на галстуке. Обычно она одевала его для подобных этому событий. Менни вообще-то не подкаблучник, но он не всегда уверен в том, что его голос в его доме решающий.

Две их дочери, Мерседес и Консуэлла (Кони) уже выросли, вытянулись и сложением напоминают отца, довольно милые внешне, чем-то напоминают Розиту, но с чуть более грубыми чертами. Его дочери заставляют меня задуматься о том, что же он нашел много лет назад в Розите, маленькой розе, так схожее со значением ее имени. Его сын Томас еще ребенок, он ходит в школу. В третий, или в четвёртый класс? Я не помню.

Две другие фотографии были вставлены в одну общую рамку. На одной из них Ларри Киркланд и его жена детектив Тамми Рейнолдс в день их свадьбы. Они выглядят так, будто с ними произошло нечто чудесное, все светятся надеждами и обещаниями. На другом фото их дочка, Анжелика, если коротко Эйнджел. Малышка родилась с окруженной, как у папы, кудряшками головой. Он стрижет свои огненно-рыжие волосы максимально коротко, чтобы завитков не было видно, но каштановые волосы Тамми передались темным цветом и Эйнджел с самого рождения. Получилось нечто среднее между рыжим и коричневым, как волосы Натаниэла.

Почему я не поставлю фото Мики и Натаниэла у себя на столе? Я знаю, что у остальных аниматоров из Аниматорс Инкорпорейтид на столах тоже стоят фотографии их родных. А нужны ли мне еще фотографии? Если я решусь поставить здесь фото, где я с двумя мужчинами, придется ли мне выставлять фотографии и с остальными моими возлюбленными? Когда ты постоянно живешь с по меньшей мере четырьмя мужчинами и встречаешься еще с пятью или шестью, кто же должен в результате оказаться на портрете?

Я ничего не ощущала по отношению к посланию на моем столе. Я не была напугана или растеряна. Я вообще ничего не чувствовала, внутри у меня была огромная, всепоглощающая пустота, будто тишина, что расползается в моей голове, когда нажимаешь нас спусковой крючок. Настолько ли я хорошо собой владею или же у меня просто шок? Хмм, не могу сказать, но мое такое мнение, что, скорее всего, второе. Прекрасно.

Я встала и взглянула на голову в пакете, и подумала «никаких фотографий моих любимых, только не на работе». У меня была куча клиентов, которые в результате оказались плохими парнями или девчонками. Я не хотела, чтобы они видели людей, которых я люблю. Никогда не давай плохим парням зацепку, они способны придумать невероятно ужасные вещи, дай им только ключ.

Нет, никаких личных фото на рабочем месте. Это плохая идея.

Я набрала справочное, потому что раньше никогда не имела дела с полицией Лас Вегаса. Это был шанс обзавестись новыми друзьями или же новыми рьяными противниками, со мной дела могли развиваться в обоих направлениях. Цель у меня была, конечно, не такая, но сложилась такая традиция быть непонятой и нарываться на трения. Отчасти потому, что я женщина в нашем шовинистском обществе, отчасти тут была и просто моя личная заслуга.

Я села обратно, я просто не могла смотреть внутрь коробки. Я уже созвонилась с местной полицией. Мне нужны были судебные инструкции о том, что делать с посылкой, хорошо, с уликой, и помощь в поимке этого ублюдка. Чья это была голова и за что мне досталась такая радость? Почему ее послали именно мне? Означало ли это, что он затаил злобу на меня за то, что я убила столько его вампиров, когда они, в свою очередь, убивали людей в нашем городе, или же это значило что-то иное, что-то, что никогда, никоим образом не было бы связано со мной?

