Читаем Только поверь онлайн бесплатно
Только поверь
С первой встречи друг с другом Мэри и Майкл почувствовали взаимное притяжение. Их симпатия вскоре переросла в любовь. Но, как нередко бывает, на пути влюбленных встал прежний опыт их любовных неудач. Так страшно и так не хочется испытывать новое разочарование! Прошлое не пожелало отпускать Мэри и Майкла. Оно неожиданно вторглось в их отношения, породив подозрения, ревность и угрожая полным разрывом...
Романы / Короткие любовные романыХелен Кинг
Только поверь!
Аннотация
Хелен Кинг
Только поверь!
Июнь выдался на редкость пасмурным, дождливым и прохладным. Казалось, лето не наступит никогда. Изредка выглядывавшее солнце не успевало прогреть воздух и землю, как тучи вновь закрывали светило, унося надежду на улучшение погоды.
В Библиотеке Британского музея в этот утренний час было немноголюдно. Мэри Кейтл работала на выдаче и приеме книг и, пока образовалось свободное время, наблюдала за читателями. Один сосредоточенно углубился в книгу, другой меланхолично перелистывал страницы, третий что-то быстро-быстро писал в блокноте.
Мэри поежилась от холода и поплотнее запахнула на груди толстую шерстяную кофту, связанную своими руками. В кармане кофты что-то зашелестело. Мэри вспомнила, что, идя утром на работу, вынула из почтового ящика письмо и положила в карман. Она достала письмо, взяла со стола нож для разрезания бумаги, аккуратно распечатала конверт и вынула сложенный вчетверо и издающий приятный тонкий запах листок.
Письмо было от подруги Энн Снайпс. Мэри сначала быстро пробежала глазами по первым строчкам, убедилась, что все в порядке, и тогда уже стала читать внимательно.
За фразами, написанными стремительным почерком Энн, Мэри слышался живой голос подруги. Перед мысленным взором проносились картины знакомых мест, лица знакомых людей. Все было близко и понятно, и Мэри легко представляла себе, что она находится рядом с Энн.
Но, не дочитав письмо, которое вызвало у нее массу воспоминаний, Мэри отложила его в сторону и застыла, задумчиво глядя в пространство.
Из задумчивости ее вывел голос читателя, который тихо, но настойчиво пытался обратить ее внимание на себя. Мэри с трудом переключилась со своих мыслей на просьбу читателя. Она нашла нужную ему книгу по истории древних цивилизаций. Он взял книгу, поблагодарил девушку-библиотекаря, как-то особенно пристально взглянув на нее, и пошел к своему столу.
Мэри посмотрела ему вслед. Прежде чем сесть за стол, он повернулся и снова взглянул на нее. Их взгляды встретились.
Теперь, когда он был не так близко от нее, она смогла его рассмотреть. Высокий, худощавый блондин, одетый в серый пиджак с голубой рубашкой без галстука и темные брюки. Его волосы, как и светло-голубые глаза, ресницы и брови на загорелом лице, казалось, выбелены солнцем и ветрами. Волевой подбородок и плотно сжатые губы выдавали в нем смелого и решительного человека.
Его внешность нельзя было назвать яркой, но она отличалась строгой мужской красотой, которая привлекает многих женщин.
Он сдержанно улыбнулся Мэри, и по его лицу побежали лучики-морщинки — из уголков глаз и губ. Мэри тоже ответила ему мягкой улыбкой и тут же опустила глаза, делая вид, что работает.
На самом деле она взяла читательскую карточку этого господина и прочитала внимательно: Майкл Коллинз, доктор археологии.
А Майкл Коллинз в это время, еще раз бросив взгляд на Мэри, убедился, что первое впечатление его не обмануло. Девушка ему сразу понравилась. Что-то в ней его привлекало, а что — он и сам пока не мог понять.
Внешне она была хороша собой: чуть выше среднего роста, стройная, с большими серо-голубыми глазами, опушенными густыми светлыми ресницами, и с красиво очерченным ртом. Пышные русые волосы ниже плеч перехвачены у затылка тяжелой перламутровой заколкой. Вырез белой блузки подчеркивал плавные линии шеи. Прямая, облегающая бедра темно-синяя юбка, не доходившая до колен, давала возможность любоваться точеными ногами. И даже пушистая шерстяная кофта не способна была скрыть изящество фигуры.
Он обратил внимание также на длинные, тонкие, подвижные пальцы рук. Во всем облике девушки чувствовалась мягкость и плавность.
Но дело было не во внешности. Майкл Коллинз видел немало красивых молодых особ. В этой же девушке было что-то притягательное: может быть, ее скромность и спокойное достоинство, или ее внимательный и доброжелательный взгляд, или нежный голос.
Майклу хотелось познакомиться с понравившейся ему девушкой, но он побоялся, что его попытка будет расценена как примитивное приставание, как неуклюжий флирт. В амурных делах он не был докой, а потому почел за благо углубиться в научную книгу.
