Читаем Танец перемен онлайн бесплатно

Глава I

Просыпаясь, каждое утро, я бежала на кухню, где меня уже ждал любимый завтрак из горячего какао и большой плюшки, намазанной толстым слоем масла. Мама всегда знала, как мне необходима мягкая, поджаристая плюшка, чтобы весь оставшийся день прожить в хорошем настроении.

Отца дома уже не было. Он вставал рано на рассвете. Брал готовые завтрак и обед, также приготовленные мамой и уходил на весь день в поле, где делил их со своим железным другом.

Только старенький, но ухоженный трактор делил с ним длинный, жаркий и безмолвный день.

С ним отец мог поделиться мыслями, догадками, размышлениями о будущем, т. к. после работы у него хватало сил только на то, чтобы поцеловать маму и меня на ночь. Он приходил поздно, когда я уже собиралась спать. Его дни проходили монотонно и однообразно. В один из таких дней, стоя возле трактора, он вздохнул и сказал то ли ему, своему преданному другу, то ли себе – знаешь, я все-таки принял решение!

Сразу после завтрака я обычно бежала на встречу с Алексом, моим лучшим другом еще с первого класса. Школу мы закончили, а вот дружбу нет. Да и как мы могли закончить дружбу, если их семья поселилась через дом.

Наша дружба началась незамысловато. Нас посадили за одну парту еще в первом классе, он как-то удачно пошутил над шарфом миссис Мэри, который она никогда не снимала, я его поддержала и именно с этого началась наша долгосрочная дружба. Это было лучшим временем в моих воспоминаниях.

Мы часто сбегали с последнего урока, что не очень хорошо сказывалось на нашей репутации, но этот пруд нас так манил. Мы качались на тарзанке и плюхались в воду. Переплывали пруд, который казался нам ну, по крайней мере, озером, туда и обратно раз десять, что веселило нас до слез. Мокрые, замерзшие с синими губами, но счастливые, мы ложились на траву и смотрели в небо. Небо, которое было покрыто нежными и воздушными облаками, будто манило нас к себе. Мы могли лежать часами и болтать, о чем угодно. Алекс часто вспоминал шарф миссис Мэри, который почему-то веселил его, вспоминая ту шутку вновь и вновь. Чтобы не обидеть друга я заливалась звонким смехом и в душе понимала, что из меня бы вышла отличная актриса.

Возвращалась домой я обычно, когда только начинало темнеть, мама уже привыкла к моим долгим прогулкам, поэтому по приходу домой она встречала меня строгим взглядом и спокойным голосом говорила: «Иди есть». Так было не всегда, первое время она пыталась бороться с этой моей плохой привычкой, и даже встречала меня после уроков, придя домой под ее строгим надзором, я шла в свою комнату, открывала окно, и, больше меня до вечера никто не видел. Она жаловалась отцу, отец пытался, как мог строгим видом учить меня уму разуму, но выходило у него это, если честно, не очень убедительно. Я стояла перед ним с опущенными глазами, иногда поднимая их, чтобы показать, как я раскаиваюсь, я давно поняла, что родителям лучше не перечить, надо просто показать, что ты раскаиваешься и как больно тебе осознавать, что ты разочаровала их, и нет тебе прощения.

Я в семье была единственным ребенком в отличие от большинства известных мне семей в нашем городе. И конечно у родителей на меня были большие надежды, но как показывает практика, не о таком ребенке можно мечтать. И большие надежды рушились с каждым моим побегом в окно.

Но я любила своих родителей, маму за то, что она была самым добрым и заботливым человеком, которого я когда-либо знала. Бывало от своей рассеянности, и порой неуклюжести я получала травмы, то коленки разбивала, то локти обдирала, она всегда целовала больное место, обнимала меня, и чтобы отвлечь вела меня на кухню, там она предлагала мне отведать ее вкуснейший пирог с джемом или триугольники из слоеного теста с капустой и жареным луком. Ну, или пойти почитать интересную сказку, что почему-то радовало меня еще больше. Сейчас бы этот фокус не прошел.

Отец строгий, но больше наиграно строгий. По-настоящему он ни разу на меня не крикнул или устроил мне трепку. В свой единственный выходной он брал меня за руку, и мы шли в какое-нибудь интересное место. Это могла быть ярмарка с воздушной сладкой ватой и старыми каруселями, которые вдохновляли нас на подвиги, мы садились на какую-нибудь карусель и представляли, будто мы в море на огромном пиратском судне, папа был капитаном, а я юнгой. Он кричал – эй, юнга, за бортом человек, право руля! Или это был рынок, где он покупал мне фисташковое мороженое с шоколадной глазурью, хотя теперь я понимаю, что фисташка и шоколад не совсем созданы друг для друга, но тогда мне было все равно и я уплетала его за обе щеки, глядя на отца сияющими глазами.