Есть много профи, работающих над серийными убийствами, но я думаю, они допустили один промах. Вы не можете думать, как серийные убийцы. Не взаправду. Но вы можете попытаться. Вы можете проникнуть в их мысли, но никогда уже не будете прежними, но, в конце-концов, если вы не серийный убийца, вы никогда так и не поймете, зачем они это сделали. Вы не поймете серийных убийц, пока не станете одним из них. Они эгоистичные создания, заботящиеся только о собственных прихотях, о своих отклонениях. Серийные убийцы не станут помогать вам, ловить других серийных убийц, за исключением ситуаций, когда это поможет их тайным планам. Конечно, найдутся люди, кто скажет, я — серийный убийца. Я одна из лучших легальных истребителей вампиров в США. В этом году я перевалила за сотню. Имеет ли значение, что я не получаю удовольствие от убийств? Изменит ли что-то, если я скажу, что не получала никакого сексуального удовольствия из этого? Будет ли это более значимым, если я брошу это занятие? Тот факт, что я имела на руках ордер на ликвидацию, сделал ли эти убийства оправданными, менее жестокими? Бывали серийный убийцы, которые для убийств использовали яд, не вызывающий боли — они были милосерднее меня. Впоследствии я начала задаваться вопросом, а что же отличает меня от таких существ, как Витторио? Я начала задаваться вопросом, а важно ли моим столь законным жертвам, каковы были мои мотивы?

На звонок в Лас Вегасе ответила женщина, и я осталась ждать на линии, пока меня соединят с кем-то, кто мог бы сказать мне, чья же это голова в коробке?

У помощника шерифа Руперта Шоу был низкий, грубый голос; или он часто орал, или слишком много курил последние годы.

— Как вы говорите, вас зовут? — спросил он.

Я вздохнула и повторила в сотый раз:

— Я маршал США Анита Блейк. Я хочу поговорить с кем-нибудь компетентным, коим, полагаю, являетесь вы, шериф Шоу.

— Раздери мою задницу, но именно о вас орут по всем каналам.

— О чем вы говорите, шериф?

— Вы не видели анонсов?

— Если вы о телевизоре или радио, то у меня нет ни того, ни другого. Так что я пропустила?

— А зачем вы сюда звоните?

Я откинулась на своем стуле немного озадаченная.

— У меня такое чувство, что если бы я не позвонила вам, вы бы начали звонить мне, шериф Шоу.

— Зачем вы сюда звоните? — Он вновь это повторил, выделяя каждое слово, чуть более напряженным тоном, почти возмущенно.

— Я позвонила вам, потому что прямо передо мной, на моем столе, лежит посылка, присланная из Лас-Вегаса.

— Что за посылка? — спросил он.

Настал ли момент пересказать всю историю целиком? Я пока никому ничего не сказала, потому что как только ты сообщаешь кому-нибудь сведения подобного рода — вроде того, что тебе доставили человеческую голову в коробке, — как люди начинают склоняться к мысли, что ты псих. Я уже достаточно общалась с журналистами, чтобы научиться притворяться, мне бы хотелось, чтобы меня восприняли всерьез вместо того, чтобы принять за психа.

— Кто-то прислал мне по почте человеческую голову. Обратный адрес — ваш город.

Он на минуту замолчал. Я слышала его хриплое дыхание. Держу пари, он курильщик. Когда я уже собиралась его окликнуть, он заговорил.

— Вы можете описать эту голову?

Он мог бы сказать многое, но такого в моем списке не было. Слишком равнодушно даже для полицейского, и слишком практично. В тот момент, когда он попросил меня описать ее, я уже знала, что у него на примете есть кто-то, кто лишился головы. Вот дерьмо.

— Голова в пластиковом пакете, укомплектована льдом. Волосы кажутся темными, но это может быть из-за льда, в который она упакована. Выглядят они прямыми, но я опять не поручусь, что это не из-за воды, которая их могла такими сделать. Смуглый, в этом я уверена, и глаза, вроде, светлые; серые, или, может, голубые, хотя могли обесцветиться после смерти. У меня нет возможности назвать время смерти, так что не уверена, насколько они выцвели.

— Вы не нашли в посылке чего-то еще?

— У вашей жертвы отсутствует что-то ещё кроме головы? — спросила я.

— Значок и палец. На пальце должно быть кольцо.

— Сочувствую вам относительно этой последней детали.

— Почему?

— Сообщать его жене — я вам не завидую.

— Вам часто приходится это делать?

— Я довольно часто видела убитые горем семьи, чьи близкие стали жертвами вампиров. Это всегда ужасно.

— Да, это всегда ужасно, — согласился он.

— Я жду судебных экспертов, прежде, чем коснусь чего-либо. Если там есть улики, я не хочу, чтобы они были испорчены из-за моей поспешности.

— Сообщите мне, что они обнаружат.

