Читаем Собрание сочинений в 4 томах. Том 2 онлайн бесплатно

Владимир Ильич Ленин

Иван Шадрин — солдат с фронта

Николай Чибисов — питерский рабочий

Надя — жена Шадрина

Катя — сестра Шадрина

СОЛДАТЫ НА ФРОНТЕ

Стамескин

Евтушенко

Лопухов

Первый солдат

Второй солдат

Капитан

Сибирцев Захар Захарович

Варвара Ивановна — его жена

Бабушка Лиза

Виталик — сын Сибирцева

Генерал

Кадет

Волжанин

Западник

Господин в шубе

Иностранец

ПРИСЛУГА В ДОМЕ СИБИРЦЕВА

Ефим

Савелий

Мисс Фиш

Старуха приживалка

Камердинер

Швейцар

Шеф-повар

Официант

Швейка

Судомойка

Полотер

Истопник

Матрос Дымов

Молодой солдат

Солдат с хлебом

Солдат

Первый рабочий

Второй рабочий

Солдат у костра

Самсонов — моряк с фронта

Володя — матрос-связист

Никанор

Комиссар по топливу

Военный

Военный человек в кожаном

Бывший прапорщик — начальник Пулковского участка[1]

Рабочий-агитатор

Меньшевик

Студент

Связист

Красногвардеец

Матрос — сопровождающий Ленина

Капитан Карнаухов

Крестьянин

Пленный солдат Макушкин

Пожилой солдат

Солдат с нашивками

Переодетый офицер

Прислуга в доме Сибирцева,

господа в доме Сибирцева,

солдаты, матросы,

красногвардейцы,

штатские, крестьяне, рабочие,

работницы, меньшевики,

офицеры, юнкера, деятели

эсеровско-меньшевистского толка,

делегаты заводов

Русско-германский фронт мировой войны. Укрепленный окоп. Середина октября. Вечер. В окопе находятся солдаты: Иван Шадрин, Стамескин, Евтушенко, первый солдат, второй солдат.

Стамескин. Тишина… Слышите, защитники, я вам говорю — тишина.

Евтушенко. Стамескин, шо ты все гавкаешь? Сказывся бы ты… Гавкает, гавкает без толку.

Стамескин. Что вы мне ни говорите, а немец — дурак. Шлепни они сейчас по нашему флангу — и все рассыплется, как труха.

Первый солдат. Молись богу, что жив.

Стамескин. Я от бога отделился. Бог мужику не пара. Мы с ним теперь не разговариваем.

Шадрин. Ты, Стамескин, мужиком не прикидывайся. Какой ты, к черту, мужик? Мужик — который на земле живет, а ты — город, мастеровщина.

Стамескин. Это верно, Ваня, титулы у нас с тобой разные, только вши одинаковые.

Шадрин. Умная порода — мастеровые.

Замолчали. Неподвижно сидит контуженный, кутается больной. Далеко, не переставая, звучит канонада.

Евтушенко. Хлопцы, не ругайтесь, це ж месяц молодой… побачьте. Братцы, а братцы, до чего ж я вышни хочу… нашей вышни, шо у нас дома в саду… Ой, бог ты мой, за шо ж оця мука чоловику? Хочь бы горсточку той вышни, тоди б вмер.

Шадрин. Бесполезно по сердцу скребешь, Евтушенко.

Первый солдат. Взирая на мучения Христа-спасителя, я незлобен есмь.

Стамескин. Твой спаситель помучился и воскрес, а я не воскресну. Солдаты не воскресают. Солдаты гниют.

Входит Лопухов.

Лопухов. Почему это вы такие унылые? С утра не воевали — соскучились?

Шадрин. Кому весело, пускай танцует.

Лопухов. Подметки жалко, а у господина Керенского[2] вся обувь вышла. Зима начинается, если не ошибаюсь. Стрелки, наш полк с позиций завтра снимают для особых операций в тылу. Понятно? Молчок! А про тебя, Шадрин, связисты говорили, что отпуск получишь. Ты, Ваня, у капитана в холуях не служил?

Шадрин. Кто в холуях? Я в холуях? Ты, Лопухов, меня все время на особом виду держишь. За что? Чем я виноват, что командир меня по сестре знает? Сестра моя у них в горничных служит.

Лопухов. То-то я дивлюсь: почему бы Шадрину отпуск?

Шадрин. Какой ты человек, Лопухов… Я третий год без выходу в окопах… Мои товарищи давно… царство небесное… в отпуск сходили, а я все еще тут.

Лопухов. Полк для особых операций на Питер посылают. Интересно знать, чью команду будет слушать Иван Шадрин.

Шадрин. Ничью.

Лопухов. Не выйдет, Ваня.

Шадрин. Ко двору!.. Если меня опять не пустят ко двору, я не знаю, чего наделаю.

Лопухов. Люди говорят, будто я тоже мужик, — или это брехня?

Евтушенко(Лопухову). Отчепись от хлопца. Шадрин — гарный чоловик. Слухай, Лопухов, газетки нема?

Лопухов. Есть.

Стамескин. «Солдатская правда»?[3]

Лопухов. Других не ношу. Тут есть слова Ленина, мы со связистами читали статью, да вот — смерклось.

Шадрин. Давай, посвечу. У меня фонарик живет.

Стамескин. Свети.

Лопухов. Вот. (Читает.) «Нельзя вести массы на грабительскую войну в силу тайных договоров и надеяться на энтузиазм…».

Шадрин. Это как же понимать? Нельзя солдат морить?

Стамескин. Нельзя.

Шадрин. Вот это окопы чувствуют.

Лопухов(читает). «Передовой класс России, революционный пролетариат, все яснее осознает преступность войны…».

Второй солдат (со стороны). Ребята… голос полкового.

Шадрин. Лопухов, дай мне газетку… Ты в свой взвод пойдешь, а мы дочитаем.

Лопухов. Ладно, но береги.

Шадрин спрятал газету на груди под шинелью. Все заняли свои места. Входит капитан.

Капитан. Сидите, ребята. Последнюю ночь сидим с вами в окопах. С рассветом выходим в глубокий тыл. Я, как вы знаете, не люблю от солдат скрывать ход наших военных дел. «Язык» нам перенес, что надо ждать атаки. Атаки я сегодня не жду: у противника на нашем участке очень мало живой силы, но приготовиться надо. Как вы думаете?

Лопухов и другие. Так точно, господин капитан.

Капитан. Это вы, Лопухов? Я вас очень часто встречаю в полку, гражданин Лопухов.

Лопухов. Я в своей роте, господин капитан.

Капитан. Да, но не в своем взводе.

Лопухов. Взводы стали маленькие, господин капитан, не разберешь, где кончаются.

Капитан. Дерзкая речь не дает понятия о большом уме. Я лучше вашего знаю потери своего полка, ибо ни одного боя не провел в стороне от моих бойцов.

Лопухов. Я ведь только правду сказал, господин капитан.

Капитан. А я без вас знаю, какие у меня взводы.

Лопухов. Виноват… не буду.

Капитан(увидел Шадрина). А-а, Шадрин… Тебе вышел отпуск домой на побывку. Мною подписан приказ…

Шадрин. Покорнейше благодарю, господин капитан. (Вытянулся. Под ноги ему из-под шинели упала газета, он этого не заметил, но заметил капитан.)

Капитан. Подымай газету!

Шадрин поднял.

Дай мне.

Шадрин дает.

У кого есть фонарь? Ни у кого нет фонаря? (Подал Шадрину фонарь.) Зажги мой.

Шадрин зажег.

Посвети. (Читает.) Так… в моем полку большевистская зараза? (Шадрину.) Отвечать!

Шадрин. Так точно.

