Читаем Терновый Оплот (ЛП) онлайн бесплатно

— Приветствую тебя, дочь Самулара, — проскрипел слабый хриплый голос.

Перепуганная неземным звуком, Бронвин развернулась и обнаружила себя смотрящей прямо в горящие красные глаза, глубоко запавшие на скелетном лице.

Подавив крик, девушка отступила. Бросив на говорящего второй взгляд, она поняла, с чем столкнулась. Длинные рассыпающиеся одежды лохмотьями повисли на длинной фигуре. Там, где некогда была плоть, остались лишь окрашенные серым кости. Жидкие пряди белых волос выбивались из-под капюшона некогда белого плаща. Но в светящихся глазах все еще сверкала жизнь. Это был лич, немертвый маг, одно из самых известных и могущественных существ.

Существо зашевелилось.

— Дочь Самулара, — повторил он. — Тебе не нужно сильно пугаться меня. Я долго ждал этого дня. Как и ты — лишь ради одного. Фенрисбейн — время пришло? Ты пришла за ним и третьим кольцом?

Женщина кивнула. Это казалось правильным. Ко всему прочему она не была уверена в том, что голос послушается её.

Ради моего отца, который, в отличие от Хронульфа, Дага и Хелбена, всегда был здесь.

27 Тарсаха, год 927 ЛД

Пара юных магов застыла на вершине горы, с трепетом обозревая жуткий результат их совместного колдовства.

Перед ними расстилались луга весенних трав и горных полевых цветов. Моментом раньше они обозревали древнюю осажденную цитадель. Теперь она сгинула, вмести со всеми могущественными существами, нашедшими свой приют в её стенах. Исчезла вместе со всеми выжившими — принесенная в жертву войне против демонов, вырывавшихся из руин близлежащего Аскалхорна. Крепость скрылась, не ни оставив после себя следов кроме разве что тех, что запечатлелись в воспоминаниях пары людей, ставшей причиной разрушения.

Оба были молоды, но здесь их сходство заканчивалось.

Ренвик Карадун, Снежный Плащ, был маленьким и изящным, с прекрасной внешностью и бледным, узким лицом. Одеяния его были совершенно белы, струящийся плащ — богато расшит шелковыми белыми нитями и подбит снежным мехом горностая. Волосы мага поседели раньше срока, образуя вдовий пик в центре лба. Все поведение мужчины говорило о гордости и амбициях, и на результаты своей магии он взирал с удовлетворением.

Спутник его был выше на голову и широк в груди и плечах. Волосы и глаза его были черными, а лицо даже в начале года выглядело загоревшим под солнцем. Стороннему наблюдателю было бы простительно счесть человека следопытом или лесником, если бы не магическая аура, все еще висевшая вокруг него. От размышлений о содеянном в глазах мага стоял глубокий ужас.

Зияющий шрам, обугленный скелет крепости — все это сделало бы принятие действительности легче. Но эта безмятежность… Он никогда не слышал тишины столь глубокой. Столь бездонной и обвиняющей. Ему казалось, будто окружающие горы и все их обитатели ошеломленно замолчали, став свидетелями невероятной силы магии, что только что смела с лица земли древнюю крепость и всех её обитателей.

Где-то посреди крон старых деревьев, раскинувшихся внизу, чирикнула птица. Трель нарушила сверхъестественную тишину и прогнала страх, что держал в своих лапах двух магов. Словно сговорившись, они развернулись и пошли вниз по склону. Память о содеянном повисла между ними тяжким грузом.

Но маг не желала оставлять этот вопрос. Он повернулся к товарищу. Выражение лица Ренвика остановила его на полпути. Друг выглядел довольным, почти восторженным. Мечты о власти, бессмертие — Ренвик так часто говорил о них — огнем горели в его глазах.

Спутник Ренвика положил руку на толстый дуб, внезапно ощутив желание на что-нибудь опереться.

— Кольца, что ты использовал для заклинания, — резко спросил он. — На что еще они годятся?

