Читаем Телечеловек онлайн бесплатно

Действие повести происходит в конце 60-х годов в вымышленной стране Миклане. Главный герой, талантливый ученый Бирминг, изобрел установку, в которой он использовал последние достижения в области электроники и биофизики. При помощи этой установки ему удается добиться получения объемного изображения. Случилось так, что изображение самого профессора начинает самостоятельную жизнь. С «двойником» происходит ряд увлекательных приключений, возникает личный конфликт между ним и профессором, раскрывается проблема ответственности ученых за свои изобретения.

Все события происходят на фоне острой борьбы между поборниками войны и сторонниками мира и прогресса.

В 1963 году будапештское издательство молодежной литературы им. Ференца Мора выпустило научно-фантастическую повесть Ференца Кашшаи “Телечеловек”. Книга сразу же привлекла внимание венгерских читателей, особенно молодежи.

Автор повести более известен в Венгрии как журналист, но в последние годы с успехом работает и в области научной фантастики.

Действие повести, или, как ее называет автор, — “фантастической хроники”, происходит в 1968-1969 гг. в вымышленной стране Миклане. В основу сюжета книги положены воспоминания всемирно известного микланского ученого профессора Бирминга, посвятившего свою жизнь изучению проблем телевидения.

Результатом многолетней исследовательской работы и длительного экспериментирования Бирминга является создание принципиально новой стереоскопической биотелевизионной установки. Особенность его открытия состоит также в том, что во время телепередач исчезают все контуры экрана и остается лишь изображение определенного объекта, в том числе и одушевленного. Во время одного из экспериментов ученый пытается воспроизвести свое собственное изображение, которое в результате непредвиденных обстоятельств неожиданно оживает и начинает вести самостоятельную жизнь.

Таким образом в действие вступает двойник Бирминга, или “Теле-Бирминг”, который в отличие от своего создателя сразу же активно включается в политическую и общественную жизнь страны. На конгрессе ученых, посвященном борьбе за мир, теледвойник выступает с сенсационным заявлением, излагая теорию возможного создания так называемого телечеловека. Ученые, в том числе подлинный профессор Бирминг, и общественность всего мира потрясены этим сообщением. Многие из них, как и “автор” теории, отдают себе отчет в том, какие несчастья человечеству может принести это открытие в том случае, если оно будет использовано в военных целях. Поэтому “Теле-Бирминг” развивает бурную деятельность, пытаясь сплотить научные и все Прогрессивные силы страны во имя защиты дела мира и предотвращения войны.

Постепенно и подлинный Бирминг оказывается в самой гуще развивающихся событий и становится их активным участником. Под влиянием различных обстоятельств (присутствие на собраниях и митингах общественности, беседы с представителями правительства и военных кругов, встреча и разговор со своим двойником он в значительной степени пересматривает свои прежние взгляды и уже иными глазами смотрит на роль ученого в обществе, понимает его огромную ответственность перед человечеством.

Книга Кашшаи написана в увлекательной форме, читается очень легко. Автор прибегает к некоторым журналистским приемам, в частности умело подает материал в стиле сенсационных сообщений, типичных для современной буржуазной прессы. Благодаря этому ему удается лучше раскрыть атмосферу ажиотажа и всевозможных политических спекуляций, создаваемую в капиталистических странах вокруг крупных научных открытий.

Помимо познавательного значения книга Кашшаи имеет и глубокий политический смысл. Она является своего рода обличением нравов и порядков капиталистического общества и милитаристских кругов, стремящихся использовать в своих интересах крупнейшие научные открытия. Вместе с тем в книге раскрывается весьма актуальная и сложная проблема современного буржуазного общества: моральная ответственность ученых перед человечеством за свои научные открытия, которые могут быть использованы милитаристскими кругами в военных целях.

Книга Ференца Кашшаи, несомненно, будет встречена с интересом советскими читателями и даст возможность лучше познакомиться с научно-фантастической литературой братской Венгерской Народной Республики.

Б.Шевыкин

Профессору Бирмингу посчастливилось тайно переправить из тюрьмы рукопись своих мемуаров. Однако в дальнейшем весь тираж его книги был конфискован микланскими властями. Как сказано в первом пункте обвинительного заключения прокуратуры по делу против ежедневной газеты “Микланс фыочер” и издательства “Прогресс”, им вменялось в вину, что они “намеревались предать гласности описание изобретения, исключительно важного для национальной обороны, и тем самым выдать иностранным державам государственную тайну первостепенного значения”.

