Читаем Тень наркома онлайн бесплатно

Проснулся я от прикосновения к плечу. Передо мной стояла улыбающаяся стюардесса. Сквозь окно я увидел движущийся трап.

— Уже Будапешт?

— Будапешт.

— Сколько будем стоять?

— Около двух часов. Прилетели на час раньше. Вы выйдете?

— Да. Я могу оставить здесь чемодан?

— Конечно.

Чемодан я оставил, кейс взял с собой.

Так уж получилось, что мне приходилось часто летать с посадкой в Будапеште. И я всегда заходил в бар транзитного зала. Это не было простым ритуалом: такого кофе, как в будапештском аэропорту, я не пил нигде. Даже в Риме. А уж там кофе готовить умеют.

Лысый бармен оказался на месте. Я помнил его еще со времен первой командировки в Алжир, лет двадцать тому назад. Тогда в будапештском аэропорту я в первый раз увидел «фри-шоп» и бар с иностранными напитками. Но если во «фри-шопе» купить можно было только на валюту, то бармен брал рубли. Делал он это тайком, советские об этом знали. Курс у него был божеским, и пассажиры из Москвы выстраивались в длинную очередь.

Может быть, именно из-за этих воспоминаний кофе здесь и казался самым лучшим.

Я взял чашку и сел за столик. Стоянка два часа. Торопиться некуда. Можно собраться с мыслями.

Проходя мимо висящего на стене телевизора, я видел те же кадры, что и полтора часа назад в Риме: Горбачев и Раиса, спускающиеся с трапа самолета, Ельцин на танке, толпы на улицах.

Что меня ждет в Москве? Стоит ли рисковать? Можно переоформить билет на другой рейс прямо здесь, в транзитном зале. Можно выйти в город и купить новый билет. Но Будапешт — не Рим, отсюда можно прямехонько в Лефортово.

Прилетел новый самолет. Из Москвы. Пассажиры, говорящие по-русски, облепили буфет, и до меня долетали обрывки фраз. Люди, одетые по-летнему, оживленно жестикулировали, что-то внушали друг другу. Ко мне никто не подсаживался. Сидел я по-прежнему один.

И в этот момент я увидел нечто.

Не обратить на нее внимание было невозможно: высокая, метр восемьдесят, не меньше, светло-русые волосы до плеч и большие голубые глаза плошками. И в довершение летнее ярко-красное платье, очень открытое — мои друзья называли такие «с залазом», груди не меньше третьего размера и крепкие стройные ноги в красных лодочках.

«Такого не бывает! — я покачал головой. — Такое можно только нарисовать. Уж больно хороша! Просто Мальвина».

Девушка в красном платье повертелась у бара, потом прошла во «фри-шоп».

Я посмотрел на часы: прошло уже почти полтора часа. «Еще минут тридцать», — вздохнул я.

Если бы это был не Будапешт! Кроме венгерского здесь ни на каком языке не объяснишься. Лет пять назад я чуть не заблудился в самом центре города. Хорошо, кто-то в Москве рассказал про службу переводчиков: если набрать по телефону-автомату «06» или «07», сколько именно, уже не помню, то к телефону подходит дежурный переводчик. Как «скорая помощь».

Мимо снова прошла Мальвина в красном платье. На этот раз совсем близко от меня. До чего же хороша!

И в это время я услышал голос рядом с собой:

— Как самочувствие, Евгений Николаевич?

Это говорил незнакомый человек в сером тропическом костюме. Я не заметил, как он подсел ко мне.

Я вздрогнул, но смотреть в его сторону не стал.

— Спасибо, хорошо.

— За событиями в Москве следите?

— Слежу.

— Вот такие там дела…

Я вздохнул.

«Кто он такой? Откуда взялся?»

— Такое творится, — он продолжал. — Памятник Дзержинскому снесли.

«Дальнейшее предположить нетрудно, — соображал я. — Следующая команда: оставьте кейс на месте, а сами идите на посадку. И что мне делать?»

— Возьмите посадочный, Евгений Николаевич, — человек в сером костюме положил передо мной голубой транзитный посадочный билет. — Теперь он ваш.

Я взял. Вертелась мысль: «Зачем это? Что дальше?»

— А теперь положите на стойку ваш посадочный, — голосом, не терпящим возражения, приказал человек в тропическом костюме.