Младший маг одарил его надменной улыбкой.

— Почему ты спрашиваешь? Неужели тебе мало сегодняшней работы?

Второй маг так и вспыхнул. Он запустил руки в складки белого плаща Ренвика, поднял его с земли и ударил о дуб.

— Скажи мне, где ты нашел эти кольца! Какова природа их силы?

Ренвик только улыбнулся.

— Я не знаю, чем они должны были быть. А как я их использовал — не узнаешь ты.

Спокойствие Ренвика пристыдило его спутника. Были и лучшие способы контролировать ситуацию. Он выпустил облаченного в белое мага и сделал шаг назад.

— Ты знаешь, что в магической битве ты мне не соперник, — ответил он.

— Я не собираюсь с тобой драться, — самодовольно заявил Ренвик. — Кольца, как и частичное понимание силы, которую они дают, находятся в руках врага, которого тебе не победить.

Это заставило мага отшатнуться. Даже среди воспитавших его эльфов было мало тех, что могли соперничать с ним в магии.

— Ты не спросил, о ком я. Полагаю, мешает гордость, — заметил Ренвик. — Но я скажу. Кольцами владеет Самулар, а после их получат его потомки.

— Паладин?

— Самулар не просто паладин. Ему суждено стать легендой. С моей помощью, разумеется.

Маг начинал понимать. Он даже начал восхищаться этой софистикой. Паладины были благородными воинами, рыцарями, посвятившими жизнь служению своим богам. Они состояли на службе у королей, защищали слабых, блюли закон и справедливость. Зло в любой форме было для них проклятием. Они просто не могли его выносить. Ни одна иная группа людей не была столь благородна. Если три кольца были в руках паладина Самулара и он использовал их силу во имя добра, то маг едва ли мог украсть их, не став врагом всего хорошего.

— Путь паладина праведен и светел, — тихо пробормотал Ренвик, словно вторя мыслям своего спутника. — Если ты не с ним, то против него.

Он не мог отрицать истину, но чувствовал себя обязанным добавить еще кое-что.

— Такую силу не просто сдержать, — продолжил старший маг, человек, что спустя два столетия станет известен как Хелбен Арансан. — Ты не можешь вечно скрывать кольца. Однажды, они попадут в другие руки и будут использованы для других целей.

И снова бледный Ренвик улыбнулся.

— Тогда в твоих интересах убедиться, что этого не произойдет. После того, как сказка начнется, кто знает, каков будет конец?

5 Миртула, 1368 ЛД

Молодая женщина, судя по внешности — пират-неудачник, остановилась у подножия холма. Здесь, так близко к морю, холм был слабым укрытием, и ветер, развивавший её плащ и хватавший за плечи, напоминал о недавней зиме. Бросив взгляд через плечо, женщина убедилась, что дорога бегущая позади все еще безлюдна. Уверившись в этом, она откинула в сторону сухие ветви, скрывавшие небольшой вход в морскую пещеру.

Из тьмы выпорхнула одинокая летучая мышь. Женщина инстинктивно уклонилась — быстрое ловкое движение, заставившее её длинную коричневую косу качнуться, а потом перекинуться через плечо. Снова отбросив волосы назад, она достала из вещей факел. Несколько ловких ударов ножом по кремню, и полетели искры, а затем вспыхнуло пламя. Каменный пол пещеры мгновенно ожил. От внезапно вспыхнувшего света крысы в тревоге разбегались в стороны, а крабы пятились прочь.

— Глубоководье, город роскоши, — пробормотала Бронвин, изгибая губы в ласковой ироничной усмешке. Она прожила в городе четыре года, и дела чаще заносили её в подобные места, нежели в принадлежавший ей шикарный магазин на Улице Серебра. Здесь, в горах к югу от портового города, великолепия было мало. Запах моря, перемешанный с запахом мертвой рыбы и еще менее приятным зловонием располагавшихся рядом Крысиных Холмов, участка берега, использовавшегося для свалки городского мусора, тяжело висел в неподвижном воздухе. Нырнув в маленький проход, женщина выпрямилась, оглядываясь вокруг. Пещера была холодной и сырой. Вода усеивала пол лужами, сочилась изо мхов и лишайников, покрывавших стены, и, словно слюна, стекала с похожих на клыки камней, свисавших с потолка. Когда настанет время прилива — воды здесь будет еще больше.

