Читаем Темная звезда онлайн бесплатно
Итак, он снова настает. Год уже другой, а он снова тут как тут. Этот День. Только на этот раз пятидесятилетний юбилей. Репортеров и редакторов уже понаехало полным-полно. Празднества и торжества во всех крупных городах Земли, на каждой планете Солнечной системы, даже на Луне — нет, правда-правда! То-то радость детворе — гуляния в парках, фейерверки, кутежи, танцульки, парады. Вам, парни, везде и не поспеть. Этот День...
Проходите, пожалуйста, вперед и усаживайтесь поудобнее. Я уже жду вас. Хочу сразу признаться, что вы вряд ли услышите от меня много нового. Я поведаю вам все ту же старинную историю, которую каждый из вас наверняка слышал, и не раз, на протяжении последних сорока девяти лет, но ведь никому она еще не надоела, не правда ли?
История, незримо стоящая за всеми сообщениями и новостями, своеобразный колорит, окрашивающий исторические события, — вот, что я собираюсь вынести на ваш суд.
Тем из вас, кто хотел бы отдохнуть и освежиться, чрезвычайно рекомендую Марсианский бренди — этот чудный коньяк производят сегодня в Новом Квебеке. Нет, благодарю вас, мои юные друзья, боюсь, что здесь я не составлю вам компанию, годы, знаете ли, — употребление горячительных напитков делает меня вялым и слезливым. Но я с удовольствием понаблюдаю за вами. Так что пейте на здоровье, пейте до дна и от души.
Пятидесятая годовщина. Эх, годы, годы! А ведь и я был когда-то юным и цветущим, и у меня, как и у вас, кровь кипела в жилах... Но все прошло, и ныне перед вами немощный трясущийся старикашка, способный лишь к бесцельной болтовне. И все же я расскажу вам такую историю, какой, пожалуй, не знало человечество с тех незапамятных времен, когда первые люди спустились с деревьев на землю.
И я сам, собственной персоной, присутствовал на самой первой странице этого повествования!
Вообще-то кроме меня там были еще Калдикот, Бреш, Макгир и Стефано, всего пятеро, из сотни таких же стойких и блестящих юношей, выпущенных в свет лучшими университетами страны, — решительные и отчаянные соперники. Всех нас тестировали на сообразительность, на физическую выносливость, на математическую подкованность, на крепость нервной системы. Отбор был жесточайший и непримиримый. В расчет принималась совокупность показателей. Отсеивали слишком высоких, слишком медлительных, слишком тяжелых, слишком болтливых и так далее — до тех пор пока не остались счастливейшие из смертных, то есть наша пятерка.
И вот финальный экзамен.
Вообразите себе картину: пять глядящих друг на друга молодых людей на борту самолета Исследовательской базы в Аризоне, задающих себе один и тот же вопрос: что их ждет впереди, кто из них станет победителем, пилотом первого космического корабля, отправляющегося на Луну. Каждый из нас, безусловно, хотел стать этим избранным, новоиспеченным Колумбом, собирающимся не просто убедиться в том, что Земля круглая, но открыть для себя невероятную, таинственную, безграничную Вселенную. Каждый из нас исступленно желал этого всеми фибрами своей души, до горячечного бреда, до сумасшествия.
Представьте себе теперь то далекое время: появление первой радиоуправляемой ракеты, способной вырваться за пределы земной атмосферы, первый пилотируемый корабль, преодолевший половину расстояния до Луны и успешно возвратившийся на Землю, первый корабль-робот, облетевший вокруг Луны. Перспектива настоящих межпланетных, космических путешествий становилась все ближе, все реальнее. Газеты только об этом и трещали, телевидение по всем каналам демонстрировало достигнутые успехи, даже страницы школьных учебников пестрели будоражащими воображение заголовками.
И вот главный вопрос, занимавший нас, стал наконец предельно конкретным. Счастье пряталось уже совсем рядом, словно сосед за стенкой. Кто же станет им, этим единственным и неповторимым? Каким будет имя первого исследователя, героя всех времен и народов?
Всего пять вариантов: Калдикот, Бреш, Макгир, Стефано и ваш покорный слуга. Готовый корабль уже рвался к Луне. Недоставало лишь пилота. Кто-то из нас должен был стать Колумбом своего времени.
Помню, как я всматривался тогда в лица своих конкурентов и думал, что мы могли бы быть братьями или, по крайней мере, родственниками.
Строительство корабля осуществлялось в строгом соответствии со всеми спецификациями, среди которых не последнюю роль играли общая масса ракеты и подъемная сила. Необходимость неуклонного соблюдения конкретных требований, естественно, распространялась на пилота и на занимаемое им жизненное пространство внутри корабля. Предполагалось, что и сам космонавт, подобно точно выверенной детали сложнейшего механизма, обязан вписаться в определенные габариты — его рост и вес не должны превышать соответствующие максимальные значения. Что же касается природных данных будущего пилота, на них, естественно, никаких ограничений не накладывалось: сила, быстрота реакции и смекалка только приветствовались.