Я положил.

«Сейчас потребует кейс, — соображал я. — Но просто так кейс я не отдам».

— Торопитесь. Посадка уже началась, — человек в тропическом костюме взял мой посадочный. — Счастливого пути. Номер вашего рейса на посадочном талоне. Скажите стюардессе свое имя, и она покажет вам место. Дальнейшие инструкции получите в самолете.

И исчез.

Кейс остался при мне.

Я вертел новый посадочный талон и ничего не мог понять.

Что это может означать? Мне дали посадочный на другой рейс и оставили кейс. Оставили кейс! Что дальше? Дальнейшие инструкции получу в самолете. Какие? От кого?

«Прежде всего надо узнать, куда я теперь лечу», — соображал я.

Я встал, подошел к табло и стал искать номер рейса:

Лондон… Москва… Стокгольм… все не то. А вот и мой рейс. Рабат — Рио-де-Жанейро! Не ближний свет!

— Объявляется посадка на самолет Аэрофлота, следующий рейсом Москва — Рабат — Рио-де-Жанейро, — объявили сначала по-венгерски, потом по-французски, потом по-русски.

Пассажиры толпились у посадочного отсека.

Надо идти.

У входа в самолет пассажиров встречала высокая черноволосая стюардесса.

— Моя фамилия Лонов.

— Я вас проведу на ваше место.

Место оказалось у окна, снова в первом классе, только теперь во втором ряду. Рядом стоял мой чемодан. Позаботились!

Я устроился поудобнее, пристегнул ремень.

На соседнее кресло кто-то сел. Я повернул голову.

Рядом сидела девушка в красном платье, та, которой я любовался у бара. Мальвина.

Стюардесса показывала, как надо обращаться со спасательным жилетом. Соседка следила за ее движениями и сверяла их с рисунками на буклете, который держала в руках.

Я хотел предложить ей свое место у окна, но решил пока не отвлекать. Я искал глазами человека, который должен ко мне подойти. Но в первом классе кроме меня и Мальвины сидели только две ярко выраженные латинки. «Эти — нет, — решил я. — Кто-то появится из другого салона. Или из экипажа».

Другая стюардесса, та, которая встречала пассажиров у трапа, подкатила тележку с напитками. Я взял бокал шампанского. Соседка пошепталась со стюардессой, и та принесла ей чашку кофе.

Потом: «пристегнуть ремни», «не курить»…

Самолет оторвался от земли, набрал высоту. Я искоса поглядывал на соседку, та продолжала изучать буклет. Я уже хотел начать разговор, но она опередила меня:

— Вы говорите по-португальски?

— Нет, — удивился я.

— Нам придется учиться.

Я не понял, почему она сказала «нам», а она продолжала:

— Говорят, это несложный язык. Вы знаете много языков, вам будет легче. Говорят, тому, кто знает много языков, легче изучать новый.

— А вы знаете какой-нибудь иностранный язык? — решил я перехватить инициативу.

— Практически никакого. Учила английский.

Она сокрушенно покачала головой. Ее большие голубые глаза стали еще больше. «Настоящая Мальвина!» — не переставал я удивляться.

Она положила буклет в отделение для газет и повернулась ко мне:

— Но португальский я выучу. Если что-то надо, я обязательно сделаю. Я вас уверяю, через два года мы будем свободно говорить по-португальски.

Это «мы» было уже во второй раз. И я осторожно спросил:

— Почему вы говорите «мы»?

Мальвина удивилась:

— Потому что мы будем изучать вместе.

Я удивился не меньше:

— Кто «мы»?

«Компания, что ли, какая?» — подумал я.

— Вы и я. Вдвоем.

— Вдвоем? Вы в этом уверены?

— Конечно.

— А кто вы такая?

— Как кто такая?! — еще больше удивилась Мальвина.

— Я ваша жена.

— Жена?!

Я залпом допил шампанское:

— Вы в этом уверены?

— Ну, конечно.

И она протянула мне зеленый дипломатический паспорт.

На второй странице — фотография Мальвины, и там, где «фамилия» и «имя»: Лонова Нина Георгиевна, супруга советника Министерства иностранных дел.

— Вот видите, — Мальвина излучала безмятежную улыбку.

Я внимательно изучил паспорт: все как у моей бывшей жены, только там, где год рождения, не 1950, а 1970.