Капитан. А ты знаешь, что Ленин куплен немцами?

Шадрин. Не могу знать.

Капитан. Кто ты такой, Шадрин?

Шадрин. Я есть рядовой солдат доблестной русской армии.

Капитан. И ты перед лицом врага читаешь эту крамолу?

Шадрин. Так точно.

Капитан. Был тебе отпуск, Шадрин, а теперь я его отставляю.

Удар снаряда в окоп. Огонь. Тьма. Черный дым. Тишина. Обломки окопа. Из-под обломков выбирается Шадрин.

Второй солдат. Капитана убило. Наповал.

Шадрин. Ну что, отменил, господин капитан?

Канонада.

В петербургском доме миллионера Сибирцева в канун первого дня Великой пролетарской революции. Гостиная. Катя и Надя ищут кота.

Катя. Где же этот дьявол Японец? Все в доме ходуном ходит. Может, он на проспект убежал?

Надя. Тебе горя мало, а меня за этого кота старуха из дому выгонит. Он ведь кот не наш — турецкий. Ищи!

Катя. Коты, иконы… Одурели все!

Входит Варвара Ивановна.

Варвара Ивановна. Катя, приведи сюда дворника.

Катя. Слушаюсь. (Уходит.)

Варвара Ивановна(Наде). Вы что здесь, милая, ходите?

Надя. Кота ищу.

Варвара Ивановна. Плохо отвечаете, милая. Вы шестой месяц в доме, пора очиститься от деревенщины. Что же вы молчите?

Надя. А я уж не знаю, что мне говорить. Мне Елизавета Никитишна приказала кота им…

Варвара Ивановна. Как вы не понимаете, это же отвратительное слово — «кот»… Что же вы молчите?

Надя. Я уж и не знаю, как их назвать. Они не кошки… Японцем их Елизавета Никитишна кличет.

Варвара Ивановна. Елизавета Никитишна — старая дура, и вы ее стоите. Дайте отдохнуть. Что же вы стоите?

Надя уходит.

Ничего не понимаю. Когда это все пройдет?

Входит Катя.

Катя. Я его сюда привела.

Варвара Ивановна. Кого?

Катя. Дворника.

Варвара Ивановна. Пусть подождет. Постойте, Катя… Ваша эта родственница… кто она вам?

Катя. Свойственница, братнина жена.

Варвара Ивановна. Она очень глупая?

Катя. Не знаю, барыня… Незаметно было.

Варвара Ивановна. Мы ее взяли для бабушки Лизы из человеколюбия, по вашей просьбе…

Катя. Век будем вас благодарить, милая барыня.

Варвара Ивановна. Муж на фронте. Брат мой Василий тоже страдает на передовых позициях.

Катя. У них в полку и служит наш Иван… солдат Шадрин. Помните, как он по мобилизации в Гатчину прибыл и тоже по моей просьбе был взят в полк вашим братом.

Варвара Ивановна. А я это даже забыла. Вот видите сами, сколько мы сделали для вас.

Катя. Век будем благодарить.

Варвара Ивановна. Но она… эта ваша… жена вашего солдата, очень глупа. Вы не думаете?

Катя. Темновата она, правда… серая еще…

Варвара Ивановна. Вспомнила. Ведите дворника скорее.

Катя. Сию минуту. (Уходит.)

Немедленно входят Ефим и Катя.

Катя. Я свободна?

Варвара Ивановна. Да, милая.

Катя уходит.

Здравствуй, Ефим. Закрой дверь. Ты узнал, кто у Кати бывает?

Ефим. Узнал, ваше степенство.

Варвара Ивановна. Кто?

Ефим. Социал-демократ.

Варвара Ивановна. Глупо отвечаешь. Я в этом ничего не понимаю. Он висельник?

Ефим. Вполне подходит. Социал-демократ, большевик, ваше степенство.

Варвара Ивановна. Как же ты, Ефим, пускаешь к нам в дом большевика?

