Читаем Только с тобой... онлайн бесплатно

Я слушала откровение Филиппа с ледяным спокойствием, хотя внутри злость захлестывает меня и одновременно хочется разрыдаться. Решил он там, подумал он там что-то… А обо мне вообще не думал, хоть и говорит иначе.

— С самого начала я выбрал не тот путь и сам же все испортил, перевернув наши жизни вверх ногами! Я был херовым другом, я был херовым парнем, прости! Я хочу все исправить, если тебе не все равно, если ты позволишь и дашь шанс…

Сдаюсь, не в силах больше строить из себя Снежную Королеву. Я не намерена спускать все и возвращать наше прошлое на шесть лет назад, но и врать о своих чувствах оказалось безумно тяжело. Какие это чувства? Разные, от любви до ненависти, весь спектр, который невыносимо тяжело спрятать внутри себя. Отныне я хочу, чтобы меня любили, ценили, прислушивались, а не решали все за меня.

— Шанс тебе дать? А за что? Или ты думал появишься через шесть лет, объяснишь все, скажешь что любишь и я растаю, забуду все и упаду в твои объятия, да?

Вздохнув, Филипп опустил мои руки.

— Нет, конечно, на такое я не расчитываю. Но хотя бы надежда у меня есть?

— Это зависит от тебя. А сейчас пойду, Ритка наверное меня потеряла. Просто дай мне время. Давай пока вернем наше общение в дружеской форме…

Было видно, что ему было больно, но он всё же кивнул. И я ушла. Мне надо было подумать, разобраться чего я хочу больше всего.

Настя.

Прошлое.

Так уж получилось, что у моего брата было двое лучших друзей. А так, как мы с ним были неразлучны, то и у меня тоже было двое друзей. Наши родители даже прозвали нас:,Д'Артаньян и три мушкетера…"

Д' Артаньяном, естественно была я. Брат мой Матвей был Портосом, потому что был весельчак и любил поесть. Дима Гордеев был Арамисом, он у нас был красавчик. Ну а Атосом был Филипп Миронов, самый рассудительный среди нас. Хотя для меня он был вообще самым-самым. Сколько себя помню, я всегда тянулась к нему, по-детски наивно не понимая своих чувств. А после того, как он спас меня от собаки, он вообще стал моим героем. Осознала я свои чувства, лишь в восьмом классе, когда Филипп по секрету признался мне, что влюбился в самую красивую девочку нашего класса- в Нику Стрельцову. Мне тогда так больно стало в душе, даже дышать тяжело было.

,А ведь я люблю его… Люблю Фила… А он любит эту чертову Нику..."- пронеслось у меня в голове.

Я тогда помню якобы порадовалась за друга, даже пару советов дала, как ему завоевать любимую.

А вернувшись домой, закрылась в своей комнате и прорыдала всю ночь, чтобы утром с трудом привести себя в порядок и весь день улыбаться и непринужденно общаться с друзьями.

Правда к Нике Фил почему-то так и не подошел, она вскоре вообще стала встречаться с мальчиком из параллельного, а Филипп спокойно за этим наблюдал. Но тогда я подумала, что он все же признался ей, а она его отшила. Как же мне обидно было за него. Я даже хотела сделать ей какую-нибудь гадость, к счастью, так не придумала какую.

Тем временем шло время. Восьмой класс сменился девятым, девятый- десятым, а я все так же продолжала любить Филиппа безответно.

Все изменилось в конце десятого класса. Филиппу исполнилось семнадцать лет. Мы праздновали его день рождения и воспользовавшись, что его родители оставили нас одних, впервые выпили вино. Алкоголь ударил в голову, мы веселились до упаду. Димку и Матвея срубило быстро, а мы с Филиппом долго сидели на балконе и говорили обо всем на свете.

— Черт, Настя, это всё таки тяжело…

— Что тяжело? — Не поняла я.

— Надоело мне уже молчать.

— Миронов, ты о чем, не пойму.

— Насть, ты мне нравишься и уже давно. И я бы хотел с тобой встречаться…

Сердце защемило от его слов, но я нашла в себе силы рассмеяться.

— Миронов, тебе что вино в голову ударило? Или ты всё таки решился признаться Нике Стрельцовой и сейчас так репетируешь?

— Да причем тут Стрельцова? — взорвался вдруг Филипп. — Я тогда про неё просто так ляпнул, тебя проверял… А ты так рада была, советы всякие давать стала, ну я и не решился признаться, боясь тебя потерять. А сейчас устал уже молчать…

— Дурак ты, Миронов, — улыбнулась я, не веря своему счастью. — Да я тогда прорыдала всю ночь, так и не решившись тебе признаться.

— В чем признаться? — дрогнувшим голосом спросил Филипп.

— Что ты мне нравился…

— Нравился? А сейчас?

— А сейчас нравишься еще сильнее…

Улыбнувшись, Филипп притянул меня к себе и нежно поцеловал меня. Я неумело отвечала, ведь это был мой первый поцелуй… Зато именно с тем человеком, с которым и хотела…

Потом мы еще долго сидели, любовались звездным небом, целовались.

Уснули мы там же на балконе, в обнимку.

Настя.

Прошлое.

— Эй, голубки, мне конечно все равно, но вот Матвею может не понравится увиденное… — Ворвался в мой сон голос Гордеева.

Во рту у меня была пустыня, голова раскалывалась, стенка к которой я прислонилась была горячей, а одеяло тяжелым. И любой звук лишь усложнял моё состояние.

— Гордеев, сделай милость, исчезни и дай умереть спокойно, — скрипучим голосом протянула я.

— Ну если Матвей увидит вашу позу, то спокойно умереть вряд ли получится, — продолжал издеваться Дима, а я не понимала не слова.

О чем это он вообще? Внезапно стенка за моей спиной зашевелилась и я тут же скатилась с кушетки, осознав, что прислонялась не к стене. Возле меня спал Филипп. И вспомнив все вчерашнее, я уже почти улыбнулась ему, как его слова обрушились на меня ледяным потоком.

— Черт, вырубило меня вчера, ничего не помню. Д'Арти, мы как тут оказались?

Нахмурившись, Дима посмотрел на меня, а я, умирая внутри, улыбалась и говорила.

— Да я сама не помню. Последнее, что помню, как несли Матвея спать. Потом очевидно зарулили сюда освежиться, нас и вырубило…

Покачав головой, Дима ушел в ванную, а Филипп тут же очутился возле меня.

— Доброе утро, солнышко, — он поцеловал меня в макушку, а я ошарашенно посмотрела на него.

— Это что было?

— Подожди, — Расстерялся парень. — Ты что не помнишь, что было вчера?

— Я- то всё помню, а вот ты только что сказал, что ничего не помнишь…

— Ты что обиделась на это? Ну прости… Просто не хочу пока, чтобы кто-то знал о нас. Просто я столько ждал тебя, что пока не готов делить свое счастье ни с кем…

Тогда я поверила ему и даже была тронута такими словами.

Но дни шли за днями, а Филипп все так же избегал меня на людях и приближался лишь наедине.

Я стала уставать от таких качель, но терпела, ведь любила его, да и он говорил, что любит меня.

В начале одиннадцатого класса наши отношения перешли на новый уровень. Да, я отдала ему не только первый поцелуй и свою душу, но и своё тело. Я надеялась, что после этого мы станем официально парой, но он так и продолжил избегать меня в школе, зато после школы мы были с ним вдвоем, если конечно не встречались с Матвеем и Димой.

Ну а последней каплей стал день отъезда его на соревнования в Америку. Я тогда поехала проводить его в аэропорт. Мы шли по залу, переплетя наши пальцы, когда нам навстречу попались наши одноклассники.

— Миронов? Кулакова? А вы что вместе, да?

Отпустив мою руку, Филипп рассмеялся.

— Да вы что… Знаете же, что она мне как сестренка. Просто боюсь, что заблудится ещё, вот и таскаю везде за руку.

Я всегда умела скрывать истинные эмоции, вот и в тот раз лишь закатила глаза.

— Ну хоть вы ему объясните, что мне уже не пять лет, я не заблужусь. И что то что он старше на три месяца не дает ему права командывать.

Посмеявшись с нами, одноклассники ушли и Филипп тут же попытался обнять меня, но я его оттолкнула.