Итак, нас было пятеро — невысоких, крепко сбитых молодых людей, решительных, практически одинаково тренированных, очень близких друг другу в психологическом плане. Манера двигаться, реагировать на окружающую обстановку, даже разговаривать совпадала у нас с поразительной, можно сказать сверхъестественной, точностью. А ведь мы прибыли с совершенно разных концов страны.
Казалось, мы были полностью взаимозаменяемы, адекватны. Но Лунный корабль стоил миллионы долларов, и на его создание ушло девять лет напряженного, кропотливого труда. Так что ни о какой адекватности не могло быть и речи — необходимо было выявить лучшего из лучших.
Задолго до приземления на территории Аризонской исследовательской базы мы начали осторожно присматриваться друг к другу. Речь не о стремлении сблизиться, стать друзьями, — что вы, упаси бог! — нами руководило лишь желание получше узнать соперников, определить их слабости и достоинства. Поверьте мне, отличия были почти микроскопические.
Возьмем, к примеру, Стефано. Он прослушал на один математический курс больше, чем я. «Теория уравнений» — так он вроде бы назывался. Теперь я, естественно, кусал локти, ругая себя за легкомысленность, ибо предпочел посещать по вторникам Увеселительный клуб. В то же время про Стефано было известно, что он еще в колледже растянул связки спины, играя в футбол. Разумеется, казус произошел с ним бог знает как давно и спина давно зажила, но факт остался фактом. А как бы вы это расценили?
В общем, как только мы прилетели на эту знойную пыльную базу, нас сразу же повели в испытательный комплекс. По ходу дела выяснилось, что не последнюю роль играют наши сексуальные пристрастия. Оказалось, что Макгир успел жениться, Калдикот и я были помолвлены, только Стефано с Брешем оставались по-прежнему свободными от каких-либо матримониальных обязательств и стремились получать то, что они хотели, везде, где это представлялось возможным.
С одной стороны, помолвка и брак свидетельствовали об упорядоченности эмоциональной жизни, что котировалось достаточно высоко.
С другой стороны, наличие жены у Макгира, Ирен у меня и Эдны у Калдикота сильные мира сего вполне могли поставить нам в минус — как пагубный психологический фактор, поскольку бремя ответственности и излишнее беспокойство не позволят нам полностью сконцентрироваться на выполнении поставленных задач, в то время как Стефано и Бреш могут сосредоточиться исключительно на себе и на проблемах, связанных с полетом.
Да, что греха таить, я отчаянно грустил и скучал по моей Ирен. Прекрасно, повторял я себе, я люблю ее. Но на кой ляд, скажите, мне нужна была эта помолвка?
В общем, оставалось только гадать, что начальники положат на чаши весов.
Впрочем, стоило нам окунуться в ежедневную рутину базовой жизни, времени на размышления практически не осталось. Каждое утро мы, едва продрав глаза, вскакивали с кроватей, чтобы в течение целого дня подвергнуться множеству проверок и испытаний. День за днем нас пичкали подробнейшими инструкциями по управлению и обеспечению Лунного корабля; день за днем мы неустанно отрабатывали на макете всевозможные операции и порядок действий в различных ситуациях. Каждый вечер после легкого ужина мы получали на десерт груду очередных тестов, проверяющих наши способности к управлению, наблюдению, к умению правильно оценить создавшиеся условия, сделать верные заключения и принять соответствующее решение.
Снова и снова нас неустанно тиранили — ментально, физически, психологически, выискивая хоть какое-нибудь отличие — пусть хоть на ширину волоса, хоть в третьем знаке после запятой.
И вот мы наконец достигли такого уровня, когда наши рефлексы предельно заострились, когда, тренируясь по восемь часов в день, мы научились с закрытыми глазами совершать все необходимые операции по запуску, пилотированию и посадке корабля, когда, жуя в столовой хлеб, мы всей кожей ощущали, что стрелка запущенного кем-то секундомера подходит к последней черте...
Настал момент оглашения результатов.
Я стал первым, отвоевав у ближайшего конкурента миллимикрон! Бреш оказался вторым, с таким же опережением. Затем шли Макгир, Калдикот и Стефано.
Я первый!
Я должен стать пилотом первого корабля на Луну! Новым Колумбом! Моим именем откроется эра космических путешествий.
Мы не знаем, кто изобрел первое, самое примитивное орудие труда, кто впервые оседлал лошадь, но, пока существует человечество, имя первого человека, покинувшего пределы Земли и оказавшегося на другой планете, будет прославляться во веки веков, и этим именем должно стать мое — Эммануил Менгилд!