Я рассматривал паспорт и соображал. Итак, кто-то определил Мальвину мне в компаньоны. Радоваться по этому поводу или печалиться? Дама она, по первому впечатлению, странная.

— Как вас зовут на самом деле?

— Нина.

— Это я уже прочел. Я хочу знать, как вас зовут на самом деле. Я должен знать настоящее имя своего компаньона.

— Не компаньона, а законной супруги, — поправила лже-Нина.

— Хорошо, супруги, я не отказываюсь. При ваших внешних данных отказаться от такого было бы ни с чем не сравнимой глупостью.

— Зовите меня Нина.

— Но ведь вас зовут иначе.

— Верно. Иначе. Но когда я что-нибудь делаю, то делаю серьезно. Я стала Ниной только сегодня утром. И сказала себе: все, я — Нина и никто больше. На два дня я — Нина. Нина. Нина Георгиевна.

— Ах, всего только на два дня! — обрадовался я. — Потом вы вернете свое имя.

— Да нет же! — Мальвина снова выглядела до крайности удивленной. — Через два дня нам с вами дадут другие имена, и мы забудем наши собственные. Навсегда.

— И какие нам дадут имена?

— Бразильские. — Она развела руками, что должно было означать: ну какой же вы непонятливый.

Игра в вопросы и ответы мне надоела:

— Послушайте, расскажите мне все от начала до конца. Мне сказали, что меня проинформируют в самолете. Я жду.

— Вас кормили в самолете до Будапешта?

— Нет.

— А нас кормили. И теперь снова кормить будут не скоро. А вы голодный. Поэтому и злой.

— Да не злой я! Я хочу знать, куда мы летим! И что мы должны делать.

— Мы летим в Бразилию.

— Это я уже понял. Нас кто-нибудь встретит?

— Да.

— Кто?

— Не знаю. Нас встретят, и вы им отдадите ваш кейс.

«Ах, вот в чем дело! — понял я. — Кейс. Теперь понятно.

Кому-то понадобилось перевезти этот кейс в Бразилию, и перевозчиком оказался я. Но причем тут Мальвина?»

— Хорошо. Я отдам кейс, что дальше?

— Они дадут нам документы, деньги за то, что в кейсе, отвезут в маленький город, на первых порах помогут, пока мы будем изучать язык. И всё.

— И что я буду делать?

— Да что хотите!

— А вы?

— А я ваша жена.

— Понимаю.

К этому я уже начинал привыкать.

— Вас правда не кормили до Будапешта?

— Правда.

Она встала, подошла к стюардессе и принялась что-то втолковывать. Та отрицательно качала головой. Мальвина стояла на своем, стюардесса отказывалась. Потом они обе ушли, и через несколько минут Мальвина появилась с подносом:

— Рыба у них кончилась. А мясо разогрели.

«Хваткая девица, — оценил я. — С такой не пропадешь.

Но такая и свернет в рог. Кажется, я влип! Интересно, надолго ли?»

Я действительно очень хотел есть и ел с аппетитом. Мальвина смотрела на меня, как мать на сына, утром уплетающего манную кашу:

— Миленький, какой же ты голодный!

— Кстати, вы не хотите пересесть к окну? — Я вспомнил, что именно так хотел начать с ней разговор.

— Нет! — опять удивилась она. — Если бы я хотела, я бы попросила. Я всегда прошу, если что-то хочу. Это нормально.

— Нормально, — вздохнул я. «Ну и дамочку господь послал!»

— И не зови меня на «вы», я твоя жена.

— Я понял, что жена.

— Ну и прекрасно. Тебе чаю или кофе?

— Я попрошу.

— Так чаю или кофе?

— Кофе.

— Ты ни о чем не должен волноваться. Ты много поработал, устал. У тебя было трудное задание. Ты с ним справился. Теперь тебе надо отдохнуть. Я здесь, рядом. И сделаю все, что ты хочешь. Я твоя жена.

— Понимаю.

— Еще нет, — она покачала головой.

— Не могу же я тебе это доказать здесь!

— Этого здесь нельзя.

«А она еще и с сексуальным комплексом? — вздохнул я про себя. — Ну и попал!»

— Теперь ты можешь ничего не бояться. Все прошло. Никто тебя не найдет. Завтра у тебя будет другое имя.

«Интересно, за кого она меня принимает?» — думал я.