Голословное утверждение микланских властей не соответствует действительности. В своих мемуарах профессор Бирминг не приводит абсолютно никаких технических данных; он касается только того, что ему лично пришлось пережить, и описывает те гонения, которым он подвергся как ученый-изобретатель. Помимо мемуаров профессора, мы воспользовались официальными протоколами, докладами, донесениями и другими документами, а также газетными статьями, которые хоть в какой-то мере проливают свет на столь нашумевшее “дело Бирминга” и помогут читателям составить о нем ясное представление. Там, где это необходимо, текст мемуаров и других материалов мы снабдили примечаниями и комментариями.

Не только в Европе, но и в самом Миклане широко распространена версия, что профессор Бирминг давно эмигрировал из Миклана и что его, вероятно, уже нет в живых, а арестован всего-навсего его теледвойник, поскольку-де скандальное поведение последнего “представляет серьезную угрозу общественному спокойствию и безопасности”. Были распущены слухи, что репродуцированные Бирмингем теледвойники взбунтовались против своего создателя и даже убили его. Являясь, в сущности, своеобразными роботами, они якобы с механической неумолимостью стремятся всех уподобить себе и создать общество, в котором будет беспощадно подавляться все живое, чувствующее, мыслящее — все то, что составляет неотъемлемое свойство человеческой личности. В результате все люди лишатся индивидуальности и будут превращены в бездумных роботов.

Публикуемый нами дневник профессора Бирминга — достойная отповедь этим клеветническим измышлениям.

Микланские власти привлекли авторов этих строк к судебной ответственности, ложно обвинив их в том, будто они — “искусственно созданные люди” (о той кампании травли, которая развернулась против биороботов, или так называемых искусственных людей, речь пойдет ниже, в самой книге). Мы до суда были освобождены из-под ареста под большой залог и только благодаря этому получили возможность переправить в Европу рукопись мемуаров профессора Бирминга.

Мы выражаем самую искреннюю признательность Всемирному комитету солидарности с профессором Бирмингем и всем людям доброй воли, настоятельные требования которых вынудили микланское правительство выдать нам заграничные паспорта и визы на выезд. После издания в Европе книги “Телечеловек” мы намерены вновь вернуться на родину, преисполненные твердой решимости продолжать борьбу за то, чтобы освободить профессора Бирминга и использовать его выдающееся открытие в мирных целях, прежде всего в самом Миклане.

Хирл Ринчес,

главный редактор газеты

“Микланс фьючер”

Сид Стенсен,

директор издательства “Прогресс”

12 июля 1969 года

Я был приглашен, в клуб Бэклахэм ровно к восьми вечера. Было около пяти, и я ужа собирался домой, чтобы переодеться, как вдруг разразилась гроза. Дождь хлынул как из ведра, и поначалу казалось, что он быстро пройдет. Но не тут-то было… Мне почему-то пришло в голову, что ярость его неиссякаема, как у людей, в минуту ссоры старающихся излить друг на друга всю злость, накопившуюся за многие годы натянутых, неприязненных отношений.

Итак, я собирался съездить домой переодеться и, если останется время, пройтись до клуба пешком. Так хотелось подышать свежим воздухом! Даже не припомню, когда в последний раз позволил себе такую роскошь. А ведь когда-то, в юности, я очень любил длительные прогулки, особенно после дождя. Вот и сейчас я с наслаждением представил, как шагаю не спеша, сопровождаемый мелодией, доносящейся откуда-то издалека. Сверкающий после дождя асфальт, приглушая, доносит ко мне эти звуки. Этот чуть приглушенный шумок как бы дает человеку почувствовать, что он не одинок, когда на крыльях мечты о будущем, о счастье, о славе уносится в неведомый мир…

Да-да, я отчетливо припоминаю, что предавался именно таким мечтам и именно дождь настроил меня на лирический лад. Тогда я не придал особого значения своему настроению, так как слишком уетал, чтобы утруждать себя самоанализом. Но теперь я начинаю вспоминать, как, находясь во "Дворце стереоскопического эффекта" (так мы прозвали одно из грандиозных зданий, в которых размещались превосходно оборудованные экспериментальные цехи, лаборатории и студии Монсенского научно-исследовательского телецентра), на тринадцатом этаже, и всматриваясь в серую пелену дождя, я испытывал чувство какой-то неудовлетворенности, ощущение безвозвратной потери. На мгновение перед моим мысленным взором промелькнул образ Люси. "Душевная боль, — невольно подумал я, — в конце концов утихает, притупляется, остается лишь легкая грусть, как отблеск ушедшего счастья…"

Словом, я бы покривил душой, утверждая, что в тот момент придал какое-то значение своим ощущениям. Всю важность их я осознал лишь позднее.

Решив еще раз перелистать Конспект лекции на тему "Наука и будущее человечества", с которой мне предстояло выступить вечером в клубе, я заглянул в кабинет своего секретаря Нилла Керсена. Он, как раз что-то диктовал автоматической пишущей машинке.