— Непременно. — Я ждала, что он что-нибудь добавит, но он промолчал. Все, что я слышала, его дыхание, хрипящее, тяжелое. Я задавалась вопросом, когда он в последний раз проходил медобследование.

— Что случилось в Лас-Вегасе, шериф Шоу? Почему на моем столе часть тела одного из ваших подчиненных? — наконец, спросила я.

— Мы не уверены, что это именно он.

— Нет, но это было бы слишком большим совпадением, если у вас есть подчиненный, который лишился головы, а у меня голова в посылке, присланной из вашего города, а ее описание даже на первый взгляд соответствует вашему подчиненному. Я на такие большие совпадения не покупаюсь, шериф.

Он вздохнул, затем прокашлялся; это был очень тяжелый кашель. Возможно, он наконец решился поделиться информацией.

— Я тоже, Блейк, я тоже. Я пойду вам в этом навстречу. Мы скрываем факт того, что у нас пропала голова и значок. Мы так же не говорим журналистам, что на стене, где убили моих людей, было сообщение. Оно написано их кровью и адресовано вам.

— Мне? — повторила я, и мой голос прозвучал не таким уж уверенным, каким бы мне хотелось его слышать. Теперь была моя очередь откашляться.

— Да, звучит оно так: Скажите Аните Блейк, что я буду ждать ее.

— Прекрасно, только… жутковато, — сказала, наконец, я. Я не могла придумать, что еще сказать, это было похоже на секундный разряд тока, на миг возобладавший над ужасом. И я знала этот разряд — страх.

— «Жутковато» и это все, что вы можете сказать? Этот вампир послал вам человеческую голову. Что-нибудь для вас изменится, если я скажу вам, что это голова местного истребителя вампиров?

Я размышляла об этом в течение нескольких вздохов, ощущая нечто среднее между ударом тока и тем опьянением, что бывает от шампанского.

— Какой ответ вас осчастливил бы, Шоу? Он оставил себе сувениры от остальных убитых?

— Вы хотите спросить, не обезглавил ли он кого-нибудь еще?

— Да, я говорю именно об этом.

— Нет. Он и его подручные убили троих оперативников, но от их тел сувениров не взяли.

— Оперативники… т. е. истребитель был с группой захвата?

— Все ордеры на ликвидацию автоматически попадают в группу повышенного риска, так что спецназ помогает «вручать» осуждённым ордера на их уничтожение.

— Да, в Сент-Луисе о таком нововведении тоже поговаривают. — Я все еще не была уверена, что чувствую относительно необходимости таскать на охоту спецназ. Часть меня ликовала от того, что спину прикрывали, а вот вторая была категорически против. В последний раз, когда меня прикрывал спецназ, некоторые из них погибли. Мне не нравилось нести ответственность за кучу народа. Кроме того это была непростая задача — убедить их в том, что я достойна встать с ними плечом к плечу, чтобы выбить очередную дверь.

— Если наши люди и убили кого-то из противников, у нас нет ни одного доказательства этому. Похоже, будто они попадали замертво, где стояли.

Я не знала, что ему на это ответить, потому проигнорировала его слова.

— Когда все это произошло?

— Вчера, нет, позавчера ночью, да. Я немного замешкался; вы теперь не найдете след.

— Я знаю.

— Что, черт возьми, вы сделали этому вампиру, чтобы он начал так вам благоволить?

— Понятия не имею. Возможно, позволила ему сбежать и не стала преследовать его. О черт, Шоу, вы знаете, что в отношении этих безумных кроликов не действует никакая логика.

— Безумные кролики, — повторил он.

— Ладно, серийные убийцы. Живые или мертвые, но они руководствуются только своей личной логикой. Она не понятна нам всем, потому что мы-то не безумные кролики.

Он издал звук, похожий на мой взгляд, на смешок.

— Нет, мы не безумные кролики, пока. Газеты и телевидение кричат о том, что вы прикончили кучу его сподручных.

— Не без посторонней помощи. Со мной был спецназ. И они потеряли своих.

— Я читал статьи, но честно, я думал, что вы всю славу припишете себе и не упомяните полицию.

— Они были со мной. Они рисковали своими жизнями. Некоторые из них погибли. И это было неприятно. Не думаю, что смогла бы о них забыть.