Читаем Танец душ (ЛП) онлайн бесплатно

(Хроники венатрикс — 4) 

Перевод: Kuromiya Ren 

Тени: бестелесные духи, которые сбежали из адского измерения — Прибежища — и попали в мир смертных. Они не могут существовать в физической реальности без смертных сосудов, которых захватывают и наделяют неестественной силой. Если оставить без присмотра, они закрепляются в теле-носителе и прогоняют изначальную душу, захватывая сосуд полностью.

Известны следующие виды теней, описанные Орденом святого Эвандера:

АНАФЕМЫ

Способности связаны с кровью и проклятиями.

ПРИЗРАКИ

Способности связаны с контролем разума и манипуляциями.

АРКАНЫ

Таинственные существа, чьи способности до конца не поняты, но, похоже, связаны с энергиями типа жара, движения, света, магнетизма и электричества.

ЭЛЕМЕНТАЛИ

Способности, связанные с природными стихиями ветра, воды, огня и земли.

НЕВИДИМКИ

Способности связаны с исчезновением или мгновенным перемещением.

ДИКАРИ

Способности связаны с обостренными чувствами, силой и ловкостью.

ПРИМАНКИ

Способности связаны с чарующими голосами и зовом сирен.

ПРОРОКИ

Способности, связанные с видениями и предсказаниями. Могут смотреть в прошлое.

ОБОРОТНИ

Способности, связанные с временной трансформацией тел-носителей.

ПЕРЕВЕРТЫШИ

Способности связаны с трансформацией или манипуляцией материальными веществами.

 Жуткая Одиль — Ведьма-королева, Новая богиня Дулимуриана, Яд Перриньона — умирала.

Холлис ощущала, что духи боролись внутри сожженного и сломленного тела королевы, кипящая кровь бурлила под ее кожей. Они хотели вырваться из смертного носителя. Но Одиль держалась за смертную жизнь, потрясая силой воли.

Она не могла больше ничего. Ее тело было уничтожено.

Пот стекал по лицу Холлис и в глаза. Она не могла стереть его. Ее ладони сжимали ноги умирающей женщины, она помогала Нейну нести ее по узкой лестнице. Она слышала, как он тяжело дышал и ругался, пока они поворачивали вместе. Вонь горелой плоти и злой магии наполняла пространство, угрожала захлестнуть их ощущения.

Но хуже вони были крики духов, смертного и тени, из-за боли тела ведьмы. Эти звуки духов били жестоко по теневому восприятию Холлис, и ей приходилось много раз останавливаться, прислоняться плечом к стене и ждать, пока пройдет волна тошноты, а потом идти дальше. Искушение бросить груз и убежать, крича от ужаса, было огромным.

Но нет. Многие братья и сестры умерли в тот день. Она закончит это.

Наконец, они добрались до низа, казалось бы, бесконечной лестницы и вышли под остатки красного света дня. Над ними возвышался огромный идол Одиль из облидита, ее рука тянулась над дымящимися развалинами города. Облака дыма и гадкой магии поднимались с разрушенных улиц Дулимуриана, запах достойный не святой богини.

— Холлис. Холлис!

Голос Нейна прорезал ее ступор. Она оглянулась, он кивнул, указывая, что им нужно опустить груз. Она послушалась, и они уложили умирающую женщину на брусчатку из облидита. Одиль стонала, ее почерневшие губы двигались, пытаясь произнести слова. Жуткие звуки вырывались из ее горла. Холлис быстро попятилась, глядя на то, что раньше было человеком.

Одиль всегда была неестественно красивой. Многие смертные, долго объединенные с тенью, страдали от черных синяков, гниющих зубов, тонких и тусклых волос и морщинистой кожи. Не Одиль. За долгие годы одержимости она стала только красивее, потрясала властью и видом.

Но ее красоты не осталось. Ее длинные черные волосы сгорели, оставив обожженную кожу ее головы. Ее голова была в волдырях и крови, и остальное тело пострадало не меньше. Она была вся в ожогах, черных волдырях.

Корона постаралась.

Холлис заметила движение. Появилась фигура в красном капюшоне, поднялась по широким ступеням, ведущим к платформе, где стояли Холлис и Нейн. Это был венатор Хюгон, один из шести венаторов, которых Фендрель не пустил играть Песнь смерти. Его капюшон был сброшен, кровь, грязь и слезы покрывали темную бороду. Его тень гудела силой, и это позволяло ему нести огромный кусок камня, который смертный не смог бы поднять руками.

Хюгон бросил камень на землю перед Нейном и Холлис, а потом посмотрел на истерзанное лицо Одиль.

— Это вам, Ваше величество, — сказал он и сплюнул кровь на камень. — Подушка для вашей головы.

Желудок Холлис сжался. Она знала, что это было. Знала, что произойдет.

В пророчестве говорилось, что Избранный король отрубит голову Яда.

Ее ладонь двигалась медленно к колчанам с ядами на груди. Было бы умнее — безопаснее — применить Нежную смерть. Жестокая казнь наполнит силой духов в теле Одиль, и они вылетят в этер. Эвандерианцам будет сложно поймать их и отправить в Прибежище. Нежная смерть сделала бы все проще.

Но… это исполнит пророчество? Они могли рисковать, переча воле Богини?

— Одиль умрет завтра, — сказал ей Фендрель прошлой ночью. — Но смерть должна быть правильной, или все, чего мы пытались достичь, будет разрушено.

Теперь момент настал. Камень лежал перед ней, куда его бросил венатор Хюгон, и королева была в их руках. Через мгновения Фендрель и его брат спустятся по лестнице идола, и Гвардин ду Глейв вытащит меч, еще острый, заточенный прошлой ночью, еще не использованный сегодня. И опустится удар, и…

Если она собиралась применить Нежную смерть, это нужно было делать сейчас.

Холлис едва дышала. Она ощущала, как Нейн смотрел на нее, но не могла глядеть в глаза брата по охоте. Она заставила ладонь расслабиться, опустила пустую руку.

Она не вмешается.

Шаги зазвучали на лестнице. Холлис оглянулась, увидела тени в дверном проеме. Фендрель вышел, повернулся, чтобы широкие плечи поместились в узкий проход. Его лицо было в шрамах — не физических, а глубоких духовных, шрамы были на его душе. Он управлял многими смертями сегодня.

Гвардин вышел за братом под свет уходящего солнца. Фендрель был осунувшимся, его заплетенные волосы растрепались вокруг ушей, кожаная жилетка была в крови, тело обмякло от усталости, а броня Гвардина сияла золотом и серебром, короткие волосы будто окружали его острое лицо ореолом.

Будто по приказу, Холлис и Нейн склонились и схватили Одиль за руки, подняли ее, и она повисла, сидя на коленях, между ними. Гвардин посмотрел на врага, и Холлис увидела вспышку страха в его глазах. Она быстро отвела взгляд от этого тревожного зрелища.

Фендрель поймал ее взгляд. Лишь на миг.

Он подозревал, что она хотела сделать? Она не знала, не могла читать его лицо.

Его взгляд переместился на Нейна и Хюгона, а потом еще на три фигуры в капюшонах, приближающихся к ним. Воздух был густым от магии.

— Холлис и Элоизия, — сказал он. — Нейн, Хюгон, Ролант и Вейс.

Шестеро. Фендрель выбрал их не участвовать в жертве, не играть Песнь смерти. Они должны были выжить и завершить последнее ужасное задание.

Шестеро и Фендрель, они понесут вес двух сотен смертей до конца своих жизней.

От звука голоса Фендреля Жуткая Одиль содрогнулась, выпрямила спину. Упираясь в хватку венаторов, она выпрямилась, подняла жуткую голову. Ее глаза были выжжены, но она пыталась посмотреть на Фендреля. Холлис заметила, что она не взглянула на Гвардина. Она знала, кем был ее враг. Она знала, кто ее погубил. Не важно, кто нанесет последний удар. Ее падение сотворил Фендрель.

Губы Ведьмы-королевы двигались. Хриплый жуткий голос шептал невнятные слова.

Фендрель прошел по сияющим черным камням к Одиль. Холлис видела, как за его глазами мелькали мысли, пока он смотрел на нее. Все, что он хотел сказать. Обвинения. Гнев.

Но он был Фендрелем ду Глейвом. Он не проявлял эмоций и слабостей. Он сказал лишь:

— Держите ее, — он махнул Холлис и Нейну. — Держите ее крепко.

Нейн кивнул и взглянул на Холлис. Они вместе шагнули вперед, потянули ведьму к камню и опустили ее голову на него. Она обмякла на камне, вытянула шею. Каждое движение было агонией для ее обгоревшей плоти, она хрипела, слезы текли по ее почерневшим щекам. Ее губы двигались, но Холлис не слышала ее шепот. Может, то была молитва. Но Богиня не услышит молитвы этого демона.

Фендрель оглядел собравшихся у ног огромного идола. Его глаза сияли светом тени и слезами.

— Мои друзья, — сказал он. — Братья и сестры, я оставил вас намеренно. Хоть я знаю, что каждый из вас хотел помочь остальным, нужно исполнить еще заклинание. Слово нашей Богини заявляет, что Избранный король должен отрубить голову врага.

Он указал на Одиль взмахом руки. Она хрипела, закрыла глаза, прислоняя голову к камню, будто это был нежнейший шелк.

— Духи в этом носителе вырвутся. Нам нужно проследить, чтобы они не сбежали. Нам нужно продержаться, пока Прибежище не заберет их. Вариантов чар много, они сложные. Вы должны работать вместе.

Венатрикс Элоизия вытащила детрудос и раскрыла его. Венатор Хюгон тоже так сделал. Но венаторы Вейс и Ролант замешкались. Холлис видела на их лицах свои сомнения. Почему не Нежная смерть? Зачем так рисковать из-за слов, произнесенных века назад Богиней, которую мы никогда не видели?

Но венаторы не перечили. Вейс, а потом и Ролант вытащили флейты и приготовились. Их тени были призваны для этого дня сражения и ярко пылали в теневом зрении Холлис.

Фендрель вытащил детрудос и сжал его в руке, готовый. Он кивнул эвандерианцам, и они подняли инструменты к губам и начали плести чаропесню, вызывая сначала гул, а потом мелодию. Каждый выбрал разную вариацию, и Холлис видела, как эти нити сплетаются в чары, что были сильнее, чем мог создать один венатор.

Фендрель поднял правую руку, изобразил жест благословения, коснулся лба, сердца и рта. Он заговорил, его смертный голос был твердым, как бриллиант, идеально сочетался с духовной музыкой:

— Великий яд распространится в Сердце Моих детей, дав вырасти Лжи на месте Правды.

Холодок пробежал по шее Холлис. Слова пророчества были знакомы, как ее имя, но слышать их в этот миг… было тяжело. Она впилась пальцами в руку Одиль, боясь, что одна ее ошибка все испортит.

— Но я отправлю избранного, — продолжил Фендрель, перевел взгляд с Одиль на брата, стоящего напротив у камня, его рука лежала на рукояти меча. — Я отправлю Того, кого Избрала, чтобы отрубить голову Ложной и повести моих детей ко Мне.

Фендрель отошел на шаг, махнул рукой, сигналя готовность. Холлис едва дышала, посмотрела на Избранного короля, как и остальные, кроме Одиль. Она смотрела в никуда, ее губы все еще двигались.

Юный король сжал меч и стал вытаскивать его. Но он замер и посмотрел на старшего брата. Он был без тени, не слышал чаропесню, звучащую вокруг него. Он не видел силу и магию, тянущуюся из их душ. Он облизнул сухие губы.

— Е-если ее дух вырвется, она не захватит меня?

Не такие слова Холлис надеялась услышать от Избранного короля в такой миг. Она подавила ругательство.

Лицо Фендреля было каменным.

— Ты целый, — твердо сказал он. — Тебя не захватить. Она не может тебя коснуться. Ты — от Богини. Ты — Избранный король.

Гвардин взглянул на ведьму, но отвел взгляд, словно боялся, что вид обожжет глаза.

— Но, брат…

Фендрель в два шага подошел к королю и сжал его руку. Дикое отчаяние на миг вспыхнул в его глазах. Холлис хорошо знала его и заметила. Это было как молния по сердцу.

— Ты можешь это сделать, — прорычал Фендрель. — Ты должен это сделать.

Ты должен превратить в добро смерти, которые я приказал.

Ты должен оправдать резню, которую я организовал.

Ты должен поддерживать мою веру.

Холлис слышала эти слова, словно он произнес их вслух. Гвардин тоже. Она видела ужас на его лице. Ужас не от Одиль, Богини или будущего перед ним. Ужас из-за Фендреля. Ужас из-за того, что разочарует Фендреля.

Они были в этом вместе. Отступать было поздно.

Юный король кивнул. Фендрель отошел, в этот раз встал за Холлис. Гвардин вытащил меч, который сиял как звезда в угасающем свете. Край был тонким, как стекло, острым, как лезвие. Меч мог отрубить палец прикосновением. Эта тонкая шея на камне будет пустяком для такой стали.

Гвардин широко расставил ноги рядом с камнем. Холлис заставляла себя смотреть на ведьму, которую она удерживала. Монстр, убийца, мучительница. Яд Перриньона. Ложная богиня.

Вот и этот момент. Сейчас, сейчас, сейчас!

Король поднял меч высоко над головой. Свет солнца пробил облака и туман темной магии, сверкнул на стали, которая показалась красной, как кровь.

Рот Одиль изогнулся в улыбке.

Она завизжала:

— Cravan druch duima cr'o!

В тот же миг Холлис ощутила вспышку истинной силы, истинного ужаса за ней, Фендрель сделал шаг.

— НЕТ! — закричал он.

Клинок упал.

Плоть и кость разделились со стуком. Голова ведьмы откатилась, черная кровь полилась на камни.

Взрыв визжащих духов — тень и душа смертной были сплетены — вырвался из трупа, усиленный жестокостью и болью. Духи обрушились на чаропесню, которую плели четыре эвандерианца. Они ударили по заклинанию вспышкой магии.

Хюгон, Элоизия, Ролант и Вейс опустили флейты, открыли рты, крича, их духи и тени вырвались из их тел. Их голоса оборвались, они упали замертво.

Их чаропесня разбилась на тысячу осколков.

Двадцать лет спустя

Айлет резко проснулась.

Мир вокруг нее был темным. Что-то давило на нее, мешая дышать. Это был кошмар? Нет, она явно проснулась, если только не проснулась посреди сна. Сна с непроницаемыми тенями, обжигающей болью, тесноты и давящего веса.

Сна с… зудом?

Она нахмурилась. Тело покалывало, и она поняла, что на нее давило шерстяное одеяло. А теснота была от бинтов, перетянувших грудь и торс.

Она медленно и с болью вернулась в реальность. В размытую реальность. Она не могла отличить сны от недавних воспоминаний. Закрывая глаза, она видела тьму и черный яд, бинты уже были не бинтами, а руками ведьмы, сдавившими ее. Она увидела вспышку сплетенных душ, брешь в ткани реальности, пасть Прибежища…

Зияющая пустота. Хаос.

Она открыла глаза, выбралась в реальность. В этот раз было не так темно. Или прошло несколько часов за миг, или ее зрение прояснилось. Так или иначе, когда она подняла веки, она посмотрела на полог кровати.

«Ларанта?» — проскулила она в голове.

Ее тень двигалась, может, даже ответила. Но это было далеко и за туманом.

Айлет с рычанием узнала подавление: сом. Она смутно помнила высокую венатрикс, вливающую дозу вещества в ее горло, заставляя ее спать и, что важнее, запирая ее тень в темных глубинах ее души. Так часто обходились с ранеными эвандерианцами. Тени любили пользоваться преимуществом, когда носитель был в уязвимом состоянии. Но Ларанта была не такой. Ларанта не навредит ей.

Она пыталась выругаться, но не могла понять, как использовать рот. Губы онемели.

Ведьма.