А еще я помню, как однажды он разбудил меня рано утром и показал два билета в кинотеатр, что было очень редко, т.к. в нашем городке отродясь его не было, и ходить в кино нам удавалось не часто. Я вскочила, не помня себя от счастья, на ходу оделась, напрочь забыв о завтраке, и выбежала на улицу к отцу, который ждал меня у крыльца. Мы сели в автобус, который через два часа привез нас прямо к кинотеатру. Я незамедлительно покинула автобус, и, не дожидаясь отца, влетела в дверь небольшого здания, которое скромно звалось кинотеатром. Здание ничем не отличалось от большинства других стоящих рядом, но ни одно из них не манило запахом свежего попкорна. Я подбежала к «Стойке счастья», тут же отыскала глазами гору золотистого попкорна и попросила парнишку за стойкой насыпать его в самое большое ведро, которое у них есть. К этому времени подоспел отец, он расплатился за попкорн и за большой стакан колы, а себе взял небольшой пакет чипсов. Он позволял себе съесть чипсы только когда мы ходили в кинотеатр. Мы сели на пухлый диван зеленого цвета и начали ждать начала сеанса.

Такие редкие, но счастливые моменты, я помню до сих пор.

Эта ночь была неспокойной. Я просыпалась много раз, в промежутках мне снились сны в виде отрывков из разных фильмов. То я видела призраков и просыпалась в онемении во всем теле. То я взбиралась на скалу и срывалась оттуда из-за скользких перчаток, но больше всего меня порадовал сон, где я выиграла в лотерею один миллион долларов и не знала, что с ним делать. Какая же я бестолковая, проснувшись, сказала я себе…

В конце концов, часа в 4 утра я проснулась последний раз, выругалась, посмотрела на часы, так и не осознав до конца, сколько было времени, и заснула.

Утром я еле заставила себя встать под противный писк будильника. Умылась, причесалась, натянула штаны серого мышиного цвета, не знаю, почему позволила себе приобрести их, майку цвета другого грызуна, господи, и с каких это пор меня тянет на вещи таких цветов.

Я сбежала по лестнице, влетела уже в хорошем настроении в кухню, где мама стояла у плиты и дожаривала последнюю партию пирожков с начинкой из тушеной капусты и только после обратила внимание, что отец спокойно сидел за столом и читал газету.

– Доброе утро! Пап, у тебя сегодня выходной?

– Нет, родной, именно так он любил меня называть, в те редкие моменты, когда мы собирались вместе. У меня есть замечательная новость. Мы дождемся маму, и я все расскажу.

Когда мы все оказались за столом, отец предложил сначала позавтракать, тем самым заставив меня сгорать от нетерпения. Но от маминых пирожков я бы ни за что не отказалась.

Когда каждый допил свою чашку ароматного кофе с молоком, папа решил прервать обет молчания и сказал:

– Вчера я ездил в большой город к старому другу, который жил когда-то недалеко от нас. Мы учились в одном классе и дружим еще с тех пор. Он предложил мне работу. У него своя автомастерская и ему необходимы золотые руки. По счастливой случайности я такими обладаю. Оплата почасовая, послушайте, я уже все посчитал, и если я буду работать по 12 часов в день, то мы сможем оплачивать квартиру, питаться и копить тебе, родной, на учебу. А у тебя будет возможность понять, чем бы ты хотела зарабатывать себе на жизнь.

– Пап, во-первых, я еще не совсем пришла в себя от твоей новости, и пока не понимаю, рада я или нет, как и мама, если ты обратишь на нее внимание, то увидишь на ее лице огромный, жирный знак вопроса. А, во-вторых, если мы все-таки решимся последовать твоему решению, то я не буду сидеть в ожидании, когда ты подкопишь мне на учебу, я смогу внести и свой денежный вклад, мне давно не 15 лет. Это здесь нет перспективы найти достойную работу молодой девушке, если только не пойти в твои подмастерья и стать вторым лучшим другом твоему железному товарищу.

– Дорогой – слово, наконец, вставила мама. – Когда ты решил, что нам пора менять свою жизнь?

– Это было не так давно, Кэти, не более трех месяцев назад.

– Интересно, и как именно ты пришел к этому решению? Что тебя не устраивает в нашей жизни? И почему я узнаю об этом в самый последний момент? «Я больше не имею права голоса в этом доме?» – не переставала задавать она вопросы.

– Дорогая, ты считаешь наше существование жизнью? Т. е. то, что я вижу своих дочь и жену, полноценных два, а то и один раз в неделю, это жизнь? То, что наша дочь проживет здесь всю жизнь, и, если повезет, устроится официанткой в единственную забегаловку в нашем городе под названием «У Крис», это жизнь? Или опять же если повезет, выйдет замуж за какого-нибудь мясника, нарожает ему четверых детей и будет проводить дни, обслуживая мужа и детей в четырех стенах, это жизнь?

Я хочу лучшего будущего для своей единственной дочери и конечно тебя. Я хочу иметь возможность выводить свою жену в театр, сходить с ней на концерт или на вечеринку-маскарад – убедительно завершил он.

Он немного подождал, когда эффект от его слов начнет действовать и продолжил.

– Кейт, у нас появился шанс, и мы не можем упустить его. Мы должны хотя бы попытаться направить наше будущее в другое русло.