— А что я такого сделал, чтобы срочно менять имя?

— Я все знаю. И завтра забуду.

— А что сегодня ты помнишь? — Мне эта конспирация не нравилась.

— Я тобой горжусь.

— Все мои друзья мною гордятся.

— И я тоже.

«Ни малейшего намека на чувство юмора», — ужаснулся я.

Она наклонилась ко мне и прошептала:

— Я знаю, ты выполнял важное задание и убил какого-то торговца оружием. Теперь тебе надо срочно исчезнуть навсегда.

Я отпал. Ну и легенду мне придумали!

Стюардесса принесла кофейник. Моя новая подруга жизни аккуратно налила кофе в чашку. Судя по всему, она была фанатично аккуратной.

Итак, я убил кого-то. Доказать обратное я уже не смогу. И пистолет, который я нашел в кейсе, конечно же, окажется тем, который ищут все сыщики Италии.

Мальвина не отставала:

— Ты хочешь поспать?

— После Рабата.

— У тебя есть, что читать?

— Нет.

— Ты хочешь, чтобы я к тебе не приставала?

— Нет, нет. Наоборот. Расскажи что-нибудь.

— Что? — она обрадовалась.

— Что-нибудь.

— Ты лучше отдохни, ты устал.

Я действительно устал. Я повернулся к окну и закрыл глаза.

Мальвина молчала, размеренно гудели моторы, но сон не приходил. Я повернулся на одну сторону, потом на другую. Случайно моя рука упала на ее колено. Она ее подняла и положила на сиденье:

— Потерпи, не здесь же.

«Точно с сексуальном комплексом. С ее-то габаритами!»

— Нет, не могу заснуть.

— Хочешь яблоко?

— Нет.

— А что хочешь?

— Скажи, а в Бразилию мы надолго?

— Навсегда.

Ответила эдак простенько, как «на недельку до второго».

— И даже на пару дней не вырваться?

— Почему? Лет через пять, когда совсем привыкнем, можно будет куда-нибудь съездить. Если, конечно, ты сочтешь это неопасным. Если про тебя уже забудут.

— Пять лет! — перед моими глазами поплыли круги.

— Пять, — Мальвина положила мне под бок подушку.

— Через пять лет все забудется. Мы изменимся. Подрастут дети.

— Какие дети? — Я начал заикаться.

— Наши, — удивилась Мальвина. — У нас будет трое детей.

— Сколько? — я почти взвыл.

— Трое. Ты хочешь больше?

— Нет, пожалуй, троих хватит, — вздохнул я. «Так влипнуть!»

— Ты тоже хочешь троих? — она обрадовалась и взяла меня за руку. — Ты не знаешь, в Бразилии зимой холодно?

«А у нее еще плохо с географией!»

— Вряд ли.

— Я тоже так думаю, но на всякий случай взяла шубу. У меня на сборы был всего один день. И я не знала, что брать.

Мальвина продолжала что-то рассказывать про шубу, я ее перебил:

— Можно еще раз взглянуть на твой паспорт?

— Пожалуйста, — она протянула паспорт, и я стал рассматривать визовые страницы.

Бразильской визы нет. Значит, Бразилия возникла в самый последний момент:

— У тебя тоже нет бразильской визы. Нас обоих вернут в Москву.

— Если мы скажем, что летим в Парагвай, нам дадут транзитную визу на два дня. А для нас самое главное — пройти полицейский контроль. На таможне нас проверять не имеют права. А после таможни нас встретят.

Нет, подготовлено тщательно, Мальвину с моим кейсом в Бразилии ждут серьезные люди.

— Ты действительно собирала вещи в один день?

— В один.

— Но ты знала, что поедешь. Не знала только когда?

— Да. Но все получилось так быстро.

— А когда ты узнала, что поедешь со мной?

— Я же твоя жена, с кем я могу поехать еще!

«Опять за свое! Прямо партизанка!»

То, что я нашел кейс, для ребят из моей конторы должно было быть неожиданностью. Но когда из посольства пришла шифровка о том, что я лечу в Москву с непонятной «диппочтой», мои дорогие начальники все поняли. Дальнейшее при нынешней суматохе — дело техники.

— Ты пить хочешь? — Прямо перед моим лицом снова возникли большие голубые глаза и круглое, как по циркулю, лицо.