— Хелло, Нилл! — приветствовал я его. — Ну, как конспект? Переписан?

— Все, профессор! — он протянул мне отпечатанные на машинке листы.

И тут мне в голову пришла одна мысль.

— Пройдусь-ка в студию, Нилл. Если я кому-либо понадоблюсь, переключите телефон туда. Договорились?

— Разумеется.

— Хочу еще раз проверить эту новую установку, — пояснил я.

Нилл понимающе улыбнулся одними глазами — лицо его по-прежнему сохраняло привычную сдержанность. Ниллу понятна радость творчества, которая овладевает всем существом ученого и приковывает его к любимому детищу, созданному силой его ума. Мое отношение к нему было неизменно благожелательным, но сейчас я почему-то подумал: "Пожалуй, Нилл несколько наивен и очень уж серьезничает". И тут же устыдился своей мысли: разве причина этого — не в том, что он осознает свое высокое научное призвание?

Я поймал себя на том, что превозношу Нилла из желания хоть чуточку загладить перед ним свою вину за невольный обман. Правда, вряд ли это можно было назвать обманом, но факт остается фактом: я направлялся в студию не только ради того, чтобы еще раз тщательно проверить схему новой установки, над которой я долго и упорно трудился. Мне просто захотелось репродуцировать самого себя в момент чтения лекции и попробовать со стороны оценить себя в качестве лектора. Вообще-то я не новичок в этом деле, но каждый раз, находясь на университетской кафедре, невольно испытываю чувство какой-то неуверенности. А именно сегодня мне хотелось бы выступить с особенным блеском. Впрочем, возможно, мне просто надо было чем-то заполнить время в ожидании, пока идет дождь.

Установка находилась в небольшом зале, рядом со студией, откуда я на особой волне посылал сигналы телепередачи только на приемное устройство аппарата. Приемник внешне мало чем отличался от уже известной телевизионной установки моей же конструкции.

Телевизионная установка стояла прямо на полу. Она имела форму цилиндра высотой в человеческий рост. Корпус и все детали ее были изготовлены из особого прозрачного вещества (ниже я расскажу об этом подробнее). Внешне аппарат представлял собой сплошной экран. Приемник работал от трансляционной сети, как обычный телевизор системы Т-Б. Репродуцированные на экране фигуры свободно перемещались в пространстве, создавая полную иллюзию живых люден. Зрителю казалось, что он сидит в зале с круговым обзором, в центре которого движутся настоящие люди из плоти и крови. Если посмотреть на аппарат с противоположной стороны или сбоку, словом, откуда угодно, можно увидеть все тех же "действующих лиц", тот же объект передачи. Особый газ, заполняющий цилиндрический экран, так преломляет электронные лучи, испускаемые катодными лампами под различными углами, что они, сливаясь, образуют естественное стереоскопическое цветное изображение. Этот эффект достигается также благодаря равномерному рассеиванию лучей по всей поверхности цилиндрического экрана. Нажав специальную кнопку можно включить или выключить систему питания постоянного тока.

Мне захотелось не только посмотреть на себя со стороны, но и зафиксировать на экране собственное изображение. Поэтому я включил телерекордер, смонтированный в нижней части приемника. Как известно, этот прибор фиксирует на пленке телевизионные изображения.

После этого я перешел в студию, где включил камеры и стал читать текст лекции вслух. Откровенно говоря, читал я довольно монотонно; лицо мое выражало скуку и усталость. В этом я убедился, как только вышел из студии и с помощью телерекордера принялся внимательно разглядывать собственное изображение.

Помнится, я подумал: а вправе ли лектор навязывать свое мнение другим и выдавать то, что он считает бесспорным, за непреложную истину? Разумеется, дело обстоит совсем по-другому, когда читаешь лекции в университете. Там мне приходится излагать с кафедры сугубо научные проблемы. Закон чисел и математические формулы не допускают произвольных толкований. Число — это строго определенное и точное понятие. Математические величины — факты, с которыми, точно так же как и с реальной действительностью, нельзя не считаться. Когда же мне случалось читать лекции на социальные или философские темы, меня не покидало ощущение, словно я совершаю насилие над человеческим мышлением, пытаясь навязать слушателям свой ход мыслей и собственную логику. Ведь у каждого человека свои, индивидуальные желания и суждения. Нельзя забывать, что жизнь — это не что иное, как извечная борьба, столкновение противоположных мнений, желаний и действий самых различных людей, стран и народов. Зачастую отдельный индивидуум не в состоянии привести в стройную систему даже собственные поступки и чувства.

Внезапно аппарат перестал действовать.

У меня сохранился текст лекции, и я точно помню, на чем именно остановился, когда произошла "авария".

Вот этот текст: