Читаем Том 6 онлайн бесплатно

В шестой том Сочинений И.В. Сталина вошли произведения, написанные в 1924 году.

1924 год был первым годом, когда большевистская партия и советский народ продолжали свою созидательную работу по строительству социализма без В.И. Ленина, под руководством товарища Сталина. Товарищ Сталин сплотил партию вокруг Центрального Комитета и мобилизовал ее на борьбу за построение социализма в СССР.

Произведения товарища Сталина, вошедшие в настоящий том, сыграли огромную роль в идейном разгроме троцкизма и других антиленинских группировок, в деле защиты, обоснования и развития ленинизма.

Шестой том открывается беседой товарища Сталина с корреспондентом Роста “О дискуссии” и докладом на XIII конференции РКП(б) “Об очередных задачах партийного строительства”, посвященными разоблачению троцкизма и борьбе за идейное и организационное единство большевистской партии.

В речи на II Всесоюзном съезде Советов “По поводу смерти Ленина” товарищ Сталин от имени большевистской партии дал великую клятву свято хранить и претворять в жизнь заветы В.И. Ленина.

В том вошла известная работа И.В. Сталина “Об основах ленинизма”, в которой дается мастерское изложение и теоретическое обоснование ленинизма.

Вопросам международного положения, внутренней жизни партии и ее укрепления, союза рабочего класса с крестьянством, воспитания и перевоспитания трудящихся масс в духе социализма посвящены работы: “Организационный отчет Центрального Комитета XIII съезду РКП(б)”, “Об итогах XIII съезда РКП(б)”, “К международному положению”, “Об очередных задачах партии в деревне” и другие.

Том заканчивается произведением “Октябрьская революция и тактика русских коммунистов”, в котором теоретически обобщен опыт Великой Октябрьской социалистической революции, обосновано и развито ленинское учение о победе социализма в одной стране.

В томе впервые публикуется “Письмо т. Демьяну Бедному”.

Институт Маркса-Энгельса-Ленина при ЦК ВКП(б)

Только предстоящая через неделю Всесоюзная партийная конференция подведет окончательные итоги широко развернувшейся в РКП(б) и ее прессе дискуссии. Уже сейчас на основании имеющихся резолюций парторганизаций, поступающих с мест, несомненно, что позицию Центрального Комитета одобряют более 90% всей массы членов, организованных в РКП(б).

Партия отдает себе отчет в том, что наши враги пытаются воспользоваться развернувшейся дискуссией для того, чтобы распространять всякие вымыслы о мнимом разложении РКП(б), ослаблении Советской власти и т. д. Подобная оценка нашей дискуссии, по меньшей мере, смешна. В действительности, неоднократно возникавшие в нашей партии дискуссии неизменно приводили в итоге к изживанию разногласий. Партия всегда выходила из этих дискуссий еще более сплоченной и укрепленной. Настоящей дискуссией выявилась чрезвычайно высокая политическая зрелость рабочих масс, являющихся носителями государственной власти в СССР. Должен заявить — и всякий, знакомый с содержанием дискуссия, может в этом убедиться, — что по всем основным политическим и экономическим вопросам в подавляющем большинстве партии господствует полное единство мнений. Основы нашей внешней и внутренней политики остаются незыблемыми.

Сущность спора, которая с большой страстностью дискутируется на всех без исключения собраниях партийных организаций, заключается в следующем:

1) Должна ли наша партия быть единым самодеятельным организмом с единой волей или же, наоборот, следует допустить образование отдельных фракций и группировок, как договаривающихся сторон внутри партии?

2) Оправдала ли себя в основном так называемая новая экономическая политика или она нуждается в пересмотре?

Центральный Комитет думает вместе с подавляющим большинством партии, что партия должна быть единой, что нэп не нуждается в пересмотре. Немногочисленная оппозиционная группа, имеющая в своем составе пару известных имен, придерживается другой точки зрения, чем вся партия в целом.

Путем исчерпывающей и притом совершенно открытой дискуссии партия старается выяснить все детали этого вопроса. Партийная конференция вынесет свое авторитетное решение по этому вопросу, обязательное для всех членов партии.

Я убежден, — закончил товарищ Сталин, — что в результате дискуссии партия будет более сильной и единой, чем когда бы то ни было, и сможет еще лучше справиться с задачей руководства жизнью громадной страны в условиях начавшегося быстрого хозяйственного и культурного подъема.

Газета “Заря Востока” № 473, 10 января 1924 г.