Ефим. Он за Катериной ухаживание имеет, ваше степенство. Ухажер он ей, хоть и большевик.

Варвара Ивановна. Ефим, тебе нужны деньги? Скажи, тебе говорил Захар Захарович: «Бери безработных полицейских»?

Ефим. Теперь, ваше степенство, шар земной из оси вышел. Полицейские, ваше степенство, его в ось вправить не смогут.

Варвара Ивановна. Ефим, ты пьян?

Ефим. Никогда, ваше степенство. Готов положить голову за своих благодетелей, но умом своим, какой бог послал, располагаю так, что теперь ни деньги, ни полицейские не помогут.

Входит Виталик.

Виталик. Мама, какой ужас! Мы не едем в балет! Сегодня дают «Дочь фараона»[4], и мы не можем ехать. (Дворнику.) Слушайте, Тимофей, почему нельзя ехать?

Ефим. Я не Тимофей, а Ефим.

Виталик. Это все равно. Почему нельзя ехать, спрашиваю?

Ефим. На мостах чья власть? Неизвестно. На мостах всех перенимают. Автомобиль отнять могут, очень просто.

Варвара Ивановна. Спасибо, Ефим. Тебе я верю, ступай… но если тебе будут нужны деньги — сколько угодно, — отпущу сама.

Ефим. Соображу, ваше степенство. Растроган доверием вашим. (Кланяется и уходит.)

Виталик. Мама, чем вы удручены? Я понимаю — папа… В конце концов, он миллионер, ему принадлежит часть России.

Варвара Ивановна. Виталик, ты все еще мальчик.

Виталик. Мама, поймите, что революция — это болезнь. Под влиянием солнечных пятен заболевает масса людей, и они начинают делать революцию. Потом пятна на солнце исчезают, и революция проходит. Неужели вы этого не знаете? Это знает даже Керенский. Но он молчит, потому что хочет сделаться Наполеоном.

Варвара Ивановна. Но почему на нас не влияют солнечные пятна?

Виталик. Потому что мы лучше питаемся. Это же физика.

Входит бабушка Лиза, затем — Катя и Надя.

Бабушка Лиза, мы все ищем Японца. Его ищут Катя, Надя, Савелий, мисс Фиш, мой Фортунато.

Бабушка. Благодарю тебя, Витенька… Ты добрый мальчик, хотя достаточно ветреный… Не так вас воспитали, не так… (Варваре Ивановне). Вы, Варенька, конечно, предпочли бы не внимать голосу отвратительной, больной, забытой старухи. Я вас понимаю, у меня тоже была свекровь, я ее тоже презирала, но что делать! Я все еще дышу, и немалая часть моего состояния сделала благополучие нашей фамилии.

Варвара Ивановна. Елизавета Никитишна…

Бабушка. Вы можете гнать мою горничную из ваших комнат, это ваше право, но преследовать моих кошек я не позволю, как хотите…

Варвара Ивановна. Это несправедливо, Елизавета Никитишна… я тоже ищу его… этого Японца.

Бабушка. Так что же вы стоите, Катя, Надя? Его нет с утра. Обыщите весь дом.

Виталик. А я прикажу дворникам обыскать двор.

Все, кроме Кати и Нади, уходят.

Катя. Тут он сидит, проклятый. Тут где-то мыши скреблись. Он мышей под мебелью караулит.

Надя. Опять я Ивана во сне видела. И знаешь как? Будто он у нас в деревне. Домой под окна наши пришел… милостыню просит. Я хочу с ним заговорить, а он немой.

Катя. Кота ищи.

Надя(громко, нараспев). Кис… кис… кис… Ох и вредный этот кот! А старуху до ужасти не любит. Как завидит ее, так хвост чубуком — и вон. Ох и вредная эта старуха!

Катя. Тебе все вредные! Поаккуратнее себя вести надо. Барыня тобой недовольна.