Читаем Тяжелый рок онлайн бесплатно

Накануне того дня, когда его тело, пролетев с ускорением тридцать два фута в секунду в квадрате, врезалось в денверский тротуар, Уильям Блэйк вспылил. Случилось это в управлении ФБР в Лос-Анджелесе.

Дело было не в том, что окружной инспектор снова дал ему задание, из-за которого, вероятно, неделями не придется бывать дома. И не в том, что специальному агенту Блэйку второй год подряд не удастся провести отпуск вместе с семьей. А в том, что инспектор был слишком каким-то… ну, чересчур назидательным, что ли.

– И какого черта Вашингтон поднял такой переполох? – спросил Блэйк, имея в виду место, где принимаются решения. – Я уже семь раз успешно справлялся с подобными заданиями. В этом я, пожалуй, превзошел всех в Бюро.

– Поэтому вас и назначили старшим, – заметил инспектор Уоткинс.

– Да, а вы мне разжевываете, где ее содержать, кого поставить ночью дежурить, чем ее кормить и кто будет готовить.

– Я просто оговариваю с вами детали. Одна голова хорошо, а две – лучше.

– Только не в том случае, если вторая – ваша.

– Я пропущу это мимо ушей, Блэйк.

– Нет, я хочу, чтобы вы это запомнили! Я хочу, чтобы вы написали об этом в своем рапорте. Я хочу, чтобы вы отметили, что даете советы тому, к кому Вашингтон неизменно обращается, когда нужно взять кого-то под опеку. Я хочу, чтобы они знали об этом.

Блэйк поправил галстук. Он почувствовал, как запылала его шея. Может, это сказывается накопившаяся к лету усталость, которую он рассчитывал развеять, уехав на две недельки на природу? Возможно. Однако почему Вашингтон поднимает такой шум вокруг банальной охраны свидетеля? Какая-то девятнадцатилетняя девчонка, дочь состоятельного дельца, вдруг возненавидела папашу и решила дать показания по поводу его крупных махинаций с поставками зерна русским. Ну и что? Самое худшее – она передумает, не более того. И уж никто не собирается ее убивать.

– Я обязан вас предупредить, Билл: на жизнь этой девушки открыт самый крупный в истории контракт, – понизив голос, сказал Уоткинс.

– Что? – переспросил Блэйк, нахмурив брови и широко раскрыв ясные голубые глаза.

– Похоже, что она стала объектом самого крупного в истории открытого контракта.

– Значит, я не ослышался, – сказал Блэйк. – Открытый контракт, говорите?

– Крупнейший открытый…

– Да слышал я. Слышал. Слышал!

На гладком лице сорокалетнего Блэйка неожиданно обозначились морщинки, и он, не выдержав, рассмеялся.

– Открытый контракт! – повторил он, тряся головой, и снова захохотал. – Со времен Д. Эдгара все идет кувырком. Да вы что? Уж кому, как не вам, знать в этом толк.

– Это не шутка, Билл.

– Шутка – не шутка, тысяча долларов – сто тысяч долларов. Открытый контракт. Да купите ей билет на самолет, дайте другое имя, назовите день, когда она должна давать показания, и отпустите меня в отпуск!

– У нас есть основания полагать, что это открытый контракт на сумму миллион долларов. Один миллион долларов.

– А почему не десять миллионов? Не сто миллионов?

– Перестаньте валять дурака, Блэйк.

– А я и не валяю. Открытый контракт не опаснее насморка. Это миф, придуманный газетчиками. Вы когда-нибудь слышали, чтобы открытый контракт был осуществлен? Кто будет его выполнять?

– Высшее руководство официально сообщило мне, что такой контракт существует, и кое-кто уже собирается за него взяться.

– Минер Уоткинс, сэр. Насколько мне известно, открытый контракт отличается от обычного тем, что выполнить его и получить за это деньги может любой желающий. Однако есть маленькое «но»: никто не пойдет на убийство лишь в надежде на то, что неизвестный заказчик сдержит слово и расплатится. Пока убийца, по крайней мере, не встретится с тем, кто заинтересован в его услугах, он не станет просто так, походя, кончать людей. Что, интересно, он будет делать, если ему не заплатят? Воскресит свою жертву? Короче говоря – и поставим на этом точку – открытый контракт, сэр, есть нечто несуществующее.