Мысль эта заставила Бронвин пойти по крутому и петлявшему проходу быстрее. Двигаясь вперед, она прижимала руку к влажной стене, чтобы сохранять равновесие, и осторожно вглядывалась в тени за пределами круга света, источаемого факелом. Летучие мыши, крысы и крабы представляли собою сливки пещерного общества. Женщина более чем ожидала столкновения с чем-то похуже.

Она осторожно обогнула широкое озеро, которое почти охватывало каменный карниз. Бронвин терпеть не могла воду, что придавало особой ироничности её пиратской внешности.

Девушка подняла руку, чтобы убедиться — её лихая красная косынка все еще на месте, а дешевые бронзовые серьги, напоминавшие пиратов Нелантера, висят в ушах. Это были Пещеры Контрабандистов, и, как говорила пословица, «Если пришел в Холодный Лес — дрожи». Годы рабства научили женщину, что выживать — значит адаптироваться.

В этот момент путь резко изогнулся. Через несколько шагов коридор расширился, образуя пещеру. Трещина, зиявшая высоко над головой, давала немного света. Бронвин оглядела провал, внезапно появившийся рядом с дорогой. Он походил на глубокую рану в каменном сердце горы. По дну провала текла подземная река — быстрая, глубокая и ужасающая. Подавив дрожь, Бронвин принялась за работу.

Она сняла с плеча сумку и вытащила оттуда большую тряпку, потом маленький топор созданный из митрала и красного дерева. Привитая жизнью забота о хороших вещах заставила её тщательно завернуть топор прежде, чем поместить его за камень, спрятав от любопытных взглядов за кучей гальки.

Покончив с этим, он опустилась на живот у края оврага и потянулась вдоль крутой скалы, не останавливаясь до тех пор, пока не обнаружила веревку, которую повесила там несколько дней назад. Тогда она проводила разведку и готовила место встречи. Канат был практически не заметен, его длины хватало, чтобы закрепить веревку на стенах ущелья с обеих сторон. Провисавшая середина оказалась под водой, сносимая быстрым течением реки.

Забраться по мокрой веревке — задача не из легких, и, к тому времени, как девушка оказалась на месте, старые кожаные перчатки размокли и ладони оказались сырыми.

Потратив несколько мгновений, чтобы отдышаться, Бронвин выбросила испорченные перчатки, снова подхватила сумку и закрепила конец веревки на поясе. Она вскарабкалась по крутому склону, оказываясь там, где скала нависала над бегущей понизу тропой. Девушка выбрала это место из-за образовавшейся внизу полости. Если удача подведет её, и веревку придется использовать для того, чтобы спуститься в ущелье, она не уподобиться перезрелому яблоку, брошенному о каменную стену.

Когда веревка была закреплена, свободно ниспадая вниз неровной изогнутой змеей, Бронвин вытащила из своего мешка странный кусок железа. Формой своей тот напоминал толстопузый котел с широким горлышком, сужающимся к краю, загибавшемуся в обе стороны. Перевернув предмет, она положила его поверх веревки. Крепко схватившись за изогнутые ручки, она зажмурила глаза и бросилась в ущелье.

Бронвин быстро неслась по веревке в сторону дальней стены ущелья, замедлившись лишь в самой низкой точке. Остановившись в нескольких футах от края, она взмахнула ногами, обхватывая веревку сапогами — на всякий случай. Девушка отпустила одну ручку и ухватилась за канат рукой. Пальцы сомкнулись вокруг веревки. Со вздохом облегчения, она поползла по канату и вскарабкалась на твердый выступ. Спустя сотню шагов, Бронвин нашла, что искала — маленькое отверстие у подножия каменной стены. Оно выглядело нелепо, словно огромная мышиная нора.