Товарищи! Обычно наши ораторы на дискуссионных собраниях начинают с истории вопроса: как возник вопрос о внутрипартийной демократии, кто первый сказал А, кто после вымолвил Б и пр. Я думаю, этот метод не пригоден для нас, потому что он вносит элемент склоки и взаимных обвинений и ничего путного не дает. Я думаю, что будет гораздо лучше, если мы начнем с вопроса о том, как встретила партия резолюцию Политбюро о демократии,[2] подтвержденную потом пленумом ЦК.

Я должен установить, что эта резолюция, кажется, единственная во всей истории нашей партии, которая, после ожесточенной дискуссии по вопросу о демократии, нашла полное — я бы сказал: буквально единодушное — одобрение всей партии. Даже оппозиционные организации и ячейки, которые вообще настроены были против большинства партии и против ЦК, даже они, при всем желании придраться к чему-либо, не нашли повода и основания придраться, и обычно в своих резолюциях эти организации и ячейки, признавая правильность основных положений резолюции Политбюро о внутрипартийной демократии, старались чем-либо отличиться от других организаций, прибавив к ней некий хвостик, скажем, такой: да, все у вас хорошо, но не обижайте Троцкого; или еще так: все у вас правильно, но маленечко опоздали, хорошо бы раньше все это сделать. Я не поднимаю здесь вопроса о том, кто кого обижает. Я думаю, что если хорошенько разобраться, то может оказаться, что известное изречение о Тит Титыче довольно близко подходит к Троцкому: “Кто тебя, Тит Титыч, обидит? Ты сам всякого обидишь”. (Смех.) Но я сказал, что в этот вопрос я вдаваться не буду. Я даже допускаю, что на самом деле Троцкого кое-кто обижает. Но разве в этом вопрос? Что ж тут принципиального в вопросе об обиде? Ведь, речь-то идет о принципиальной стороне резолюции, а не о том, кто кого обидел. Этим я хочу сказать, что даже резко и грубо оппозиционные ячейки и организации, даже они не решались что-либо принципиально возразить против резолюции Политбюро ЦК и Президиума ЦКК. Я это устанавливаю, как факт для того, чтобы отметить еще раз, что трудно найти во всей истории нашей партии другой подобный факт, когда бы резолюция, прошедшая сквозь огонь и воду ожесточенной дискуссии, имела не только у большинства, но и буквально во всей партии такое единодушное одобрение.

Из этого я делаю два вывода. Первый вывод о том, что, стало быть, резолюция Политбюро и ЦКК вполне отвечает потребностям и запросам партии в данный момент. И второй вывод о том, что, стало быть, партия выйдет из этой дискуссии по вопросу о внутрипартийной демократии окрепшей и более сплоченной. Это вывод, так сказать, не в бровь, а в глаз тем заграничным нашим недоброжелателям, которые давно потирают руки в связи с нашей дискуссией, думая, что партия наша ослабнет в результате дискуссии, а власть разложится.

Я не буду распространяться о сущности внутрипартийной демократии. Основы этой демократии изложены в резолюции, резолюция продискутирована вдоль и поперек всей партией, — зачем же мне тут еще повторяться? Скажу лишь одно, что демократии развернутой, полной демократии, очевидно, не будет. Очевидно, эта демократия будет демократией в рамках, очерченных X, XI и XII съездами. В чем состоят эти рамки — вам хорошо известно, и я здесь повторяться не буду. Не буду также распространяться о том, что основная гарантия того, чтобы внутрипартийная демократия вошла в плоть и кровь нашей партии, — это усилить активность и сознательность партийных масс. Об этом также довольно подробно сказано в нашей резолюции.

Я перехожу к вопросу о том, как у нас некоторые товарищи и некоторые организации фетишизируют вопрос о демократии, рассматривая его как нечто абсолютное, вне времени и пространства. Я этим хочу сказать, что демократия не есть нечто данное для всех времен и условий, ибо бывают моменты, когда нет возможности и смысла проводить ее. Для того, чтобы она, эта внутрипартийная демократия, стала возможной, нужны два условия или две группы условий, внутренних и внешних, без которых всуе говорить о демократии.

Необходимо, во-первых, чтобы индустрия развивалась, чтобы материальное положение рабочего класса не ухудшалось, чтобы рабочий класс рос количественно, чтобы культурность рабочего класса поднималась, и чтобы рабочий класс рос также качественно. Необходимо, чтобы партия, как авангард рабочего класса, также росла, прежде всего, качественно, и прежде всего за счет пролетарских элементов страны. Эти условия внутреннего характера абсолютно необходимы для того, чтобы можно было поставить вопрос о действительном, а не о бумажном проведении внутрипартийной демократии.