– Но ведь Вилли Моретти был убит в Нью-Джерси именно по открытому контракту.

– Нет, сэр. Если вы хорошенько вспомните, то его убили по приказу, исходившему от всех пяти «семей» мафии Нью-Йорка. Дальше. Джо Валачи тоже был, говорят, объектом открытого контракта. Однако он пережил Дженовезе, который якобы и обещал исполнителю сто тысяч долларов, если мне не изменяет память. Дженовезе надо было пообещать миллион. Хотя это ничего бы не изменило.

Инспектор Уоткинс посмотрел на агента Блэйка и вновь опустил глаза на лежавшую перед ним папку. В ней находился приказ. И был ли Уоткинс согласен с Блэйком или нет, это роли не играло. Блэйк назначался ответственным за операцию, а Уоткинс должен был обеспечить максимальную штатную поддержку и любое другое содействие. Некая Викки Стоунер, девятнадцати лет, белая, должна выступить на слушаниях в сенате по поводу махинаций с контрактами на поставку зерна. Процесс состоится через две недели, и ее следует доставить туда живой и невредимой.

– А вам было бы легче, Блэйк, если бы я сказал, что это закрытый контракт?

– Да. Тогда я знал бы, что защищаю кого-то от реального противника.

– Вот и отнеситесь к вашей подопечной именно так.

– Иными словами – сделайте вид?

– Если это будет способствовать более эффективному выполнению задания – да.

– Такого никогда не случилось бы при Д. Эдгаре, – сказал Блэйк. – Охранять того, кого должны убить в кредит!

Инспектор Уоткинс пропустил это мимо ушей. Пропустил он мимо ушей и доводы Блэйка по поводу дополнительного пятого ночного дежурного – вдобавок к тем, что должны расположиться у двери в ее комнату, на лестнице, на крыше и в вестибюле гостиницы, еще одного следует поставить в аэропорту.

– При чем здесь аэропорт? – спросил Уоткинс.

– Чтобы уберечь ее от летающих низко над землей ночных эльфов, сэр, – ответил Блэйк, сдерживая улыбку.

– Четыре человека, – сказал Уоткинс.

– Отлично, сэр, – откликнулся Блэйк.

Пропустил Уоткинс мимо ушей и замечание относительно пищи.

– Мы позаботимся о том, чтобы она не пила лимонад.

– А это почему? – чувствуя подвох, с подозрением поинтересовался Уоткинс.

– Цикламаты, сэр. Такие химические соединения. Наукой доказано, что, если человек выпьет пятьдесят пять галлонов цикламатов в час, у него может начаться рак.

– Будем менять рестораны, как обычно, – сказал Уоткинс.

– Так точно, сэр, – отозвался Блэйк.

Мисс Стоунер в данный момент находится здесь, в лос-анджелесском управлении ФБР. Не хочет ли Блэйк с ней встретиться?

– Сперва я должен сообщить своему сыну, дочери и жене, что ни в какой Вашингтонский национальный парк мы не поедем. А потом уж, с вашего позволения, я приступлю к заданию.

Уоткинс не возражал; впоследствии это оказалось первой ошибкой Блэйка.

Пообещав вернуться через пару часов, тот выкинул из головы мысли о работе.

Он подъехал к своему небольшому ранчо с аккуратным газоном и валявшимся посереди дорожки велосипедом. Блэйк решил не ругать сына за это и позвал его к себе в кабинет.

– Пап, сейчас я все объясню насчет велосипеда. Я играл на лужайке с Джимми Толливером, а фургон с мороженым…

– Ладно, это неважно, – сказал Блэйк сыну.

– Что-нибудь случилось, пап?

– Да, в некотором смысле. Помнишь, мы собирались отправиться в поход на природу? Придется с этим повременить.

Блэйк с удивлением увидел, что сын лишь пожал плечами.

– Извини, – сказал Блэйк.

– Ничего, пап. Меня вообще не особо привлекала эта затея из-за комаров и мошкары. Может, лучше как-нибудь съездим в Диснейлэнд, а?

– Но мы и так всегда ездим в Диснейлэнд. В этом году мы уже были там дважды.

– Да, но мне Диснейлэнд нравится.

– Я думал, ты уже настроился на Вашингтонский национальный парк.

– Это ты перепутал меня с собой, пап. Я туда особо не стремился.

И его дочь, как выяснилось, тоже. Блэйку стало как-то легче рассказать обо всем жене.

– И что же на этот раз, Билл? – спросила она, накрывая на стол и избегая его взгляда.

– Не имею права рассказывать. Меня некоторое время не будет в городе. Недельки две.

– Понятно, – холодно отозвалась она.

– Прости.

– Ты просил прощения в прошлом году и будешь просить в будущем. Что, так принято у вас в Бюро, а? Все время просить прощения? Сегодня у нас на ужин твои любимые кабачки.

– Ты же знаешь, если бы у меня была возможность выбора, я бы не стал тебя опять расстраивать.

– Да какая разница? Иди умойся. Через минуту садимся за стол.

– Я не буду ужинать. Спешу.

Миссис Блэйк сгребла его столовый прибор и выскочила на кухню. Блэйк последовал за ней. Она плакала.

– Уходи! Просто уходи, и все, – всхлипывала она. – Тебе надо идти, вот и иди.

– Я люблю тебя, – сказал он.

– Ну и что? Уходи, убирайся!

Он попытался поцеловать ее, но она увернулась. Всю жизнь она будет вспоминать, как не разрешила ему поцеловать себя в последний раз.

Когда Блэйк вернулся в управление, он понял свою первую ошибку. В смежном со спальней кабинете сидели и разговаривали два агента.

– Она там, внутри, – бросил один из них и добавил, закатывая к потолку глаза: – На этот раз нам досталось нечто неповторимое.

– Сколько времени она уже там? Ужинала?

– Она говорит, что есть необязательно. Еда – это эгоизм.

– Вы проверяли, как она там?

– Час назад. Она говорит, что не понимает, почему ее держат под стражей, раз она ничего не совершила. Лично я предпочел бы вообще не иметь дела с современной молодежью.

– Вы должны были быть с ней рядом, – сказал Блэйк и угрюмо прошел в комнату. Там было темно.

Блэйк включил свет.

– Черт! – вырвалось у него.

С подлокотника кресла свисали длинные рыжие волосы. Со спинки свешивались юные белые ножки. Грудь казалась неподвижной. Никаких признаков дыхания. Свободная пятнистая майка не двигалась.

Блэйк бросился к бездыханному телу и припал ухом к груди. Бьется ли сердце? Да. Сердцебиение отчетливое.

– Потрахаемся? – послышался слабый голос.

Блэйк ощутил его щекой.

Он поднялся с колен. Зрачки ее светло-голубых глаз были размером с булавочную головку. Бледно-розовые губы растянулись в едва заметной глуповатой улыбке.

– Трахнемся? – повторила она.

– Мисс Стоунер, что с вами?

– Улет. Я уехала в горы. Я – в горах. На горе. Я лечу. Улетаю.

– У мисс Стоунер была какая-нибудь сумка? – спросил Билл агентов.

– Да, Билл. Нечто вроде сумочки.

– Поройтесь там и найдите таблетки.

Билл наблюдал, как девушка пыталась сфокусировать взгляд.

– Никаких таблеток, – откликнулся один из агентов.

– Я обыщу ее сам. Заходите сюда, – сказал Блэйк, которому нужен был свидетель на случай, если девчонка заявит впоследствии, что с ней обошлись неподобающим образом.

На ней были потертые джинсы в обтяжку. Блэйк похлопал по карманам и нащупал маленький пузырек.

Когда он сунул за ним руку, она пробормотала:

– Ага, хочешь погладить? Это хорошо. Я люблю сначала поиграть.

В пузырьке оказалось нечто похожее на маленькие желтые таблетки аспирина.

– Мескалин? – спросил Блэйк.

– Нет, спасибо, я и так балдею, – отозвалась Викки Стоунер.

– Она ваша, – сказал один из агентов.

– Она наша, – поправил Блэйк. – Я хочу, чтобы с ней рядом всегда были двое. Неотлучно.

Блэйк посмотрел на часы. Сегодня вечером в Вашингтон они не полетят. Он не собирался тащить ее на самолет в таком состоянии. Блэйк и двое агентов просидели с ней всю ночь. Незадолго до рассвета она расплакалась, а затем, снова закрыв глаза, погрузилась в сон. Проснувшись, она оказалась страшно голодной и потребовала три «супербургера», двойную порцию жареной картошки, «Кока-колу» и молочный коктейль.