– Папа, я не знала, что ты можешь быть таким красноречивым. Я готова! – вызвалась я.

В следующую секунду две пары глаз уставились на маму, которой ничего не оставалось как уступить.

– Хорошо. Предположим, мы поедем жить в большой город – произнесла мама после недолгого молчания. – А как же наш дом? Твой трактор, в конце концов? А мой огород? – продолжала бороться она.

– Дорогая, не переживай. На первое время у нас есть сбережения, и мы можем не продавать наше имущество, чтобы вернуться, если что-то пойдет не так. – пытался он ее успокоить. – И сегодня у меня в планах подобрать нам жилье. Кто со мной? – улыбнулся он.

– Я мигом! – почти прокричала я, и бросилась бежать вверх по лестнице, перепрыгивая две, а то и три ступеньки. Я кинулась к шкафу, где как оказалось, висело четыре платья, две блузки, одна юбка и три пары брюк все того же мышиного цвета. И где были мои глаза, когда я выбирала эти вещи…

Я остановилась на синем платье, которое было усыпано белыми ромашками. По-моему, это единственное платье, которому было уготовано украшать меня, а не делать из меня очередную серую мышь. Волосы я собрала в рыжий хвост, который часто спасал меня от безликой внешности, как мне казалось. Надела единственные выходные туфли черного цвета на небольшом каблуке и вылетела из комнаты.

Внизу еще никого не было, и я решила выйти во двор. Вскоре показались отец с матерью. Мама была как всегда очень элегантна в своем темном платье, которое подчеркивало ее все еще стройную фигуру. А в отце я заметила еле заметную перемену, и дело было не в единственном праздничном костюме, нет, в его глазах, наконец, появился блеск, который излучал оптимизм и надежду на лучшее будущее.

Глава II

Мы дошли до единственной остановки в нашем районе, если не во всем городе. Через пятнадцать минут нас подобрал автобус, и через двадцать минут мы были у вокзала, который вмещал в себя два поезда. Мы купили билеты за десять минут до отправления, что нас очень порадовало, если бы приехали на десять минут позже, пришлось бы просидеть пару часов на жестких скамейках в душном помещении, где и окна то никогда не открывались, в ожидании следующего рейса.

Мы разместились на мягких сидениях в одном из вагонов. Я села у окна, не зная, чем себя занять, т.к. нам предстояло проехать еще три часа. Отец о чем-то задумался, а мама пыталась отвлечься от переживаний чтением книги. В этот раз в ее руках оказалась книга Чарльза Диккенса «Большие надежды».

Когда поезд тронулся, отец показал мне карту, где было отмечено несколько мест.

– Смотри – сказал он. – Вот в эти пять мест мы должны попасть в один день.

– Но мы же не знаем, как туда добираться – растерялась я.

– Нас встретит мой друг, который и подыскал нам эти варианты – ответил отец.

Я улыбнулась и посмотрела в окно. Всего каких-то десять минут в пути и пейзаж сильно поменялся. Не было ни зданий, ни проходящих мимо людей, только редко встречающиеся одиноко стоящие деревья и чистое небо без единого облака. Я достала свой журнал, который содержал в себе самую необходимую информацию для молодой девушки, проживающей в большом городе – косметика, одежда по последней моде, прически на длинные и короткие волосы и прочая информация. Я не очень люблю такую литературу, но раз уж я стану городской девчонкой, то должна соответствовать внешним видом новому образу жизни.

Спустя два часа поезд прибыл на большую станцию, которая разительно отличалась от нашей. Я насчитала не меньше 10 поездов и это только те, которые встретились на моем пути. Мы зашли в двухэтажное здание и тут же оказались в огромной разноцветной толпе, которая поглощала нас все больше и больше. Мимо нас проходили люди разной национальности, возраста и пола. Когда я, наконец, стала привыкать к этой обстановке, мой взгляд приковала компания молодых людей. Их отличала одежда и манера общения. Все были спортивного телосложения. Девушки были одеты в короткие юбки и короткие футболки, которые сочетали в себе всевозможные цвета от розового до зеленого. Особенно в глаза бросались их прически. У одной девушки был длинный конский хвост с зеленой прядью на лице. У другой девушки длинные волосы розового цвета, которые разлетались от малейшего ветра, у третьей на голове красовались десятки длинных косичек сиреневого и синего цветов. Молодые люди были одеты в длинные майки и широкие штаны или шорты. Широкая одежда делала их фигуры стройными, а развитая мускулатура на руках говорила об изнурительных тренировках в спортзалах. Молодой человек в черной майке и красных шортах что-то эмоционально рассказывал и при этом показывал какие-то танцевальные элементы, а все остальные громко смеялись. И тут я поняла, что компания состояла из танцоров, про которых иногда доходили слухи и до нашего города. Однажды к нам приезжал какой-то важный человек из мира искусств и проводил в нашей школе пробы. Я, к сожалению, не попала на эти пробы, т. к. мне было всего восемь лет. «Хотела бы, и я когда-нибудь стать частью такой команды» – подумала я.