Читаем Театр мистера Фэйса онлайн бесплатно
Театр мистера Фэйса
Это притча о любви. Здесь театральной сценой служит Лос-Анджелес, а режиссёром выступает мистер Фэйс – циничный киллер. Его театр гениален по сути, кровав по исполнению и основан на философии гипербореев! Помощницей театрала является его любовь – шикарная Дженнифер! На глазах читателя мистер Фэйс разыграет два Перфоманса: «Пороки и их жёны» и «Ангелочки». Куда вовлечены юморные проститутки, получившие роли монахинь… 12 Киллеров… принц и нищий… диакон, попавший в сети сатаны… Боб Порочный и Дик Сволочь… Садовник – хранитель Дивного Сада… ублюдочные Игроки и сексапильные Синеглазки… мистер 38-ой… мн. др.Интересный факт: роман написан по сценарию кинофильма с одноименным названием.
Проза / Современная русская и зарубежная прозаКнижная коллекция «БЕЗУМНЫЕ СКАЗКИ АНДРЕЯ АНГЕЛОВА»
«MF» написан за 6 мес. Получил более 2 тыс. отзывов.
«Ни землей, ни водой ты не найдешь пути к гипербореям» –
так сказал Пиндар. По ту сторону севера, льда, смерти –
наша жизнь, наше счастье. Мы открыли счастье, мы знаем путь,
мы нашли выход из целых тысячелетий лабиринта.
Иллюстрация: «Аликино и бесы рядом с Вергилием и Данте». Джованни ди Паоло. XV в.
– Малыш! Не пей моё пиво! Это пиво моё, и пить его буду только я! – воспитательским тоном внушила мама.
Мама Дороти. Двадцативосьмилетняя эффектная особа с кипельно-белыми волосами. Синие глаза, несколько впалые щёки, черты лица – правильные. Отличная минетчица, не дорожащая телом! Зато телом дорожил её муж – мистер Котик. Зачем даром отдавать то, что может приносить деньги? Тем паче, что спрос на умения Дороти стабильно высок. Но распутные алкоголички этого не понимают, и Дороти давала даром всем, кто просил. До тех пор, пока в её жизни не возник мистер Котик – он отобрал право дарить секс. И подарил сына.
– Жадина ты! – без злости, обыденно, отозвался малыш на слова мамы.
Малыш. Семилетний мальчуган с синими глазами. Худенький, темноволосый, с оттопыренными ушами. Задумчивый тихоня. В джинсовом комбинезоне на помочах, с большим нагрудным карманом на груди. Мало кушает, ненавидит школьную парту и влюблён в театр. Там он буквально живет и если б не наличие мамки – труппе старика Гэмпшира пришлось бы малыша усыновить.
В воскресенье семья пришла в городской «Парк развлечений», где сейчас – вдобавок, раскинул шатры цирк шапито.
Мистер Котик дал жене пятьдесят долларов, а сыну пятьдесят центов, и быстро куда-то слинял. Виват папке! Он – деловой человек и «заключает контракты» даже в выходные дни! Если б не он, то мамка давно бы уже спилась. Но папка заботится о здоровье семьи, добывает работу супруге, не давая времени на излишний расслабон!
Малыш купил пачку сигарет и стал размышлять, где взять спичек. Мама выпила бокал коктейля и запрыгнула в Колесо Обозрения, вместе с сыном и с бутылкой пива в руке. Потом Дороти освежилась винцом – в армянской кафешке, а малыш стрельнул спичку у бородатого армянёнка. После произошло несколько других «потом»: мама с сыном катались на «американских горках», наблюдали за заклинателем и его сонной толстой змеёй, оценили длинноногих гимнасток, хорошо качнулись на качелях в форме лодки и выдули по большущему мыльному пузырю в «Зале мыльных пузырей».
В конце концов, во время своих шатаний по «Парку развлечений», полупьяная мама и усталый малыш наткнулись на помост-сцену, перед которой находилась десятка кое-как покрашенных деревянных скамеек. Мама купила себе билет и прошла за загородку,
опустила красивую попу на первую от сцены скамейку, рядом с собой поставила неразлучную бутылку пива. Малыша не пустил контролер, настаивая на том, что ему тоже нужен билет.
– Тебе не пять лет, boy. Точно знаю! А право бесплатного прохода имеют люди до пяти лет включительно! – веско сказал контролёр. – Пожалуйте в кассы!
Пришлось перелезть через невысокое заграждение. Малыш сел рядом с мамой и стал вдумчиво слушать сладкоголосую Джиллу. «Johnny» – песня всех времен и народов! Но в то воскресенье это был просто новый музыкальный хит, и никто не знал тогда, хит на века или на несколько месяцев. Композиция громко заявляла о себе из огромных колонок, стоящих по бокам сцены. Зазывая посетителей проникновенным голосом певицы.
Публика резво заполняла скамейки. Мама прикрыла глазки и тихо подпевала – немного невпопад, да какая разница. Главное, чтобы душа пела!
И тут грянул туш! На помост выбежали циркачи. Разомлевшая публика встретила их аплодисментами:
– Хлоп! Хлоп! Хлоп!
Жонглёр и факир – крутые парни, что знают толк в крутом шоу!
Жонглер быстренько соорудил из шести предметов пирамидку высотой два фута.[1] Ловко на неё вскочил и начал жонглировать шестью золотистыми дубинками!
Факир достал из-за спины парочку горящих факелов и стал их по очереди засовывать себе в широко открытый рот. Поочередно вытаскивая и выдувая изо рта огромные языки пламени. Зрелище не для слабонервных!
В самый пик шоу на помост крадущимся шагом вышел мим. И учинил безобразие: вздумал передразнивать крутых парней своей пантомимой! Публика предвкушающе засвистела! Пришёл черед акта под названием «Надрать задницу!».
Жонглер соскочил с пирамиды, а факир погасил и отбросил факелы. Вдвоем они схватили мима, нагнули его спиной к зрителям, спустили ему штаны. Контролер услужливо кинул связку прутьев. Задницу мима основательно исхлестали. В кровь! Мим верещал так, что заглушил туш. Публика аж взвыла от ликования!
Малыш брезгливо скривил губы и отвел взгляд от помоста. Достал из нагрудного кармана открытку и уделил ей все свое внимание. Черно-белый оттиск, сделанный в убогой типографии на углу Сэйнт-стрит и сороковой авеню. Центральное место здесь занимал Арлекин, какового истязали обступившие бесы. Рядом Данте Алигьери. В оригинале оттиск являлся старинной цветной гравюрой театра эпохи Возрождения.
– Браво! Бис, джентльмены! – мама захлопала в ладоши! Публика поддержала маму фееричным свистом и рукоплесканием.
Ликующий крик мамы вывел малыша из задумчивости. Он поднял глаза и увидел на помосте всё тех же циркачей. Факир, жонглер и мим держались за руки и раскланивались.
Малыш спрятал открытку назад в карман, тоненькой рукою поднял ощутимо весомую бутылку с тёмным пойлом и припал к горлышку.
– Бульк! Бульк! – Два основательных глотка. Как само разумеющееся – без вороватых оглядок на маму и по сторонам. This is United States. Эпоха Джералда Рудольфа Форда, 38-го президента. Единственного президента в истории, которого не избирали всенародно, кстати!
Шоу кончилось, зрители стали расходиться. Мама послала воздушный поцелуй цирковым очаровашкам и отобрала у малыша бутылку. И внушила воспитательским тоном:
– Малыш! Не пей моё пиво! Это пиво моё и пить его буду только я!
– Ты – жадная мама! – отозвался сын.
На том и порешили. Решение подчеркнуло расклад в семье: кто сильней, тот и владелец. Мама владеет бутылкой, папа владеет мамой. Малыш ещё не вырос и не владеет ничем.
Мама сделала добрый глоток и мягко спросила:
– Тебе понравились циркачи?
Бессмысленная жестокость – чисто для потехи публики. Продажа своей жопы одним мужиком и покупка её другими мужиками. Арлекина мучают на гравюре бесы, потому что ему претит торговать жопой!
– Нет, натуральное дерьмище! – Смачный презрительный плевок наглядно проиллюстрировал реплику малыша.
– А по-моему ребятки милые, – не согласилась мама. – Особенно тот, что с огнём! Я бы ему… – она запнулась. – Ну… ты понимаешь, сынок, какие желания вызывает в женщине самец, подобный мускулистому циркачу?
Малыш отрицательно и серьёзно покачал головой.
– Если не понимаешь, то лет через десять поймешь! – усмехнулась Дороти. Она выпила пивка и с чувством сказала:
– Настоящие мужчины делятся на два вида: умеющие заработать бабло и обладающие мышечной силой! «Два в одном» не бывает… – Женщина вновь сделала добрый глоток, икнула. – Нас кормит твой папка – знай, а вовсе не мои дырочки! Поэтому папка – настоящий мужчина. Но и… циркачи тоже настоящие, только их сила не в деньгах, а скрыта под костюмами в обтяжку…
Малыш встал со скамейки, упер руки в бока и звонко крикнул:
– Мама! Когда я вырасту, то пойду в театральную школу!
Лицо женщины скривило глубокомысленное пьяное удивление. Фу, пьяницы похожи на нечистую силу визуальным обликом лиц! Но это мамка! Терпи, малыш, станешь мистером.
– Да ну?.. – Дороти сграбастала сыночка, прижала его хлипкое тело к томной груди. – Будешь матери помогать? Материикально… Папка-то каждый день новых имеет. И когда стара буду ему делать… – окончание предложения съел голосистый смех, – … вовсе не нужна стану. Кто ж тогда Дороти кормить будет… А?.. – она отпустила малыша, посадила его снова на скамейку, взъерошила ему волосы, заглянула в его глаза. – Не знаешь?.. И я не знаю.
Мистер Котик – это муж Дороти и папка малыша. Намедни ему исполнилось тридцать два года. Зелёные водянистые глаза, бородавка над верхней губой. Носит яркую молодежную одежду и густые бакенбарды. Не курит и не пьет. Вегетарианец – изо рта постоянно пахнет растительным говном. Склонен к беспорядочным половым связям. Озабочен по жизни только добыванием денег! Он нарисовался рядом. Суетливо деловой. Затоптался на месте.
– Дороти! Давай-ка пошли, там солидный клиент!
Не забывай, для чего ты рождён. Даже когда тебе не до этого. Женщины появляются на свет лишь для удовлетворения физиологических потребностей мужчин. А мужчины лишь для того, чтобы платить женщинам за удовольствие. Всё просто.
– Хватит бухать, надо дать разок-другой случайному кобелю, – поднялась Дороти со скамейки. – Ничего личного…
Она пристально посмотрела на мужа. Допила глоток и отшвырнула пустую бутылку. Весело потрепала своего альфа-самца по щеке.
– Ой-ёй-ёй! Иду–иду уже, мой котик… Ты проследи пока за маленьким.
Дороти пошла прочь, виляя в предвкушении бёдрами.
Папка безразлично взглянул на малыша. Хлопнул сынульку по загривку – так, на всякий случай. И пошел вслед за женой, равнодушно процедив:
– Он давно уже не маленький…
Малыш не обратил на затрещину никакого внимания. И на уходящую мамку не посмотрел. Привычка – вторая натура. Мы не обижаемся на привычку, мы на неё не реагируем… Малыш выудил из нагрудного кармана пачку сигарет, вытянул очередную сигарету. Губами. Помял тонкими пальцами, размышляя, где в этот раз взять спичек. Перед самым носом возникла зажигалка. Её держали твердые сухие пальцы. Чик-чирик! – колёсико крутанулось и проявился огонёк! Малыш не удивился, а прикурил как должное. И повернул голову.
На скамейке, рядышком, сидел человек. Лет шестидесяти пяти. Рабочий чистый комбинезон, в руках металлические садовые ножницы. Садовник.
Странный какой-то садовник. Румяное одухотворенное лицо. Глаза лучатся строгой Добротой. На щеке изящная родинка. Ногти чистые и ровно подпиленные. Больше похож на священника.