Но одних этих условий недостаточно. Я уже говорил, что есть еще вторая группа условий, условий внешнего характера, без наличия которых демократия внутри партии невозможна. Я имею в виду известные международные условия, более или менее обеспечивающие мир, мирное развитие, без чего демократия в партии немыслима. Иначе говоря, если на нас нападут и нам придется защищать страну с оружием в руках, то о демократии не может быть и речи, ибо придется ее свернуть. Партия мобилизуется, мы ее, должно быть, милитаризуем, и вопрос о внутрипартийной демократии отпадет сам собой.

Вот почему я думаю, что демократия должна рассматриваться в зависимости от условий, что фетишизма в вопросах внутрипартийной демократии быть не должно, ибо проведение внутрипартийной демократии, как видите, зависит от конкретных условий времени и места в каждый данный момент.

Чтобы не было далее лишних увлечений и необоснованных обвинений, я должен также напомнить о тех препятствиях, которые стоят перед партией в деле проведения демократии, — препятствиях, мешающих проведению демократии даже при наличии очерченных выше двух основных благоприятных условий, внутренних и внешних. Товарищи, эти препятствия существуют, они глубоко влияют на нашу партийную работу, и я не имею права умалчивать о них. В чем состоят эти препятствия?

Эти препятствия, товарищи, состоят, во-первых, в том, что в головах одной части наших работников живут еще пережитки старого военного периода, когда у нас партия была милитаризована, — пережитки, которые порождают некоторые немарксистские взгляды, что партия наша является якобы не самодеятельным организмом, живущим самостоятельной идейной и практической жизнью, а чем-то вроде системы учреждений, низших, средних и высших. Этот абсолютно немарксистский взгляд, правда, законченного вида нигде еще не получил, законченно нигде не высказывался, но элементы этого взгляда живут в головах одной части наших работников, несущих партийные обязанности, и они мешают им последовательно провести внутрипартийную демократию. Вот почему борьба с такими взглядами, борьба с пережитками военного периода как в центре, так и на местах является очередной задачей партии.

Вторым препятствием, стоящим на пути проведения демократии в партии, является наличие давления бюрократического государственного аппарата на аппарат партийный, на наших партийных работников. Давление этого громоздкого аппарата на наших партийных работников не всегда заметно и не всегда бьет в глаза, но оно ни на одну секунду не прекращается. Это давление громоздкого государственного бюрократического аппарата, в конце концов, сказывается в том, что целый ряд наших работников и в центре, и на местах, нередко помимо своей воли и совершенно бессознательно, отклоняется от внутрипартийной демократии, от той линии, в правоту которой они верят, но которую они нередко не в силах провести до конца. Вы можете себе представить имеющий не менее миллиона служащих бюрократический государственный аппарат, состоящий из элементов, большей частью чуждых партии, и наш партийный аппарат, имеющий не больше 20–30 тысяч человек, призванных подчинить партии государственный аппарат, призванных социализировать его. Чего стоит наш государственный аппарат без поддержки партии? Без помощи, без поддержки нашего партийного аппарата он мало чего, к сожалению, стоит. И вот каждый раз, когда наш партийный аппарат вдвигает свои щупальцы во все отрасли государственного управления, ему приходится нередко свою партийную работу в этих органах равнять по линии государственных аппаратов. Конкретно: партия должна вести работу по политическому просвещению рабочего класса, по углублению сознания рабочего класса, а в это время требуется собрать продналог, провести такую-то кампанию, ибо без кампании, без помощи со стороны партии, госаппараты не в силах выполнить свое задание. И здесь наши работники попадают между двух огней, между необходимостью исправления линии работы госаппаратов, действующих по старинке, и необходимостью сохранить связи с рабочими. И они часто сами здесь бюрократизируются.

Таково второе препятствие, которое преодолеть трудно, но которое нужно преодолеть во что бы то ни стало для того, чтобы облегчить проведение внутрипартийной демократии.

Наконец, существует еще третье препятствие, стоящее на пути осуществления демократии, — это низкий культурный уровень целого ряда наших организаций, наших ячеек, особенно на окраинах (не в обиду им будь сказано), мешающий нашим парторганизациям провести внутрипартийную демократию до конца. Вы знаете, что демократия требует некоторого минимума культурности членов ячейки и организации в целом и наличия некоторого минимума активных работников, которых можно выбирать и ставить на посты. А если такого минимума активных работников не имеется в организации, если культурный уровень самой организации низок, — как быть? Естественно, что здесь приходится отступать от демократии, прибегать к назначению должностных лиц и пр.