Мэри украдкой снова взглянула в ту сторону, где сидел доктор Коллинз, но он уже не смотрел на нее, а с интересом читал огромный фолиант и делал какие-то пометки в тетради. Мэри вздохнула и отвернулась.
Она вспомнила о письме подруги. Развернув листок, нашла то место, на котором остановилась.
Энн писала об общих знакомых и о своей работе в издательстве, выпускавшем книги для детей. Читая веселые, бойкие, остроумные строчки, Мэри узнавала в них свою подругу и невольно улыбалась.
Но главную новость Энн приберегла на конец своего послания. Она сообщала, что скоро выходит замуж, и приглашала Мэри на свадьбу.
Мэри покачала головой. Ну, надо же, какой скрытной оказалась Энн, ничего не писала о своем женихе! Кто же он? Ах, вот: он врач, ему тридцать три года, красивый — кто бы сомневался! — умный, заботливый — а как же иначе! — много поездил по свету, с ним интересно.
Мэри снова покачала головой — в этом вся Энн! Никакой серьезности, никакой основательности! Все у нее с наскока, без глубоких раздумий. Мэри даже немного позавидовала легкому характеру подруги, у которой все получалось просто, без всяких трудностей и переживаний. Вот бы мне научиться так относиться к жизни и к людям!
Но что же еще пишет подруга о своем женихе?
Оказывается, они познакомились во время туристической поездки в Индию. Энн поведала также, что ее Стивен собирается купить небольшой дом, в котором они и будут жить после свадьбы. А в качестве свадебного путешествия уже выбрали поездку в Японию.
Ну что ж, подумала Мэри, это должно было когда-то случиться. Я очень рада за Энни. Только бы она не разочаровалась в своем выборе! Судя по поверхностной характеристике, по-моему, она не очень хорошо знает своего избранника. Впрочем, я могу ошибаться. А с другой стороны, иногда люди влюбляются с первого взгляда, вообще ничего не зная о предмете своей любви, и бывают потом счастливы вместе всю жизнь...
При этой мысли Мэри неосознанно посмотрела в ту сторону, где сидел молодой симпатичный ученый, листавший толстый фолиант.
К Мэри подошла мисс Сэндлер, старший библиотекарь, очень приятная и внимательная особа лет около пятидесяти. Ей нравилась Мэри, и она всегда не прочь была поговорить с ней о литературе. Сейчас лицо мисс Сэндлер выражало озабоченность.
— Дорогая мисс Кейтл, вы нездоровы? Вы так бледны сегодня, — шепотом, чтобы не мешать читателям, проговорила она.
— Благодарю вас, мисс Сэндлер, — так же тихо ответила Мэри, — я здорова.
Увидев в руках Мэри письмо, мисс Сэндлер сказала:
— Надеюсь, вы не получили никаких дурных известий.
— Наоборот, — заверила ее Мэри, — известия самые радостные: моя подруга выходит замуж и приглашает меня на свадьбу. — Она замялась. — Только вот не знаю, удастся ли?..
— Обязательно поезжайте! — посоветовала мисс Сэндлер. — У нас обычно летом читателей меньше. Вы вполне можете взять отпуск и отправиться на свадьбу подруги. — Улыбнувшись со значением, она добавила, лукаво глядя на Мэри: — Среди гостей наверняка будут интересные люди. Кто знает, может быть, вы встретите там и свою судьбу...
1
Самолет, набрав огромную высоту, взял курс на Сидней.
Мэри летела домой, в Австралию, где она не была уже два года. В чемодане лежали подарки для родных и для подруги Энн. Предстоял длинный перелет с промежуточной посадкой, но сердце Мэри уже радостно билось в предвкушении встреч с близкими и дорогими ей людьми.
Она родилась и выросла в местечке Флауэр Мидоу, расположенном в двух часах езды к югу от Сиднея. Городок стоит на берегу Тасманского моря в живописных горах, поросших лесом.
Дом, в котором жила семья Мэри, стоял у самого леса. К ним в сад часто залетали лесные птицы, а по ночам забегали забавные зверьки поссумы, которым она всегда оставляла какое-нибудь угощение.
Мэри очень любила животных — собак, попугаев, черепах, но больше всего — кошек. У нее постоянно жили несколько кошек — толстых, пушистых, ленивых. Когда у них появлялось потомство, она могла часами наблюдать за маленькими забавными комочками, а потом без устали играла с подросшими котятами.
А еще Мэри любила всякое рукоделие: шить, вязать, вышивать. Ее тонкие, длинные пальцы ловко справлялись с самой мелкой и сложной работой. Она отлично лепила. В ее комнате все было заставлено симпатичными фигурками зверушек и сказочных персонажей, вылепленными из пластилина или глины.
Мэри было пять лет, когда ее родители разошлись. Отец уехал в Канберру и обзавелся новой семьей. Он регулярно переводил небольшую сумму, но этим его связь с бывшей женой и дочерью и ограничивалась.