Пальцы испещрены многочисленными порезами и вообще – руки грубоваты для святого отца. Всё-таки садовник. Такие порезы возможны при длительных работах по обрезке роз или крыжовника. Но в городском парке Лос-Анджелеса не растут ни розы, ни крыжовник. Возможно, что у садовника выходной? Возможно. Тогда почему он в форменной одежде и с ножницами?
Детей в семилетнем возрасте не волнуют подобные вопросы, так как такие вопросы у них не возникают. Но возникают после… Малыш с детским любопытством оглядел садовника. Важно (с такой важностью курят только малолетние сопляки) выпустил кольцо дыма. Вымолвил:
– Благодарю, мистер… Хотите со мной поговорить?..
Садовник ничего не ответил, а рядом зазвенели ангельские колокольчики.
– Тряяям! Тряяям!
– Что такое? – малыш недоуменно огляделся в поисках источника диковинного звона. – Воздух… что такое с воздухом… его можно трогать, ого!
Воздух загустел и наполнился синим цветом. Исчезла эстрада – густой синий цвет её поглотил.
– Это Дивный Сад,– строго сказал садовник.
– Садовник – ты волшебник?!.. – изумился малыш. Нет, он все-таки садовник. Слишком ухожен Дивный Сад, явно человеческая рука приложила к нему усилия!
– Человеческая рука!? – пробормотал в шоке малыш. – Так вот они какие – глюки! – Два глотка крепкого эля – не совсем шутка. Когда человеку всего семь лет от роду.
Садовник строго улыбнулся:
– Малыш! В начале было Слово…
– …и Слово было у Бога, и Слово было Бог! – подхватил Арлекин. Теперь он не раб, как на гравюре, а он теперь – киллер! Всё поменялось. Верёвка более не стесняет шею Арлекина. И сейчас он одет в свой традиционный наряд: двухцветный костюм с заплатами-ромбами по всей длине платья. На голове шапка с заячьими хвостами, на поясе кожаный кошель. Кровь с телес исчезла, а спина распрямилась.
La Comedia E Finita!
Театральная зала в особняке. Шторы с окон-бойниц сорваны – пространство заливает вечерний свет угасающего солнца. По периметру залы – кресла с трупами бесов. Их гораздо больше, чем на гравюре Джованни ди Паоло. Так карта легла.
La Comedia E Finita!
Шестнадцать кресел, в которых шестнадцать трупов:
· Мистер Доу-Джонс с миссис Джоди на коленях. Банкир и Барби.
· Мистер Мечта с миссис Митчелл на коленях. Наркоторговец и Барби.
· Мистер Папа с миссис Mэлoни на коленях. Порноделец и Барби.
·Мистер Спирт с миссис Мэри на коленях. Бутлегер и Барби. Муж и жена – две части одного тела. Четыре козла и четыре драные куклы. Четыре преступника и четыре потаскухи!
· Jоссер, в рот всунута тонкая пачка 100-долларовых купюр. Мелкие, неровные зубы. Видны. У трупов мудил всегда видны зубы.
· Голый Джозеф с золотым крестом на груди. Доброе лицо искажено в очень неприятной гримасе – его истинное лицо. Да-да-да! Священники не умирают без санкции Господа. Истинно.
· Мистер Котик. Папка прожил долгую жизнь, прежде чем отправился в ад. Многим из бесов повезло меньше.
· Громила. Шестёрка мистера Котика. Дебилы умирают чаще, чем обычные люди. Доказано наукой.
· Эмми в подвенечном платье. Невинная шлюха. Так бывает в Лос-Анджелесе. Как умерла и умерла ли вообще – неизвестно. Мэйкаперы постарались: лицо как чайная роза.
· Дик Свайн и Сэмми Пиглет. Из лиц вырваны куски мяса, как будто кусал дикий зверь. Полицейский босс и его заместитель.
· Поль Рыбник, на обеих щёках вырезаны кресты. Лейтенант полиции.
· Том Литтл, в глазах дикая боль. Мёртвые руки сжимают чемодан. Сержант полиции. Когда Возмездие раздавало подарки – то коп попал под такую раздачу.
Много полицейских трупов не бывает. Аксиома.