— Солнце, ты чего?

— Знаешь, Филипп, я устала. Мы или встречаемся или нет. А прятаться вот так ото всех, это не нормально. Я не пойму, ты меня стесняешься, что ли?

— Насть, ну что ты начала?

Я усмехнулась.

— Не начала, а заканчиваю, Миронов. А ты… Ты просто трус, понял, раз боишься показать свои чувства…

И развернувшись, я просто ушла, правда успела услышать его последнее.

— Вернусь и мы поговорим, слышишь?

Но он так и не вернулся. После победы на соревнованиях его заметили, так что он сдал все экзамены дистанционно и остался в Америке.

Узнав об этом, я вновь прорыдала в своей комнате полночи, даже не услышав, что домой вернулись Матвей и Дима. Естественно они тут же ворвались в мою комнату и попытались выяснить, что случилось. Не знаю почему, но меня прорвало и я высказала им все. Дима явно совсем не удивился, он точно обо всем догадался еще сразу. А вот Матвей был в шоке.

— И вы молчали?

Вздохнув, я легла брату на колени, как в детстве. Хотя он и старше всего на десять минут, но мне вдруг захотелось побыть маленькой девочкой, которую защищают старшие братья.

— Ты вообще слышал, что я тебе говорила? Филипп запрещал мне говорить кому-либо о нас. Вот я и молчала… Но почему он так делал? Что со мной не так? Неужели меня можно стесняться?

Матвей и Дима переглянувшись, хмыкнули.

— Глупая моя, сестричка. Да ты одна из красивых девушек этого мира. И не потому что ты моя сестра…

— Подтверждаю, — улыбнулся Дима. — Дело не в тебе, уж поверь. Просто нам пацанам стыдно выставлять наши чувства напоказ в наши годы сейчас, вот он и затупил. Вот увидишь, он еще вернется к тебе.

Фыркнув, я посмотрела на парней.

— А зачем мне такой трус нужен? Я и без него буду счастливой.

Тогда я действительно верила в это.

Филипп.

Наши дни.

Налив в бокал виски, отошел к окну и ответил на телефонный звонок. Неугомонный Матвей.

— Да, Мэт… Да, я точно приеду. Билеты уже забронировал… Насте? — Имя больно ударило в грудь. — Да, лучше сообщите, чтобы сюрприза не было. Надеюсь она так же их не любит, — Усмехнувшись, вспомнил, как раньше моя девочка злилась, когда мы с пацанами устраивали ей сюрпризы. Моя девочка?! Конечно, моя и по-другому уже не будет. — Все, Мэт, мне собираться надо. Как буду вылетать, напишу.

Отключившись, засмотрелся на утренний Сан-Франциско. Чертов Матвей с его напоминанием о малышке. Тогда шесть лет назад она была права, я чертов трус… И нет мне прощения, я знаю. Но я все же надеюсь, что её чувства ко мне не прошли и я смогу вернуть её себе. А если прошли, не беда. Я завоюю её вновь.

Как всегда при мыслях о моей Насте, я почувствовал, как внизу все налилось жгучим желанием. Всё-таки шестилетний целибат давал о себе знать. Нет, конечно я мог бы заполучить себе любую красотку Сан-Франциско, мог бы даже начать серьёзные отношения, но вот кроме моей Насти никого не хотелось. Так что рука моя в помощь.

Вздохнув, пошел в душ. Сбросив пар, вышел на балкон с неизменным бокалом виски. Только алкоголь и учеба спасают меня от тоски по Насте. Но сейчас даже они не способны избавить меня мыслей о ней.

Поэтому-то я и возвращаюсь. Учеба закончена, да и ждать дальше невозможно. И будь что будет!

В мыслях вновь возник тот день, когда моя жизнь разделилась на, до" и, после".

Филипп.

Прошлое.

На всю жизнь я запомнил момент, когда осознал, что люблю Настю Кулакову. Она всегда была для нас троих сестренкой, лучшим другом, нашим Д'Артаньяном. И всегда была своим в доску парнем, нашей пацанкой, которая играла в футбол, войнушку и лазила по деревьям лучше нас.