Восторг переполнял меня. Представьте себе радость десятилетнего пацана, которому вдруг сообщили, что завтра он может ехать на Запад, чтобы сделаться ковбоем; вообразите состояние бедняка, коротающего ночь в ночлежке и неожиданно получающего известие о наследстве в миллион долларов; или представьте, что почувствует измученная бесконечной работой швея с исколотыми пальцами и воспаленными глазами, приглашенная в Голливуд, чтобы стать кинозвездой. И все-таки даже все это вместе взятое не шло ни в какое сравнение с тем, что я тогда испытывал. Ни один из моих современников, никто из живших до меня никогда не мог бы ощутить ничего подобного! Я собирался стать пилотом первого корабля на Луну!
Справедливости ради были объявлены и утешительные призы. Например, если бы я вдруг скоропостижно скончался на следующей неделе, или сошел бы с ума, или — что казалось совсем уж невероятным — отказался бы лететь, мое место занял бы Бреш. После него, соответственно, шли Макгир, Калдикот и Стефано. Видели бы вы, как они на меня смотрели!
Когда я получил приказ явиться к полковнику Грейвесу, командующему Базой, я нарядился с иголочки и вышагивал к нему такой важный и самодовольный, словно павлин. Боже, но как они на меня смотрели! Никогда не забуду!
Как командующий, Грейвес являлся членом испытательной комиссии, но самое главное, о чем нам, естественно, было известно, что именно ему принадлежало решающее слово. Помню, как каждый день, вплоть до финального разговора, я стремился произвести на него неотразимое впечатление. Достаточно было мимолетного взгляда, брошенного им в мою сторону, как я шире расправлял плечи, звонче и четче чеканил шаг. В его присутствии я неусыпно контролировал себя. Зевни я, скажем, после завтрака чуть дольше остальных, и вот уже есть вероятность, думал я, что напротив моего имени появится маленькая галочка, которая при случае сыграет свою пагубную роль.
Но теперь! Теперь он был для меня просто отставной пилот Джордж Джонстаун Грейвес, знаменитый в те далекие дни, когда пределом мечтаний считалась возможность достичь высоты, с которой можно увидеть кривизну Земли. К его чести, правда, надо сказать, что он до сих пор не утратил мужественности, живости ума и выглядел довольно крепким. Жаль только, что родился он несколько раньше, чем следовало. Впрочем, несмотря на все свои регалии, он по-прежнему оставался простым норвежским рыбаком, а я... Я собирался стать Колумбом.
Грейвес был среднего роста, чуть выше меня. В ожидании моего прихода он сидел, откинувшись на спинку кресла; воротник рубашки расстегнут, рукава закатаны выше локтей. Увидев его отсутствующее выражение лица, я даже подумал, не завидует ли он молодому коллеге.
В волнении я уселся на предложенный стул.
— Угу, — произнес полковник, словно в чем-то соглашаясь со мной, но глядя при этом в противоположную сторону. И только затем обернулся ко мне.
— Менгилд, — начал он, — вы ведь помолвлены, не так ли? Мисс Расс, если не ошибаюсь?
— Да, сэр, — моментально ответил я. Хоть на Базе от нашей пятерки не требовали уставных отношений, мы взяли за правило с каждым обращаться уважительно — «сэр», вплоть до персонала, поправлявшего наши постели. Как вы понимаете, на окончательное решение могла повлиять любая мелочь.
Взгляд Грейвеса скользнул по поверхности стола. Там лежала всего одна папка с бумагами, и я подумал, что командующий, наверное, давно уже выучил наизусть ее содержимое.
— Вы просили разрешения встретиться с ней и погулять по территории Базы сегодня вечером?
Я смутился.
— Все верно, сэр. После объявления результатов нам сообщили, что в течение тридцати шести часов мы свободны от занятий, и позволили каждому пригласить кого-нибудь на этот вечер. Я связался с Ирен... с мисс Расс — и сейчас она уже летит из Де-Мойна. Я надеюсь, что ничего плохого с...
Полковник Грейвес резко качнул головой.
— Не беспокойтесь. Конечно, ничего плохого, Менгилд. Вы ведь не планировали жениться на девушке до полета?
— Нет-нет, сэр. Мы решили совершенно иначе. Договорились, что оформим брак сразу же после моего возвращения, если, конечно, со мной ничего не случится. Вначале она действительно предлагала сыграть свадьбу до полета, но я ее отговорил.
— А ей известно, что ваши шансы на возвращение в полном здравии лишь немногим больше пятидесяти процентов?
Я облегченно вздохнул, вообразив, что догадался, к чему он клонит.
— Да, сэр. Но Ирен все равно хочет, чтобы я полетел. Она прекрасно знает, как много значит для меня этот полет. Ведь я мечтал о нем, можно сказать, с раннего детства. Вот почему она полностью меня поддерживает.
Полковник оперся подбородком на скрещенные пальцы и посмотрел мне в глаза.
— Мисс Расс, наверное, относится к домашнему типу женщин? Любит дом, уют, детей и так далее?
— Думаю, да — как любая нормальная девушка.
— Вы тоже все это любите?
Я посмотрел в сторону и задумался.