Опустившись на землю, Бронвин поползла в туннель. Это был короткий проход, ведущий в новую сеть туннелей. Это был не самый быстрый путь к согласованному месту встречи — совсем нет — к тому же он был очень узким. Хотя это, конечно, кому как. Бронвин могла пролезть через тесный туннель, а вот те, с кем она собиралась заключить сделку — не могли.

Выйдя из туннеля, девушка зажгла новый факел. Несколько сотен шагов — и она стояла у входа в условленное место — в маленькой мокрой прихожей высеченной в скале веками капающей воды.

Ожидавшее внутри совершенно не располагало войти. Относительно плоскую каменную плиту подпирали несколько валунов. Сооружение заменяло здесь стол. Сверху лежали объедки неаппетитного обеда: черствый хлеб, зловонный сине-зеленый сыр и кружки с пивом цвета ила, сваренного из грибов и мха. Эта трапеза только что поглощалась тремя уродливыми дворфами. Самыми уродливыми из тех, что видела Бронвин.

Это были дуэргары, раса глубинных гномов, с серыми бородами, серой кожей и серыми душами. Вражда между горными дворфами и дуэргарами была столь же непримирима, как между эльфами и их подземными сородичами — дроу. Бронвин вела дела со всеми этими личностями — но осторожно. Каждый участник мерзкого трио поднял руку, чтобы защитить глаза от яркого света факела.

— Ты пришла одна? — спросил первый.

— Как было оговорено, — сказала она, кивая на третьего и самого маленького дуэргара. — И, если уж вспоминать о договоренностях, вас тут должно быть лишь двое. Это кто?

— А, он, — ответил дуэргар, говоривший первым. Он небрежно махнул рукой. — Сын, может быть — мой. Он приходит, чтобы смотреть и учиться.

Бронвин оценила третьего участника группы, единственного, с кем она еще не встречалась. Для дуэргаров было нормальным выглядеть тощими и узловатыми, но этот малыш был самым худым из виденных ею представителей этого вида. Подняв факел, Бронвин прищурилась. Он же просто мальчик. Остальные дуэргары носили жесткие седые бороды, но этот выступающий подбородок был лыс, словно канюк. Да и зубы дворфа все еще были на месте. Он сосредоточенно ковырял в них черным ногтем.

Вытащив палец изо рта, дуэргарский мальчишка провел языком по зубам, чтобы собрать кусочки. Он поймал любопытный взгляд Бронвин. Женщина кивнула ему в знак приветствия. Медленная понимающая усмешка растянула его губы. Зло, повеявшее от молодого дуэргара, было осязаемо, словно зловонный пар, поднимавшийся в морозное утро от невычищенного горшка. Бронвин вздрогнула от подобной злобы проявленной столь молодым существом. Лидер отметил её реакцию. Он зарычал и оттолкнул мальчишку, который взвизгнул, словно щенок, которого пнули ногой. Жестокий взгляд молодого дуэргара устремился на женщину, словно он считал её некоторым образом повинной в ударе.

Бронвин сделала вид, что ничего не замечает. Взяв со стола маленький каменный нож, она срезала себе кусок вонючего сыра. Среди дуэргаров это было проявлением вольности и, быть может, даже небольшим вызовом. Второй взрослый дворф сердито посмотрел, но ничего не сказал. Он никогда не говорил в её присутствии, хотя трехфутовая железная дубинка, которую он таскал с собой, добавляла к его молчанию долю красноречия. Посмотрев на дворфа, женщина закинула кусок сыра в рот. Она сохраняла вежливый, почти самодовольный, вид, таким образом молча заявляя, что она здесь главная и причин для беспокойства просто не видит. Необходимая бравада при общении с дуэргарами, но момент выдался неудачный. Пока она ждала ответа, желудок её вывернулся наизнанку от понимания и отвращения. Но удача повернулась дважды. Дубинка дуэргара оставалась опущенной, а ворованный сыр не вырвался наружу.