Впрочем, вдвоем с матерью Мэри жилось совсем не плохо. Мать работала учительницей географии в местной школе. По вечерам, после ужина мать садилась в уютное глубокое кресло и вслух читала какую-нибудь интересную книгу, а Мэри слушала, затаив дыхание, и ее воображение рисовало волшебные картины необыкновенной жизни удивительных героев. И мать, и дочь очень любили эти совместные чтения.
Так шел год за годом. Мэри все больше увлекалась литературой, особенно — поэзией. Ее часто можно было видеть с книжкой в руках — томиком стихов или захватывающим романом.
Однажды — Мэри тогда было одиннадцать лет — мать пришла с работы какая-то растерянная и задумчивая. Она молча поужинала и сидела на диване, погрузившись в свои мысли. Мэри подсела к ней и осторожно поинтересовалась, будут ли они сегодня читать книгу.
Вопрос дочери вывел мать из задумчивости. Она обняла девочку за плечи и, волнуясь, заговорила:
— Мэри, дорогая! Ты уже большая, умная девочка, ты все понимаешь... Помнишь, когда мы разошлись с твоим отцом, ты вначале все ждала, что он вернется. Но он не вернулся и никогда не вернется — у него другая семья.
— А я уже давно и не жду его, — вставила Мэри.
Мать слегка улыбнулась и, погладив дочку по голове, продолжала:
— А я хочу, чтобы у нас тоже была настоящая семья.
— Мама, — вновь перебила ее Мэри, — а разве мы с тобой — не настоящая семья?
— Я хочу, чтобы у меня был муж, а у тебя — отец... Примерно полгода назад я рассказывала тебе, что в нашу школу пришел новый директор, мистер Брэдли. Он очень хорошо относится ко мне, и мне он нравится. Он любит детей и хотел бы познакомиться с тобой. Если мистер Брэдли тебе понравится, мы могли бы жить все вместе. Но если ты будешь против, я, конечно, не выйду за него замуж... и мы будем жить по-прежнему.
Последние слова мать произнесла очень грустно. Она виновато взглянула на дочь и опустила глаза.
Мэри, внимательно посмотрев на нее, впервые заметила, что лицо у матери усталое и совсем не счастливое. У Мэри к горлу подступил комок. Она вздохнула тихонько и сказала, стараясь, чтобы голос не дрожал:
— Ну что ты, мамочка, если он тебе нравится, я не буду против.
Мать, заливаясь слезами, порывисто обняла и стала целовать дочку.
А Мэри потом у себя в комнате долго и безутешно рыдала, уткнувшись в подушку.
Так в их семье появился Джон Брэдли.
Первое время жили в старом доме. Но когда через год на свет появился брат Том, семья переехала в другой дом, побольше. В этом доме для Мэри все было чужим и непривычным. И цветы, и деревья в саду были другие, и птицы из леса редко залетали. И поссумы перестали наведываться по ночам, сколько Мэри ни оставляла им вкусных сочных фруктов.
Отчим относился к ней хорошо, никогда не обижал ее, но Мэри все равно чувствовала себя лишней в этой семье, тем более что и мать уделяла ей все меньше времени, переключив внимание на маленького Тома.
Мэри помогала матери ухаживать за малышом, играла с братишкой, читала ему книжки, но двенадцатилетняя разница в возрасте мешала их сближению. С братом ей было не очень интересно.
Несмотря на то что в Воллонгонге, ближайшем к Флауэр Мидоу городе, есть свой университет, Мэри после окончания школы решила ехать учиться в Сидней — ей хотелось почувствовать себя взрослой и самостоятельной. Она поступила на филологический факультет университета и окунулась в атмосферу студенческой жизни. Лекции, семинары, экзамены, кино, танцы, студенческие вечеринки наполнили ее дни.
Почти сразу Мэри подружилась с Энн — они учились в одной группе и жили в одной комнате в общежитии. Все удивлялись их дружбе, потому что трудно было бы найти девушек, столь разных по характеру и темпераменту. Энн — бойкая, веселая, энергичная, непоседливая. Мэри — спокойная, задумчивая, серьезная, немногословная.
Единственно, что их, казалось, объединяло, это — любовь к поэзии. Но и поэзия им нравилась разная. Мэри предпочитала любовную лирику, а Энн — юмористические и сатирические стихи. Они часто спорили о достоинствах и недостатках поэзии того или иного автора. Но споры эти были творческими и никогда не перерастали в ссоры.
И все же в результате общения девушки кое-что позаимствовали одна у другой и уже не выглядели такими несхожими, как вначале. А вообще — они прекрасно дополняли друг друга и их дружба ни разу не дала трещину.
На последнем курсе Мэри решила писать диплом по английской романтической поэзии XIX века. Для этого она пошла в семинар профессора Дэвида Паркера. Сорокашестилетний профессор был высок, привлекателен, а занятия вел так артистически, так увлекательно, что послушать его приходили даже студенты других факультетов. Многие девушки были влюблены в холостого профессора, за которым давно и прочно закрепилась слава сердцееда.
Мэри тоже нравился Дэвид Паркер, но не столько как мужчина, сколько как умный ученый, великолепный оратор, талантливый писатель и поэт. Она относилась к нему с большим уважением.