Все изменилось в восьмом классе. Тогда меня задержал учитель физкультуры, который разглядел во мне задатки пловца и предложил мне учавствовать в соревновании.

Гордый, я шел тогда домой, ведь наконец- то отец может мной гордится. Завернув за угол, увидел бегущую мне навстречу Настю, а за ней бежала огромная собака. Увидев меня, Настя кинулась ко мне.

— Филя, помоги, она меня сейчас сожрет…

Оглядевшись, я увидел палку. Схватив её, я закрыл собой Настю, в другой руке сжимая её ладонь.

— Ричи, фу… Сидеть…

Замерев, собака завиляла хвостом и послушно села.

— Ты что её знаешь? — Удивилась Настя, но я ничего не ответил. Сейчас было главное увести собаку.

— Ричи, к хозяину.

Полаяв пару раз, собака развернулась и чинно ушла. Откинув палку, я обернулся к Насте. Её рука дрожала в моей ладони, я думал от страха, но оказалось от смеха.

— Так просто? Но почему она меня не слушалась?

— Ты для Ричи чужая, — вздохнул я.

— А ты значит свой? — насупилась девчонка.

— А я сосед, — усмехнулся я.

— Все равно Филя, ты теперь мой герой, — улыбнулась Настя и вдруг чмокнула меня в щеку.

Я сам не понял, что случилось. Но сердце вдруг забилось сильнее и дыхание перехватило.

,А ведь я ее люблю", — пронеслось в голове.

Люблю не как друга и не как сестренку, а как девочку.

Правда тогда я понимал, что для неё я просто друг, и что моё признание может всё испортить.

Поэтому просто проводил её до её дома и ушёл к себе домой.

Мама была дома и сразу усадила меня за стол. Есть у нее такая особенность, всегда хочет нас закормить.

— Как дела в школе?

— Нормально. Вот утвердили на соревнования по плаванию.

— Молодец.

Я решился вдруг открыться хотя бы маме.

— Мама, я тут понял, что влюбился. Как можно понять, что она чувствует ко мне?

— Это очень легко, сынок. В вашем возрасте девочки более открытые. И если она смущается при тебе, если теребит руки, то симпатия точно есть.

Вздохнув, взъерошил волосы.

— Смущение точно не про нее.

— Значит девочка умеет скрывать свои эмоции и чувства. Это труднее. А кто она хоть? Я её знаю?

— И очень хорошо, — усмехнулся я. — Это Настя, мама.

— Ваша Настя? Ну тогда вообще не возможно понять. Единственное, что могу посоветовать, это проверка. Скажи ей, например, что влюбился в какую-нибудь другую девочку из вашего класса и попроси совета, а сам смотри на её реакцию. Если она хоть немного изменится в лице, то чувства взаимны…

— Какие чувства? — прогремел отец, входя на кухню. — Тебе не о любви надо думать, а о учебе и соревнованиях. Мне звонил ваш учитель физкультуры. Он очень хвалил тебя и сказал, что ты можешь стать первоклассным спортсменом. Вот о чем ты должен сейчас думать!

Переглянувшись, мы с мамой вздохнули.

— Но Серёжа, первая любовь это же так прекрасно, — робко возразила мама. — И любовь никак не может мешать учёбе и соревнованиям. Наоборот…

— Вот как раз любовь и может всё разрушить… И пока он живет на мои деньги, чтобы я о любви даже не слышал…

Скрепив зубы, я промолчал. Отец удовлетворено усмехнулся, думая, что я согласен. Пусть так думает. Но прав он только в одном: я реально зависим от него и его денег. Пока зависим. Но сдаваться я не намерен.

Филипп.

Прошлое.

На следующий же день я решился проверить мамину идею. Ляпнул Насте, якобы по секрету, что влюбился в Нику Стрельцову. Убивая все мои надежды, Настя радостно обняла меня, забросав советами, как лучше признаться ей. Помрачнев, я все выслушал, после просто ушёл. Гулял по улицам, думая, что же мне теперь делать со своими чувствами.

Так ничего не придумав, просто ушел в тень, выжидая. Так же общался с ней, как всегда, втайне влюбляясь все сильнее.

Отец был доволен, думая, что это он повлиял на меня.