Читаем Театр наизнанку (СИ) онлайн бесплатно

Большинство имён, улиц и заведений, придуманы автором.

Любые совпадения являются случайными.

Весна. Счастливая пора, когда окружающая среда наконец-то меняет тяжёлый пейзаж чёрно-белого кино, на радужный окрас «тридевятого царства», а напрочь замученные нескончаемым холодом люди, вновь получают способность улыбаться, шутить, думать и рассуждать о чём-то хорошем, да и просто радоваться чему-либо, без видимых причин. Да, для кого-то это счастливая пора. Может быть. Но не для меня. Меня зовут Сергей Прутников, мне двадцать четыре года, и я — «списанный на берег» актёр. Что это значит, спросите вы? Я объясню.

Всё началось однажды вечером, много лет назад, когда мне было пять лет. Мои родители собирались в театр, на премьеру «В ожидании Годо» (название узнал в более зрелом возрасте), меня же решено было оставить дома, поскольку спектакль начинался в позднее время, да и детей туда не пускали. Я разревелся. Нет, меня огорчило не то, что придётся сидеть дома, — это-то как раз ерунда, а то — с кем придётся остаться. Мама с папой вбили себе в голову, что их сыну просто необходима няня, что ребёнок просто-напросто пропадёт в их отсутствие, без должностного контроля случайно получит травму, а то и вовсе убьётся (разговор о том, что ребята моих лет спокойно остаются одни, без всяких нянь, и никто из них не убился, ни к чему не привёл). Я понимаю, что они меня любили и старались сделать как лучше, но меня здорово обижало отношение, как к слабоумному несмышлёнышу. И няня, как на зло, оказалась двуличной: в присутствии мамы с папой, она фальшиво улыбалась и сюсюкала со мной, но стоили им выйти за порог, мерзкая «мадам» начинала скалиться на меня и отчитывать по каждой ерунде (вылитая мачеха из «Морозко»). Сколько я не жаловался, родители не могли поверить в то, что такая интеллигентная дама (образ в их присутствии) может так себя вести. Но тем вечером «Небесная канцелярия», похоже, услышала мои молитвы, — эта мерзкая баба пришла совершенно пьяной, и с порога начала на меня визжать, не замечая стоящих у неё за спиной мамы с папой. Через пару минут всё было кончено, — моментально поверившие во всё родители, вышвырнули мерзавку за порог. Навсегда.

Таким образом, поневоле, им пришлось взять меня с собой. Уж не знаю, как отцу с мамой удалось уговорить билетёршу пропустить меня с ними на взрослую премьеру, но результат всего этого оказался замечательным: спектакль мне страшно понравился. Впоследствии родители неоднократно удивлялись, как ребёнок моих лет, умудрился так глубоко проникнуться тем, что даже взрослым не всегда понятно. С их слов, я впал в своего рода транс, стоило артистам начать первые действия, и так сидел до самого конца (разумеется, мой детский мозг тогда понятия не имел, что всё это не всерьёз, а лишь искусное мастерство специально обученных людей, о чём впоследствии узнал от мамы).

После того чудесного вечера, я абсолютно твёрдо решил: хочу быть как они. Хочу быть мастером перевоплощений, и всегда радовать публику. И понеслось! Всё свободное от школы время, я штудировал литературу художественной классики и литературу ужасов (два самых любимых мной жанра), пытался, на потеху родителям, имитировать персонажей прочитанных книг, либо понравившихся артистов с телеэкрана, и, само собой разумеется, участвовал во всех школьных постановках, играя разные роли. Уж не знаю, насколько хорошей была моя игра, но надо мной никто, никогда, не смеялся. После окончания школы, я на свой страх и риск отправился в Питер, поступать в Театральный институт имени Л. Виноградова. К счастью, мне удалось набрать необходимый проходной балл, и я, несмотря на трудный учебный процесс, окончил институт с отличием. Но после моего возвращения домой, произошло страшное событие, навсегда перечеркнувшее мои дальнейшие планы на жизнь.

Спустя неделю после моего приезда, отец раздобыл путёвку на горнолыжный курорт Роза Хутор, чтобы, по его слова, с достоинством отметить мой первый, успешно пройденный этап, запланированной карьеры. Но, как говорится «не торопись с выводами, иначе они на тебя набросятся», — после действительно незабываемой недели, когда мы уже возвращались назад, из-за неопытности водителя, автобус вошёл в занос и скатился в пропасть. В результате, из восемнадцати туристов, четверо разбились насмерть, трое, по большому везению, отделались лёгким испугом, остальные получили различные травмы. Мы оказались в категории последних, — мама вывихнула плечо, у отца сломалась левая рука, а мне напрочь перебило ноги. Конечно же, в травмопункте, куда нас доставили, меня долго уверяли, что всё это можно излечить, положительная динамика наблюдается, и много чего в подобном духе, — но покажите мне хоть одного врача, говорящего в таких ситуациях правду? Их просто нет!

После тяжёлого процесса возвращения домой (даже не стану это описывать), мама с папой устроили меня в самую дорогую больницу нашего города, на операцию. Однако и тут врачи мало что смогли сделать, — левая нога начала двигаться, правая же навсегда осталась парализованной. К счастью, ходить я всё же могу, — неподвижную ногу «упаковали» в металлическую скобу, благодаря чему, ей можно было «косвенно пользоваться», Левая же хоть и медленней чем раньше, но действовала. Но про карьеру актёра теперь можно было забыть, — ходящий, словно робот, калека, никому не был нужен. «Первый пройденный этап карьеры» оказался и последним.

Мама долго уговаривала меня не опускать руки, а попытать счастья на этом поприще, в более крупном городе (поскольку в нашем родном Краснодарском крае, с такими планами на жизнь всё равно делать было нечего), — Москве. Она даже созвонилась со своей младшей двоюродной сестрой, живущей там — тётя с удовольствием согласилась пустить меня к себе пожить. Поколебавшись немного, я согласился — в конце концов, что я потеряю, если попытаюсь?

Но откровенно говоря, я уже не питал особых надежд на успех, да и не хотел становиться обузой тётке (собственно, тётей её можно было назвать лишь с натягом, — ей всего двадцать восемь лет, разница у нас — четыре года), но решил рискнуть в последний раз. И вот, через несколько дней я прибыл в Москву, где уже полгода изучаю актёрские вакансии, пытаясь пробиться хоть куда-нибудь, но ни отклики, ни собеседования, не дают результата…

Телефонный звонок оторвал меня от мрачных размышлений. Звонил отец.

— Добрый день, Сергей, как там обстановка? — задал он свой дежурный вопрос.

— Привет пап, всё по-прежнему, — отозвался я, — кругом одни отказы.

— Ну, сынок, ты же знаешь, что с «первого выстрела» мало кому везёт… — Папа, да у меня уже с пятьсот первого выстрела ничего не выходит! — с отчаянием в голосе, прокричал я. Мне, конечно, не хотелось грубить отцу, но при таком медленном ускользании надежды, бороться с отрицательными эмоциями становилось всё труднее. — Куда ни приду — все уверяют, что я им нравлюсь, но брать никто не хочет! Одним нужны ритмичные ребята, другим — танцоры и певцы в одном флаконе, третьим — импровизаторы, четвёртые тоже что-нибудь успокаивающее выдумают. Сначала меня хвалят, называют талантливым, но взглянув на мою безобразную бревноподобную ногу, сразу ищут способы выпроводить меня, как можно вежливей. — Сергей, но ведь это не навсегда! Много кому долго не везёт, но в конце концов ситуация налаживается, так что не раскисай — будет и на твоей улице праздник! Главное, — не сдавайся ни при каких обстоятельствах, — отец тяжело вздохнул, — Пробивайся несмотря ни на что! Вон мама сказать тебе что-то хочет…

Поговорив ещё немного с родителями, я поневоле пришёл в хорошее расположение духа.

Действительно, чего я расстроился? Однажды у меня всё получится. Просто немного терпения.

И тут, внезапно, раздался длинно-прерывистый звонок в дверь. Я усмехнулся: подобной «азбукой Морзе» мог звонить лишь один человек.

— Добрый день, Великий Серджио! — конечно же, пришедшим был именно он — наш сосед и мой товарищ, Михаил. Радостный, как обычно. — Я сегодня с особо радостной новостью: твои мучения окончены! Предлагаю роль в своём кино!

Михаил — чуть-чуть младше меня, учится на кинорежиссёра. Разумеется, он знал о моей проблеме. Я покачал головой. Не знаю, как ответить, не обидев его — Михаил приятный, отзывчивый человек, всегда старается помочь другим, но вечно смотрит «не туда». — Благодарю, конечно, за предложение, но ты же знаешь — я предпочитаю живую сцену!

— Чудак — человек, — ухмыльнулся Михаил, прикуривая сигарету и жестом приглашая меня выйти в коридор, — По собственной воле теряешь шанс! Знаешь в чём твои ошибки, Сергей? Во-первых: ты сам себе завысил планку, и сам же теперь страдаешь. Ну какая тебе разница, сцена или кино? Главное ведь — чтобы тебя знали! По сути, ты сам себе клинья на пути к успеху вбиваешь. Во-вторых: ты всё время ждёшь, что тебя кто-то позовёт куда-то там, то есть стараешься приткнуться кому-нибудь «в хвост», а надо самому попробовать организовать подобное дело, звать людей к себе, наставлять, направлять их, и всё как по маслу пойдёт!

— Миш, ты абсолютно прав, — отозвался я, — но у театралов всё проходит как-то более по живому, чем в кино, всё выполняется с душой, с эмоциями, там просто живут своими персонажами! А в кино просто кривляются в силу собственной ограниченности, а все эмоции актёров достигаются за счёт красивой обработки и грамотного монтажа.

— Вот это вердикт! — изумлённо воскликнул Михаил, — а ничего, что актёры кино всем известны, а театралы — единицам? Можешь сейчас, по памяти, назвать мне хотя бы пятнадцать известных всему свету, актёров театра? В общем, выброси эту дурь из головы, и давай вместе займёмся организацией проекта. Запустим сериал, у тебя будет главная роль, я буду тебе платить и даже доверю подборку других артистов, на твоё усмотрение! Как тебе такой вариант?

Облокотившись на перила, я призадумался. А почему бы, собственно и нет? Наснимаем любительского кино, распространим, и быть может, меня после этого примут в театр, несмотря на мою колченогость. А может…

Внезапно, мои размышления прервались странным шумом, донёсшимся с первого этажа, со стороны входной двери. Там, рядом с ней, находились почтовые ящики, и сейчас, судя по звуку, кто-то пытался их распилить. Я перегнулся через перила, надеясь разглядеть злоумышленника (благо мы жили на втором этаже, и часть нижнего вестибюля была хорошо видна), но никого не увидел. Михаил повернулся ко мне.

— Неужели взломщик? — тихим голосом вопросил он.

— Возможно, — отозвался я, — но почему тогда он полез в почтовые ящики, а не в чью-нибудь квартиру? В это время в доме никого нет.

— Дилетант, — Михаил стряхнул остатки пепла в небольшую железную банку, стоящую на подоконнике, — в квартиру небось, кишка ещё тонка лезть, вот он и решил обчистить, что попроще. — А может всё-таки почтальон? — Почтальон никогда не скрипит на весь подъёзд, — усмехнулся Михаил, — к тому же имеет собственные ключи от ящиков. А тут такой звук, будто их, то ли пилой, то ли монтировкой кромсают. А вообще, давай тихонько спустимся и проверим? — предложил он. — Давай!

Медленным, бесшумным, черепашьим шагом, мы спустились на первый этаж. Возле ящиков, стоя спиной к нам, возился подозрительный незнакомец, одетый в тёмное облегающее трико с капюшоном, что было довольно странно, поскольку в это время года, так легко ещё никто не одевается. Неужели местный жилец? Нет, я видел практически всех, настолько худых среди них не было. Кто же это?

В руках неизвестного был длинный серебристый предмет, похожий на напильник и кортик одновременно, который тот старательно пропихивал в почтовый ящик.

— И чем же мы тут занимаемся? — громко вопросил Михаил. Незнакомец замер на месте. Не поворачивая головы, он сделал медленный шаг назад, и вдруг рванул с невероятной скоростью прочь из подъезда. — А ну стоять! — проорал, устремляясь за ним, Михаил.

Я же, будучи не способным никуда бегать, остался на месте и внимательно осмотрел все ящики: следов взлома нигде не было. Однако из них из всех, торчали края каких-то чёрных листовок. Всё стало ясно — парень не взломщик, а просто разносчик рекламы, по-видимому, уронивший в один из ящиков свою личную вещь, и пытавшийся её достать с помощью того длинного предмета. Ладно, теперь надо проверить, что он туда сунул.

Поднявшись обратно в квартиру за ключом и приковыляв обратно, я открыл ящик и вытащил из него листовку, и принялся бегло изучать содержимое рекламы. Но после первой же фразы у меня перехватило дыхание, а сердце начало бешено стучать, словно церковный колокол. Неужели…

Я жадно впился глазами в текст. Кроваво-красными буквами на чёрном фоне, значилось следующее:

«Всем, всем, всем, кто не страдает от слабой нервной системы! Новый, продвинутый театр «BLOODY SMASH» приглашает в свою актёрскую команду сильных, эмоционально-крепких, любящих нестандартный подход к делу, молодых ребят.

Мы исполняем известные спектакли в абсолютно новой, никем ранее не испробованной интерпретации. Кто-то нас пугается, кто-то обожает, но знают о нас уже многие.

Ты чувствуешь в себе задатки актёра? Или даже являешься им, но не знаешь, к кому примкнуть? Тебя не пугают чрезмерно реалистичные спецэффекты? Предпочитаешь экспериментировать с собственным телом? Тогда тебе к нам!

Если не боишься, звони в полночь по тел.: 242-000-63».

В полночь? Это шутка?

В это время хлопнула дверь подъезда, — это вернулся Михаил, злой как чёрт.

— Упустил, — тяжело дыша, пробурчал он, — этот мерзавец бегает быстрее дикого зайца! Он буквально за десятку секунд умудрился добежать до угла этого дома и свернуть, а расстояние-то не маленькое! А когда я оказался за углом, улица была уже пуста! Спрятаться с той стороны он никак не мог — просто негде, как же он умудрился раствориться посреди улицы, ума не приложу. Интересно, много ли он украсть успел?