Читаем Till Lindemann Messer (СИ) онлайн бесплатно

Till Lindemann

Messer

Вячеслав Камедин и

Наталья Мордвичева

Нож

Перевод на русский

Messer

Нож

Мёртвое море в моём теле

родило гавань

в одно и то же время на умирающей галере

причаливает жаворонок

с белым хохолком, чтоб наказать меня

и лучше бы я умер смертью страшной,

но только бы она со мной была,

чей клювик, как у грифа крючковатый,

а когти так остры, как сталь ножа

Она поёт, бросая якорь тяжеленный,

кораблик из бумаги пополам

кромсает лезвиями драгоценными,

кричит в холодных водах декабря

кораблик тонет, и не слышно песни

и потому ножей страшусь я больше бездны

Кораблик кровоточит из грот-мачты,

в груди у бабушки, когда ей светит солнце

в ночи... Есть кто-то там, кто вместе с нею плачет

мы ж, глаз дрожащих холод,

дрейфуем с ликованием голодным

в тяжелых бочках, несчастны и безызвестны...

она же делает, чтоб съесть меня, надрез глубокий,

и потому ножей страшусь я больше бездны

И если даже ночью солнце светит,

нет никого, со мною кто поплачет

ни здесь, ни там... нигде на белом свете...

Ich habe dich im Traum gesehen

Я видел тебя во сне

в светлой ночи на постели жесткой

бежал, кошмар же мчал вдогонку

ступни тяжелы мои, словно свинец

и страх своей сущностью пророчил конец

и кликал в желании и звал я в бреду

всех женщин с твоим именем в этом аду

и - знаю я, боже! - больше я не проснусь

почему поддается земля? Не пойму...

пальцы корёжит от холода в тине

как он ногой тогда и поныне

сильно в лицо бьёт меня -

изнеможение - мои пальцы кричат

наступает ожесточённо страх мне на рёбра,

вырывает трепыхание из губ, и свободно

завязывает узлом остатки жизни,

бросает крохи сострадания на праздник сей тризны

как победитель встал страх надо мной,

смеялся и рассказывал о тебе молодой,

как ты на алтарь покорно взошла

объединилась с теми, чьи ласкали уста

спаривалась пред моим влажным взором

я думал, что ты меня подождешь... И с позором

ото сна пробуждаюсь, и я... не в себе.

все же лучше бы умер во сне...

Drei Wochen liegt sie ohne Redung

Лежит она без движения уже три недели

на моём столе в стиле барокко

колом разрываются в брачном стремлении

раздвинутые нежные бёдра

Бегать глаза мои заставляет она

и я не могу взгляд удержать

пытаюсь поясницу охладить и опять

лекарство снова даю ей я

Мои руки вспотели, сырые уже

закоченевшим кажется всё тело её

Моцарт ушам помогает вполне

ибо она только слышать может ещё

Дёргание из точёного колена:

я фрезеруюсь вверх, я продвигаюсь ввысь

пар устремится в рот мне -- вот тогда держись...

бельё не менял я уж третью неделю

И в этом случае позволю ей я не страдать

и будет между ног у неё всё красным,

но не могу я чистое надеть опять

и она засыпает под трели флейты прекрасной

Tod nach Noten

Смерть по нотам

В бедности родился,

к соскам свиньи припав,

впитав судьбы гнилое молоко

обоими ушами,

чем социум гнобит, суёт под нос устав

уж лучше постарел бы в прошлом я:

вновьнерождённым кричать не суждено -

Слава смерти!

Нет, всё же мёртвые блаженны,

раз околели, нотами обведены...

остекленели маленькие мысли

копается на дне у каждого души

вальс идиотов сочинив

давно уж умерший маэстро,

где сердцебиение - такт и метроном

по нотам отбивающий, когда мы все умрём

ImmunschwДche sehr positiv

Положительный иммунодефицит

Ей середина сорока,

на животе имеет шрам

от одного мексиканского мачете

пообещал жениться ей... вообще-то

как двум другим ещё шалавам

Разорван её парус,

Грудь акула-стерва искромсала

одним мексиканским мачете

наш плот - труп не отпетый

её родимого братца

Убегаем от шторма

и не умрём в лодке

благодаря одному мексиканскому мачете

мы плывем с проститутками этими

к погибшим от одиночества полного...

Ich sehe eine Sternenschnuppe

Я вижу падающую звезду...

освобожу чёрный маленький волос

из стада на моём колене,

в свой суп я его положу

что здесь есть теперь и что здесь будет после...

нет, ничего не будет, как было это прежде

Хорошая кислота плеснула, ты

чуть изменилась как-то сразу:

и только жесты дикие, и только грубые черты...

моя любимая, моя ты дорогая,

я пыль с картины этой до конца впиваю

Разорванный старенький парус - твоя плоть

бедная душа в свободном парении

кожа - комья глубоко вспаханной земли бренной

ручки без ногтей на пальцах, засохшая кровь...

Что здесь было и что это дало? Без сомненья,

слишком поздно для жалобы смиренной

Viva Andromeda

Да здравствует Андромеда!

(1)

Моя армия стоит в сверкающих доспехах

ах, десять тысяч розовых, нежных грёз,

украшенных лентами, флажками. Сам на белой

я лошади отважный пилот,

пионер в рассвете славы,

не ведаю ей горизонта я.

Здесь флот мой ждёт сигнала

который дам я, пожалуй, для

того, чтоб осрамить заветного врага!

Всё завоёвываю без всякого разбора -

в сраженьях лишь победы скорые я множу!

все боги мне всегда покорны

и в бранных доблестях, и на любовном ложе.

Их эхо радостью гремит,

в полёте отнимаю у врага

всё нажитое им добро и даже жизнь,

чтоб одарить тебя богатством сим сполна...

Но только мне позволь, благослови на дерзкие дела.

И бился в жуткой схватке я с драконом,

и самые искристые у аспида были глаза

на тучной голове. Кольцом теперь нескромно

с его зрачком унизан палец у меня

как обещание, что будешь жить всегда

возможно под моею кровлей.

И только кровь его однажды тем была,

что запечатало твои уста, подобно крыльям

той стрекозы, для моего они ведь только рта!

Не стал купаться я в кишках его окаянных,

лишь после, словно бледное обернул полотно

искусно вокруг твоих бёдер стеклянных,

которым нужна так защита и ночью и днём,

и с каждым ударом томительным сердца

И я в одиночку в тебя направляю теперь

башню желания, камень за камнем, так нежно

страстных желаний земных до космоса вечных

Ты же позволь мне, любимая, только поверь.

Я могу тебя видеть, моя Андромеда!

Ты никогда не была так близка, как в эти лишь дни

Здесь и сейчас на моих глазах чудо рождалось и зрело,

и торжество праздника стремительно мчит!

Будет моею судьбою белая лошадь,

трубы гремят надо всеми шатрами полка,

провозглашают победу на все времена,

но снова пустуют и ярус и ложе.

Темнеет так быстро, хоть ночь ещё не пришла.

(2)

Остаётся один лишь мне год и только два дня,

чтоб описать, что со мною происходило

ничто не исцеляет боль обмана, и я

коварно зализываю на ранах нарывы

домой вот теперь тащусь, хоть нет мочи.

Небеса цвета коричневой ржавой брони...

Сломанные копья украшают, точно хохочат...

единственный трофей -

улыбка твоя в пыли...

И корона не может осветить уже путь

я так устал, как и моя незрячая вера

и все воины погибли мои. Не осталось ни чуть

сил собрать новую армию

на бранное дело

Zum Sein von schlechten Eltern

О плохих родителях

Я ненавижу твоего отца:

его толстый живот и пухлую рожу,

обвисшие, дряблые окорока,

твоей матери телеса тоже...

Вырвали терпение груди

в ночи, полной красной плоти,

опустились перед женитьбой и под

сухое шампанское зачали сыночка -

бесстыжих глаз и дым неймёт

Яичники мамаши и постель с клопами

залились спермой вмиг:

справляли грязный праздник папа с мамой,

невеста милая

и классный молодой жених...

Он корчился от боли в жирной грязи,

следы теряются его возле пруда,

Я видел, как несли его с лопатой дяди...

Мать заболела на стадии, когда

зверёныш поздно слишком отсосался

и брошен был пылинкой бытия.

И воду мне в глаза, зим эдак двадцать

спустя, я отравляю тобой себя,

гнилой плод чресел пленённый

И день и ночь не ведаю покоя я,

ведь я лишён навеки избавленья...

Nebel

Туман

Когда туман поднимается с полей,

я кожу разрезаю себе,

две нити под ключицей, и вскоре

оставляю внутри белое море

Выкалываю глаза себе, и мой дом

совсем без окон,

и череп прекрасный я свой забиваю;

идёт тогда снег и мой мозг замерзает

И мелко я режу грудь для услады;

и дождик идёт, и сердце печально

становится мокрым, я толстые вены открываю свои,

букет красных слёз тебе подарив

Я режу, как лист бумаги, кусками

каждый день себя, создаю оригами:

кладу тебе часть на лоб, на лицо...

в мозгу твоём топлю её

пока я крошечный и совсем маленький

в теле твоём протягиваюсь

Я поднимусь на твою грудь из глубин

и мне самому покажется вид,

через губы, где должен ползать змеёй

чтобы мог целовать язык нежный твой...

Родимое пятнышко на ножке твоей

должно стать моим маленьким островом,

маленький шрам будет гнездом мне

я крепко держусь за твои, милая, волосы,

когда ты оденешь это бледное платье

и когда ты читаешь сказку эту, плачу я...

Meine Mutter ist blind

Моя мать слепа

Бежали рука об руку розацеа и акне

по коже нежной моей

по никем не тронутой стране,

уничтожая весело её в огне

Отец мой разговаривал со мной:

"ах, милое дитя, я полагаю, что

сейчас и здесь тебя возьмёт в мужья

уродливая женщина или совсем слепая"

И в зеркало я не смотрю,

я факел на лице ношу,

но не один я, хоть и одинок

акне и розацеа со мною весь мой срок...

Auf dem Friedhof

На кладбище

Когда отец мой ещё был жив,

рассказывал охотно он одну военную историю:

осколок гранаты через кафтан в его спине прошёл,

застряв меж дисков в позвоночнике

и не могли его никак оттуда удалить

шрапнель с годами меж плеч перекочевала,

мешком огромным гнойным обросла...

и я устал от поисков до тошноты,

но эту штуку до сих пор я не нашёл

Auf dem Friedhof (2)

На кладбище (2)

Нашёл

большой кусок металла

чёрный весь,

ножом перочинным из себя достать стараюсь,

чтоб снова стать хорошим человеком

Но вот рассказывали, вскрыли роженицы одной могилу

и ужаснулись, пришлось опять зарыть

Andacht

Благоговение

Кто на юг плюёт и свой плевок

созерцает точно Кандинского,

хочет море извергнуть наверняка затем,

тот ничтожен, но... не так, как вот я единственный,

что засовываю в рот кроткий свой язык

мягкий, нежный, словно грудь миленькой кормилицы

и луна бранит свой серп,

тихий свет, чей у жнеца обязан просто быть,

облако за облаком, когда туман спускается,

половина звёздочки в куске филейном ярость всю

держит и становится к ночи страстной пассией,

и густо-густо пахнет кормом вновь для кур

Durch dick und dЭnn

Сквозь огонь и воду

Дует любовный ветер слабый,

целует мужчина даже жирную бабу,

душа же в воде лежит глубоко,

и женщина отвоёвывает и берет всё

Ты молода

а я симпатичен,

у меня мягкая кровать до неприличия.

Нуждается в гавани корабль каждый;

почему со мной спать ты не жаждешь?

Я не молод

ты не мила;

я уродлив, а ты толста,

но все же в бурю любой будет хорош

завтра отлежишься, в норму придёшь...

Ich weiss

Я не знаю

почему я поздно встаю,

почему я так рано спать иду -

по приказу собственной души,

уединённый с усердием большим

так живу я уже много лет,

для носилок ещё ведь юнец,

хоть и сбродившее наполовину вино,

на одной ноге тяжелый я стол

и не рыба я и без водоема

молодую руку держу я охотно,

но юная кровь не заглядывается уж меня -

нет пули, мол, в стволе у ружья

довольствоваться старой плотью лишь должен -

изменять со своею жёнушкой пошлой

старость дремлет каргой на висках,

покупаю я счастье себе в приморских портах

не красив кто, тот должен красиво прожить,

красотою судьба меня не смогла наделить

HДsslich

Уродливый

Ох, не может видеть ни одна душа

за моим `не`ликом,

как шумит прекраснейшее сердце

Ах, ветер шквальный убери и дикий:

бесполым сотвори меня, безбрежной сделай плоть,

как море, в котором не ходил еще ни один корабль.

Коснись меня скорее! О, мой Господь!

своим плевком, божественным каскадом

на заколдованное моё лицо

я помолюсь Тебе, не смея к небу устремиться взглядом:

О, Господи! Красивым сделай Ты меня!

страницы Библии все обслюнявлю и оближу всех мух с креста

и нечистотами всех грязных ангелов я столоваться буду впредь.

Моя душа - Тебе мой скромный дар

за малость прелести на роже, чтоб иметь

возможность пользоваться ею ради наслажденья:

великолепных соблазнять красоток,

милых нимф,

которые касаются только им подобных...

Дай это мне, молю, и, Всеблагой, прости

мне то, что я хочу их всех без исключенья!

Endlich

Наконец-то

Через зной и горячку ливней

блестящий свет мне греет лоб

я вас нашёл, вы - благородные дарители,

протягивающие жезл мне царственных особ

Смеюсь теперь я, если вы изволите,

и ем, когда вы голодны,

и пью за ваше лишь здоровие

и сладко вам пою, как могут петь льстецы

И я такой, каким хотите видеть вы

Уж скоро я, как жаворонок, высоко

взлечу над полем чистым, над лугом поднимусь,

где разнотравье пряное живёт своей тревогой,

где влажными коленями трамбуют мягкий грунт

Большим серпом я пожинаю урожаи

и мёд струится под моей стопой,

чтоб голод утолить мой жадный,

крадущий на ходулях плод

Так поднимаюсь я, как жаворонок высоко

немного краски и бумаги лист,

и из кишки выскальзывает что-то

ты можешь все здесь замыслы постичь

и даже сострадание для честных идиотов

Карманы наполняю и желудок спешно,

освобождаю ваше бытие теперь

еще немножко, с каждым ударом сердца,

чтоб мог, как жаворонок взлететь

И наконец, готов я для того, что важно мне

и даже позабыться в величайшем сне

И я такой, каким хотите видеть вы

Ich will Meer

Я хочу море...

это были лучшие летние зори

мои. С проливными дождями и огромными лунами

с чёрным ковчегом со зверями разумными

и с одной девушкой. Улиток она

в свои бледные руки брала,

боялась падения листьев и шороха трав,

как брошенный щенок средь высоких дубрав,

подслушивала перекличку тревожно ветвей,

с опаской глядя на очаг болезни своей

Я извлекаю рак

из груди девушки этой и махом

сажаю его на спину свою

и мы с ним несёмся потоком в струю

крови, саркома время потеряла тотчас,

море же было дружелюбно для нас

и вещую вдруг узнал он звезду

И он лёг на гнилую пустошь,

чтоб умереть, и лисицу подобрал и бросил тут же

в небо, которая поблагодарила за это цветами

погоды, а волны несли песок на уста и

солнце остановилось, и руки держал он перед лицом.

Это было в ужаснейшем месте. Я полз

по грязной простыне русла реки

и желания цвет был добру вопреки,

потрескавшийся, как бабули ступня.

В благодарность девушка та... нет, не целовала меня,

но я нашел успокоение сна...

С моих глаз опустились бабочки-капустницы

в высоких колосьях сновидений искуснейших

ночное дитя принесло мне огня,

но сон мне прыгнул на плечо и о снах

безудержно мне рассказал,

как тогда я в море бежал.

В жизни моей это было самое долгое лето

я находил рыб в лужах солнцем прогретых

и относил их девушке нежной,

она раздевала их очень неспешно

и к другим аккуратно укладывала,

что не тонут в воде и не плавают...

Я хочу море

Tanzerin (2)

Танцовщица (2)

Весь танцзал её ароматом пропах

моё сердце пред ним смиренный лишь раб

ударило в голову, мутится мой мозг

и над своим лбом взметает даму танцор,

но вдруг - зал весь замер! - танцовщик упал...

и барышня та тотчас умерла

изящество сломано, как и головка её...

жаль, образа счастье было так коротко...

MДdchen tot

Мёртвая девушка

Здесь лежит она теперь

жёсткая, как доска

под кроватью, не оставив даже чемодан

лежит, такая холодная на краю леса

убитая собственноручно и без света

её прекрасные глаза

не будет снова ей семнадцать никогда

Sautod

Свинская смерть

Я в горячке уже несколько дней

охочусь на самку оленя, и мне

плевать, в засаде готов просидеть до утра,

чтоб под лопатку пуля вошла

А самка, запотевшая сильно, видать,

скоро отелится, и ей тяжко бежать...

но должен ли я отступить?

В деревья нет смысла палить

Самка приходит на стройных ногах,

греется на солнце она в камышах,

оставляет хорошие следы в перелеске,

пятна на шкуре блестят... в прицеле

Хвостик вздрагивает, вертится ужом

Выпрыгивает из чехла вертикалка-ружьё,

но лишь мох сбиваю с рогов

Ровняю мушку и целюсь я вновь...

Почувствовала дульную силу тогда,