После остановки в «Макдональдсе» она попросила, чтобы ее отвезли в табачно-кондитерский магазинчик. Она сказала, что ей хочется шоколадный батончик и что без него она просто умрет. Блэйку показалось, что она слишком долго задержалась в магазине, и он было направился внутрь, но столкнулся с ней в дверях.

– Мне кое-что надо было, – пояснила она, так и не сказав, что же именно.

Блэйк обратил внимание, что никакого шоколадного батончика у нее в руках не было.

Они уже подъезжали к аэропорту, когда Викки включила радио и накручивала ручку настройки до тех пор, пока из динамиков не донесся тяжелый ритм и какие-то странные звуки, напоминающие радиопомехи. В тексте «песни» содержалась, судя по всему, сильная неудовлетворенность действительностью и потребность в ком-то, как понял Блэйк – в сексуальном партнере.

Викки Стоунер кивала головой в такт музыке, а когда начались новости, закрыла глаза.

В новостях главным образом говорилось о том, что прошлой ночью произошла авиакатастрофа. Самолет, совершавший рейс Лос-Анджелес – Вашингтон, разбился в Скалистых горах. По сообщениям очевидцев, это случилось из-за взрыва в хвостовом отсеке. Погибло около сотни человек.

Блэйк подал знак, и идущая впереди машина остановилась. Автомобиль, ехавший сзади, тоже свернул на обочину.

Десять человек в костюмах, галстуках и начищенных до блеска ботинках собрались у дороги. На всех были одинаковые фетровые шляпы с загнутыми – спереди вниз, а сзади вверх – полями.

– Вот что. Ты, ты, ты и ты, – сказал Блэйк. – Переоденьтесь-ка во что-нибудь другое. Я не хочу, чтобы у всех была одинаковая одежда. Ты и ты, некоторое время не брейтесь. Ты и ты, уберите свои проборы. С твоим «ежиком» ничего не поделаешь, так что будешь ходить в шляпе.

– В чем дело, Билл?

– Самолет, на котором мы вчера должны были лететь в Вашингтон, взорвался. Я не знаю, имеет ли это отношение к нам, но самолет разбился в Скалистых горах. Меня предупредили, что жизнь мисс Стоунер в опасности. И мне кажется, нам следует действовать соответствующим образом. Сделаем так. В Вашингтон не полетим. Предположим, что за мисс Стоунер действительно охотятся убийцы. Значит, нападения можно ждать откуда угодно. Стало быть, следует проявлять осторожность. Мы поедем в Денвер, но не на трех одинаковых явно государственных автомобилях. Ты и ты, возьмите напрокат самую что ни на есть крутую машину. Ты и ты, поедете на грузовике. Ты и ты, раздобудьте четырехдверный лимузин – «кадиллак» или «линкольн».

– Взять напрокат?

– У тебя что, есть собственный?

– Понятно, возьмем напрокат.

– Хорошо. Ты возвращаешься назад, к Уоткинсу. Скажешь ему, что мы поехали в Денвер. Поселимся в номерах, выходящих окнами на Скалистые горы, чтобы не дергаться по поводу того, что в нас кто-то целится из окон напротив. Когда мы туда доберемся, созвонимся с инспектором Уоткинсом.

– Если мы возьмем машину напрокат, то лишимся радиосвязи, – заметил один из агентов.

– Я предпочитаю пожертвовать связью, лишь бы не привлекать к себе внимания, – ответил Блэйк.

– Сэр, вы действительно думаете, что на жизнь мисс Стоунер заключен открытый контракт? И что кто-то взялся его выполнить?

– Нам повезло, что мы вчера не сели на самолет, вот что я думаю. Надеюсь, теперь нам будет сопутствовать удача. Неподалеку от Уоттса есть закусочная – «Брубоз». Все ее знают?

Кто-то кивнул, кто-то отрицательно покачал головой Блэйк перегруппировал своих людей, чтобы в каждом звене был человек, кому она знакома, и вернулся к своей служебной машине.

– Оки-доки, – улыбнувшись сказал Блэйк.

– Что это такое? – удивилась Викки Стоунер. – Оки-доки?

– Это значит все в порядке, мисс Стоунер.

– Обалденно, старик, – оценила Викки.